Так прошел пятый день, за ним шестой – и неуютный промозглый октябрь начал наползать на город, как сырая холодная жаба. Солнце еще было ярким, но ветер, окрепнув, пронизывал до самого сердца, и вечерами я уже надевал поверх майки ветровку из тонкой шерсти.
Саппоро – город настолько прямолинейный, что хоть с тоски помирай. Я никогда раньше не подозревал, до какой степени изношенности может человек довести свое тело, вышагивая по городу с таким количеством прямых линий. Мой же организм изнашивался прямо на глазах. Уже на четвертый день я напрочь утратил способность ориентироваться по сторонам света. Когда же я поймал себя на том, что, повернувшись спиной к востоку, пытаюсь идти на юг, я пошел в магазин канцтоваров и купил себе компас. Я начал разгуливать по улицам с компасом в руке – и город тут же приобрел какую-то иную, совершенно ирреальную сущность. Дома казались теперь всего лишь декорациями для киносъемок; пешеходы выглядели плоскими, словно вырезанными из фанеры. Солнечный шар вылетал из-за горизонта, проносился в небе по заданной траектории – и плюхался где-то за противоположным краем земли, как огромный артиллерийский снаряд.
Я стал выпивать в день по семь чашек кофе, каждый час забегал в туалет по малой нужде и крайне редко ощущал хоть какой-нибудь аппетит.
– А что, если дать объявление в газету? – наконец предложила подруга. – «Друг по имени такой-то, отзовись»...
– Неплохая мысль! – сказал я. Неважно, будет от этого толк или нет, – но все лучше, чем вообще ничего не делать.
Я обошел издательства четырех газет и в утренних выпусках следующего дня поместил объявление из трех строк:
КРЫСА! ВЫЙДИ НА СВЯЗЬ!! СРОЧНО!!! ОТЕЛЬ «ДЕЛЬФИН» 406.
Следующие два дня я сидел в отеле безвылазно, ожидая звонка. В первый день позвонили трижды. Сначала какой-то мужчина деловито осведомился, что за крысу я, собственно, имею ввиду. – Это мой друг, – ответил я. Удовлетворенный, он повесил трубку.
Второй звонок был от телефонного хулигана.
– Пи-и, пи-и! – пищал хулиган, – П-и, пи-и-и!...
Тут уж первым положил трубку я. Странная все-таки штука – жизнь в больших городах.
Последней позвонила женщина с пугающе тонким голосом.
– Вообще-то, меня все называют Крысой... – сказала она. Ее голос напомнил мне вибрирующие на ветру электрические провода.
– Извините, что заставил вас позвонить понапрасну, – вежливо сказал я, – но я ищу Крысу – мужчину.
– Я так и знала!.. – сказала она. – Просто, понимаете... Меня тоже все называют Крысой. Дай, думаю, позвоню, мало ли что...
– Огромное вам спасибо.
– Да что вы! Не за что... А вы как – нашли кого искали?
– Еще нет, – ответил я. – К сожалению.
– Жаль, конечно, что искали не меня, – вздохнула она. – Ну да все равно. Не меня, так уж чего там...
– Да... Мне очень жаль.
Она помолчала. Я почесал мизинцем за ухом.
– А знаете, если честно – это я сама захотела вам позвонить!
– Вы – мне?
– Сама не знаю, почему... сегодня утром наткнулась на объявление в газете... А потом весь день ходила и думала, позвонить или не стоит... Как чувствовала, что буду не ко двору...
– Значит, то, что вас называют Крысой – неправда?
– Ну да, – вздохнула она. – Никто меня никак не называет. У меня вообще никого нет – ни друзей, ни знакомых. Вот и захотелось взять и кому-нибудь позвонить.
Я вздохнул:
– Ну, что ж... все равно спасибо.
– Извините меня... А вы сами – с Хоккайдо?
– Из Токио.
– И вы приехали сюда аж из Токио на поиски друга?
– Совершенно верно.
– А сколько лет вашему другу?
– Только что тридцать исполнилось.
– А вам сколько лет?
– Тридцать через два месяца.
– Холостой?
– Да.
– А мне – двадцать два... А что, это правда, будто с возрастом ко многому легче относишься?
– Как сказать, – ответил я. – Не знаю. К чему-то легче, к чему-то наоборот...
– А может, мы лучше поговорили бы спокойно как-нибудь за ужином?
– Вы извините меня, – сказал я, – но мне действительно нужно все время быть здесь, у телефона...
– Да-да, конечно, – пробормотала она. – Еще раз извините меня...
– Спасибо, что позвонили!
Она сама повесила трубку.
С одной стороны, обычная охота шлюхи за клиентом по телефону. С другой стороны, может, и правда – просто одинокая женщина... Так или иначе, мне это ничего не давало. Результат все равно сводился к нулю.
На следующий день позвонили один-единственный раз.
– Насчет крыс вам лучше меня никто не расскажет! – заявил мне в трубку какой-то ненормальный. После этого добрых пятнадцать минут рассказывал мне, как геройски сражался с крысами в сибирском плену. Все это звучало забавно – но в моей ситуации не меняло, увы, ни черта.
Я примостился на откидном стульчике, встроенном в стену у самого окна – и провел весь день, наблюдая за тем, что происходило в фирме на третьем этаже здания напротив. За целый день наблюдений я так и не смог понять, чем же занималась эта фирма. В конторе с десятком служащих появлялись и исчезали посетители, сменяя друг друга как спортсмены во время баскетбольного матча; один из клерков принимал какие-то документы, другой ставил на них печать, третий рассовывал их по конвертам и бегом уносил куда-то из комнаты – и так без конца. Утром одна из сотрудниц – женщина с огромной грудью – разнесла всем кофе; после обеда желавшие выпить кофе уже заказывали его доставку по телефону. Мне тоже захотелось кофе. Я спустился вниз, попросил консьержа принимать телефонные послания на мое имя, вышел на улицу, выпил кофе в ближайшей забегаловке и, купив по пути пару банок пива, вернулся в отель. К моему возвращению в конторе напротив осталось только четыре человека: грудастая сотрудница отчаянно флиртовала с клерками помоложе. Я открыл пиво и, избрав грудастую основным объектом внимания, продолжил наблюдения.
Чем дольше я разглядывал ее огромный бюст, тем более огромным он мне казался. Лифчик для этого бюста, должно быть, напоминал конструкцию из стальных тросов моста Золотые Ворота в Сан-Франциско. Похоже, сразу несколько молодых клерков были не прочь затащить хозяйку этого сокровища к себе в постель. Я ощутил это чуть не с первого взгляда даже через двойные стекла. Вообще, странное это чувство – наблюдать за проявлениями чьей-то страсти со стороны. Запросто можно впасть в иллюзию, будто чужая страсть передалась и тебе самому. В пять часов вернулась подруга, переодевшаяся в красное платье; я к этому времени уже задернул шторы и смотрел по телевизору американскую мультяшку про хитроумного кролика Багса Банни. Заканчивался наш восьмой день в отеле «Дельфин».
– Черт знает что! – сказал я в сердцах. Чертыхаться у меня уже становилось какой-то вредной привычкой. – Треть месяца позади, а мы все топчемся на одном месте!
– И не говори!.. – сказала она. – Что-то сейчас, интересно, поделывает твоя Селедка?
Мы сидели с ней, развалясь на диванах плесневело-рыжей расцветки в фойе отеля. Трехпалый консьерж, перетаскивая с места на место стремянку, менял в люстрах лампочки, протирал окна и шуршал газетами, собирая мусор. И хотя в отеле обитало еще несколько человек – ни звука, ни вздоха не доносилось из-за плотно закрытых дверей. Ощущение престранное; в затененном зеркале трюмо так и мерещились чьи-то мистические силуэты.
– Как ваша работа?.. Продвигается?.. – очень осторожно поинтересовался консьерж, поливая растения в горшках.
– Да пока похвастаться нечем! – ответил я.
– Я смотрю, вы и в газеты объявления даете...
– Даю, – кивнул я. – Ищу одного... наследника.
– Наследника?
– У земельного участка был хозяин, да помер. Остался наследник, а координаты неизвестны.
– Понятно! – с уважением протянул консьерж. – Интересная, должно быть, у вас работа...
– Да нет! Ничего особенного, – ?сказал я.
– Ну, все равно... Прямо как охота на Белого Кита.
– На белого кита? – переспросил я.
– Ну да. Всегда интересно куда-то ехать, на что-то охотиться...
– На мамонта, например? – вставила подруга.
– Можно и на мамонта, – согласился консьерж. – Тут уже все равно... Я ведь почему отель так назвал? Смотрел однажды кино – «Моби Дик», по Мэлвиллу; а там во время охоты на кита показывали дельфинов. Вот я и решил: назову свой отель «Дельфин».
– Непонятно, – сказал я. – Так не лучше ли было назвать отель «Кит»?
– У кита неудачный образ! – сокрушенно вздохнул консьерж.
– А по-моему, «Отель Дельфин» – замечательное название! – сказала моя подруга.
– Благодарю вас! – просиял консьерж. – Вообще, должен признаться: в том, что вы остановились у нас надолго, мне видится перст Судьбы. Надеюсь, вы не откажетесь, если по этому случаю отель «Дельфин» угостит вас хорошим вином?
– Ой, как славно! – обрадовалась подруга.
– Большое спасибо, – сказал я.
Он скрылся в подсобке и через полминуты появился с охлажденной бутылкой белого вина и тремя бокалами.
– Сам я, конечно, на работе. Но за перст Судьбы уж пригублю с вами... Как считаете?
– Конечно-конечно! – воскликнули мы с подругой.
Все подняли бокалы. Вино, пусть и не первоклассное, освежало и отлично поднимало настроение. Бокалы также были весьма необычными: изысканной формы, с тонким рисунком виноградной лозы на стекле.
– Значит, вам нравится история про Моби Дика? – спросил я консьержа.
– О, да. Я вообще с детства мечтал стать моряком.
– А теперь сидите за конторкой в отеле? – спросила подруга.
– Это уже после того, как пальцы потерял, – пояснил консьерж. – Я ведь и служил моряком на сухогрузе, пока однажды при разгрузке пальцы лебедкой не прищемило...
– Ужас какой! – посочувствовала подруга.
– Сперва я, конечно, белого света не взвидел... Ну, да жизнь – непонятная штука; худо ли бедно, хватило пороху, теперь вот отель свой держу. Не ахти какой отель, конечно – но делаю, что могу, концы с концами свожу понемногу. Вот уже лет десять...