За спиной послышался гомон вперемешку с аханьем, но аватару не была нужна их громкая жалость. Кто-то хотел подойти, да Аэшур не позволил, велев оставить в покое. Аватару было всё равно, он запоминал Тай-Линн.
Чернота провала замерцала внезапно, вдруг и разом заполняясь голубовато-серебряной водой. Из неё выткалась женщина в венке из одуванчиков и речной осоки и, обведя взглядом собравшихся жалельщиков, укоризненно посмотрела на аватара.
— Я умер, Альтея.
— Нет. Ты научился ценить чувства тех, кому дорог.
— Почему не я?
— Потому что тебе предстоит сделать многое. Хочешь знать, почему не другой?
— Нет, — Вилль решился поднять глаза. — Кем был… тот?
— Тот человек пришёл за девочкой. Он больше не мог использовать меня и хотел просить её о помощи.
— Сбежать через портал, прихватив с собой Радду.
— Он бы не причинил ей зла.
— Но научил бы использовать тебя и причинять зло. Иди, Альтея, ты свободна.
Душа Мира мягко улыбнулась, отчёго её глаза стали похожи на два серебряных полумесяца, и погладила Вилля по голове совсем, как мама в детстве.
— Ты не просишь… Привратница не возвращает, но её нить ещё цела. Ты знаешь, что делать.
Он не знал, но почувствовал. Зачерпнув полной горстью мерцающую воду, аватар вылил её на лицо и шею Тай-Линн. Черпнул снова, и Магия устремилась к ране, исцеляя, и заставляя биться сердце. Он лил и лил, не обращая внимания на ропот собравшихся горожан, впервые увидевших Душу Мира в её истинном обличии простоволосой молодой селянки. Когда Алесса начала светиться, Магия остановила его руку, и Вилль прижался ухом к груди девушки, ожидая стука, как первого полёта, первой метели, первой охоты и первого поцелуя — с радостью и трепетом. Казалось, вместе с ним прислушался весь Мир вплоть до крохотной солнечной пылинки…
— …Господин Винтерфелл, не могли бы вы слезть? Не на диване, чай, развалились — на даме… — раздалось сопение, и маленькие руки за уши приподняли его голову.
— Леська…
Алесса пикнуть не успела, как была подхвачена и прижата к груди до ломоты в рёбрах.
— Пустиии… — оставив попытки выкрутиться, жалобно просипела знахарка.
Вилль поставил её на ноги, придерживая за плечи, чтоб не упала. Девушка, картинно прокашлявшись, ойкнула и ободряюще похлопала его по щеке ладошкой:
— Вилль, ты только не плачь, ладно? А то я пугаюсь.
Аватар замотал головой как можно энергичнее, да вдруг с размаху треснул себя по лбу и обернулся к остальным, замершим в благоговейном трепете. Мирон с «лисобородым» купцом даже поснимали шапки.
— Чего стоим? Кого ждём? Несите сюда раненых! Приказ!!!
Неизвестно, что оказалось действеннее: то ли голос, перешедший в рык, то ли пожелтевшие глаза Вилля, но зеваки разом подхватились и вполне организованной рысью отправились выполнять приказ нелюдя с капитанским значком на груди. Остались несколько, и среди них Аэшур, который с преувеличенным интересом разглядывал снег под ногами. Аким кашлял, не зная куда девать глаза, пока не сообразил, что снег — действительно штука занятная.
Алесса, меж тем, жалостливо оглядела окровавленную, прорезанную во многих местах рубаху, и решительно сняла мундир.
— Вилль, в мундире ты нравишься мне больше! — пояснила художница. — И ещё в простыне!
Глуповато посмеиваясь, Вилль оделся. Тай-Линн неисправима! Он до сих пор висел в пустоте на грани реальности и морока, не понимая, всё кончилось или только начинается.
— Спасибо тебе, Альтея.
Подошли Аким и Аэшур, слаженно поклонившись, опустились на одно колено перед Магией. Та обласкала их одинаково тёплым взглядом, но в том, что достался полукровке, была некая гордость, стражник вызвал грустное понимание. Альтея вынула одуванчик из венка и, сжав в кулаке, сдула на макушку Акима пыльцу, после чего удовлетворённо вздохнула.
— Ведро! — ни с того, ни с сего знахарка хлопнула себя по лбу и ринулась вдоль по улице. Ей достались три удивлённых взгляда и один одобрительный. Искоса глянув на Магию, Вилль отозвал Аким в сторонку.
— И?
— Кроме арестованных, остальные варвары перебиты. Ещё одного колдунишку повязали, пятеро ушли… Наших троих спалили вместе со стеной, захмыры…
— Говоришь, пятеро ушли?
Глава 22
Колдуны пробили в стене брешь за пивоварней и теперь нахлёстывали коней на юг. Аким решил было отправить погоню, но Вилль покачал головой. Пусть лучше займутся ранеными и погибшими, а у аватара есть собственный ловчий отряд, полный сил и звериного энтузиазма.
Парень зловеще оскалился вслед стае. Человек увидел бы точку на дороге, но Вилль различал каждого из волков, устроивших Большую Охоту к своему восторгу с полного одобрения Владыки. Колдунишки приняли хищника за комнатную моську. Сами виноваты в том, что город провонял дымом, а у Алессы остался маленький шрам на животе. Вилля разбирало любопытство, насколько далеко смогут уйти пять уставших лошадей от Быстрой и её сородичей, но следом он не полетел. Возвращаясь, коснулся ладонью опалённых брёвен сделанного магами пролома и взглянул на почерневшие пальцы. Пепел да зола. Ненависть. Лес на фоне голубоватого снега тоже казался чёрным. Ёлки да сосны, дубы — с детства знакомые деревья. Макушки елей как пики, как острия мечей. Живые клинки, родные, под защитой которых выросли его послушные любимцы.
За стеной ждал сокрушительный сюрприз. Маг Ридайн полусидел у поленницы, устремив на него застывший взгляд, в котором не было ничего, кроме первобытного ужаса. Как знакомо! Вилль подошёл к телу, но мучитель из снов и не думал оживать — разорванная глотка не способствует воскрешению. Аватар смерил мага слегка разочарованным взглядом. Столько лет воображал, как будет убивать его с различной степенью изощрённости, а кто-то одним ударом покончил с кошмарами памяти. Так просто. Так пусто.
Вилль почувствовал взгляд внезапно и совсем не удивился его обладательнице. Он набрал горсть снега нарочито медленно, чтобы не спугнуть, и растёр между ладоней, счищая копоть.
— Я пришла попрощаться, ушастик! — собака лежала на крыше пивоварни, покачивая свешенной лапой. — Кстати, колдунишка поджидал тебя с огнём в руке. Вкусный был, жаль, не надкусила.
— Демон, спускайся! Убивать буду! — запальчиво выкрикнул аватар, прикидывая, успеет ли он настигнуть ишицу, прежде чем та вернётся в тучу, рассыпав тело снегом.
— Демоница, ушастик, — назидательно поправила собака, встряхиваясь и вставая на лапы. — Или у меня такой грубый голос? Я уберегла твой город от неживых и уничтожила колдунишку, и так ты хочешь расплатиться со мной? Кхм, человечка, подарившая мне свою… личность, думала, что ты благородный, ушастик.
— Ты убила Берту, тварь! — Вилль пытался вспомнить ненависть к тёмным сущностям, привитую с детства, но отчего-то не получалось. Вроде бы, ишицу походила на пса, что он убил, но выражение морды было иным. Юноша не сразу подобрал слово «очеловеченным», и несколько смутился.
— Фу! Зачем обзываешься? — «дама» непритворно обиделась, и мысли Вилля отправились в дальнее плавание, что мигом отразилось на его лице. — Я всё же создание злоковредное и коварное. А её имя слишком простое для меня. Хочу своё!
— Имя?!!
— Я не хочу умирать безымянной, — ишицу дёрнула плечом, довольная произведённым впечатлением. — Спасая ваши шкурки, я первой нарушила Договор и теперь не могу есть души людишек. Я умру через седмицу. Но свободной.
— Чего ты от меня хочешь?!
— Третья Сущность улетела на запад, ушастик. Ты убил колдунишку, и Договора больше нет, в силе теперь лишь последнее приказание. Она защитила пташку, и теперь будет жить до оттепелей, поедая души, а потом отправится на север пережидать лето. Она сильнее меня, но глупее, и я найду способ убить её. Взамен прошу имя.
— Предлагаешь мне сделку, демон?
— ДемониЦА! — с нажимом повторила собака. Она спрыгнула с крыши, едва не завалившись на бок, и бесстрашно подошла вплотную. Только сейчас Вилль заметил, что ишицу храбрилась, хотя едва держится на трясущихся лапах, а снег, из которого она слеплена, ноздреватый и будто сырой, грозящий вот-вот растаять. — Я найду третью Сущность и уничтожу её, чтобы имя стало моим. Это — моя клятва и моя просьба. Убей меня сам, но знай, что ты отправишь в небытие душу человечки, которая любила тебя. Мне не хватит сил сопротивляться, но я прошу дать мне имя, Ар… Арвиэль.
Аватар с сомнением потянул Лёд из ножен. Перед ним стояло тёмное порождение Бездны, чуждое этому миру, и преданно смотрело на него щенячьими глазами Берты.
— Я жду, убивай, — ишицу принюхалась и, чихнув, потёрла нос лапой. Оглянувшись на труп, покачала головой. — Тебе стоит забыть огонь, ушастик. Он невкусный.
Вилль задвинул саблю обратно и демонстративно развёл руками. Он совсем позабыл о демонах в Храме, когда была возможность заставить колдуна уничтожить обоих. Сам виноват! Как говорят люди, нет ума — займи чужой.
— Я не прихватил с собой чёрные свечи и пергамент из кожи новорожденного.
— Ну-у, это не я придумала! — ишицу смущённо поскребла когтем снег, будто кокетничая. — Если ты согласен, протяни левую руку. Достаточно твоей крови, кожи и слова, если оно будет искренним, а свечи — извращение колдунишек.
Вилль напоследок попытался оценить ситуацию трезво. Он, последний из рода аватар, заключает сделку с демоном, сидя на корточках за пивоварней. Потому что ишицу поклялась уничтожить собрата или он не может убить Берту даже в таком воплощении?
Аватар протянул руку ладонью вверх, и демоница торопливо перехватила её, словно боясь, что юноша передумает. Она беспокоилась напрасно. Когда удлинившийся ледяной коготь чиркнул по коже, распарывая её, Вилль вздрогнул и оглянулся. Согласно канонам человеческой веры, за правым плечом смертного стоит заступник, за левым — бесь. Вилль считал заступником единорога, теперь обзавёлся и собственным демоном. Дожил!
Ишицу коротко взвизгнула, едва лезвие Пламени коснулось её лапы. Клинок аватар причинял ей боль, но ещё сильнее был страх перед серебром. Вилль сделал короткий надрез и крепко сжал снежную лапу, позволяя чужой Сущности коснуться своей. На этот раз он угрозы не почувствовал, и демоница раскрылась.