Варяг впервые за неделю своего пребывания здесь поднялся с кровати и вышел на свежий воздух. Вышел – и едва не задохнулся от пьянящего коктейля лесных ароматов. Он присел на лавку перед домом. Следом за ним вышел и отец Платон.
– Ну, как спалось, Владислав? – полюбопытствовал дед.
– Спасибо, отец Платон, хорошо.
– Ты, я вижу, сегодня уже лицом другой – посвежел, совсем на поправку пошел.
– Легкая рука у Елены, вот и выздоравливаю.
Дед помолчал.
– У меня Еленка сегодня спрашивала про твою татуировку.
Платон посмотрел на гостя. Тот – на Платона.
– И что же ты, отец Платон, ей ответил?
– То, чего знаю, не сказал.
– А что же ты знаешь?
Платон сощурился.
– А то, мил человек, что воровская это наколочка. И не обычная. Ты коронованный вор, Владислав!
Варяг напрягся. Он нутром чуял, что Платон человек непростой и себе на уме, но при этом он почему-то вызывал у него доверие. В конце концов, если бы дед хотел его сдать, так давно бы это сделал, когда он валялся у него в доме без сознания.
Гость внимательно вгляделся в глаза старика. Глаза под густыми косматыми бровями светились умом и словно молча намекали: да ты откройся мне, добрый человек, я тебя не подведу.
– Наколку мою, отец, ты верно распознал. Да только это все дела минувших дней. Все в прошлом.
– Прошляк, стало быть?
– Он самый, отец Платон.
– Вот никогда бы не подумал. – Отец Платон сверкнул глазом из-под насупленных бровей и проговорил с расстановкой: – Знаешь, мил-человек, прошлое – оно ведь всегда с нами. Из души его не выкинешь. А уж как оно там в душе хоронится – то ли теплом греет, то ли холодом могильным знобит, – это ведь от человека зависит.
Платон замолк и вдруг, после продолжительного молчания, брякнул напрямик:
– Знаешь что, касатик, а давай-ка мы с тобой начистоту поговорим.
– Ну что ж, старик, давай поговорим, – тут же отозвался Владислав, как будто давно ждал этого предложения.
– Ты, как я понимаю, беглый? – в лоб спросил Платон.
– Правильно понимаешь, дед, – твердо ответил Варяг и посмотрел Платону прямо в глаза.
– Ну-ну, – ответил ему ободряюще Платон, – бояться-то тебе здесь нечего. Я ведь священнослужитель, спасать чужие души – моя профессия. И тела тоже, – добавил он загадочно.
– Спасибо тебе, отец, – сказал Владислав. – С этим ты отлично справляешься. Спасибо тебе и за то, что к словам моим относишься с пониманием, и за то, что жизнь спас. Спасибо Елене твоей за заботу. За все спасибо. Я тебе теперь обязан по гроб жизни. За мной должок.
– На кой ляд мне твой должок, – хмыкнул дед. – Мне уж знаешь сколько лет? Восемьдесят два!
Владислав, не скрывая изумления, посмотрел на деда и присвистнул.
– Во-во, – продолжил Платон, – должок ты свой, боюсь, не успеешь мне отдать в полном объеме.
– Так чем же я могу тебя отблагодарить? – спросил Варяг, пораженный возрастом такого бойкого и крепкого с виду старика.
– А ты мне свою историю расскажи, – заявил вдруг отец Платон. – Всю правду. От начала до конца. Это и будет твоей благодарностью. Я, знаешь, истории люблю слушать. Старый стал, книжки читать глаза не дают. А у тебя история, как мне подсказывает чутъе, ин-те-ресная.
– Знаешь, отец, пожалуй, я приму твое предложение, хоть и рассказчик из меня неважный, – уклончиво ответил Варяг. – Но с одним условием, что для начала ты мне расскажешь свою. Думается мне, у тебя история позаковыристее моей будет. А заодно расскажи мне: ты-то сам откуда знаешь про мою наколку? Может, опыт какой-то собственный имеется?
– Имеется, имеется. И немалый, – неожиданно буркнул дед. – И хочешь ли знать, коли бы судьба не уберегла от земного огня – гореть бы мне сейчас в адском пламени.
– Загадками говоришь, отец, – нахмурился Варяг.
– Я хоть загадками, а ты вот и вовсе помалкиваешь. Ну да ладно. Не хочешь первым рассказывать не надо. Тогда послушай мою повесть, может, чего поймешь.
Глава 29В МУРе работаете?
Александр Беспалый шел на встречу с Николаем в приподнятом настроении. В отличие от надменного генерала Артамонова, загадочный Николай Иванович был весьма предупредителен и подробно объяснил подполковнику, как его найти в Москве. Судя по всему, Николай собирался принимать гостя в неофициальной обстановке. Прямо он об этом, разумеется, не сказал, но дал понять, что их встреча состоится «вдали от посторонних глаз и ушей».
Беспалый сразу смекнул, что Николай Иванович из «комитета», по-нынешнему – ФСБ. Он и сам не мог объяснить, почему он так решил, но в манере вести разговор у Николая было нечто такое неуловимо-характерное для повадок штатного кагэбэшника.
Размышляя о своих телефонных разговорах с Калистратовым, Беспалый выстроил в уме нехитрую схему: Калистратов и Николай играют за одну команду, но только Николай Иванович – это основной состав, а вот генерал-лейтенант Калистратов, похоже, переведен в запас.
Николай Иванович ждал его в 19.00 в кафе «Парус» в парке Дружбы на Речном вокзале. Во всех отношениях это было очень удобно: Александр Тимофеевич расположился в общежитии МВД на Фестивальной улице – совсем недалеко от места встречи. В общежитии жили московские менты-«лимитчики», временно переведенные в Москву для несения патрульно-постовой службы и для охранных мероприятий. Но только их «временный» перевод, как все временное в России, с годами превращался в постоянное жительство. Чему менты, а точнее, ментовские жены, были очень даже рады, невзирая на походное, чемоданное житье-бытье в общаге.
Оказавшись вчера в общаге, Беспалый с нескрываемым отвращением отнесся ко всему, что там увидел: общие кухни, где на веревках сушились милицейские форменные рубашки вместе с детскими пеленками и женским исподним; лениво гуляющих по коридорам работников правоохранительных органов в майках, ментовских баб, без стеснения глазевших на новоприбывшего бравого подполковника.
Беспалого определили в крохотную «двушку» – двухместную комнатенку, подселив к капитану из Воронежа – тоже командировочному. Беспалый матерился про себя. В Москве он бывал регулярно – раз в полгода. И селили его в разных местах; один раз он даже по недоразумению попал в дом приемов МВД на Ленинских горах – дворец, да и только! Но в таком бардаке обитал впервые. И эта гнусная общага только обострила в Беспалом чувство отвращения к столице, куда он втайне мечтал переехать на генеральскую должность, но… этот виноград для него пока что был зелен.
Беспалый вышел из метро и двинулся через парк.
Времени было еще достаточно – час с гаком. Он подошел к искусственному пруду и присел на деревянную резную лавку. Мысли о Варяге не давали возможности расслабиться. Еще в колонии у него зародилось первое сомнение в том, что обезображенный труп, который предъявил ему в бараке лукавый Мулла, и в самом деле Владислав Игнатов. Потом, когда на поверке он недосчитался человека, это сомнение только усилилось. И вот теперь, зная, что в окрестностях зоны бродит неизвестный с автоматом, замочивший туриста, да еще зарезавший двух овчарок, – Беспалый понял, что Варяг жив.
И эта мысль возбудила в нем клокочущую ярость. Варяг, падла, все ему запорол! Не будь Варяга – в «образцовой» зоне все было бы по-прежнему. Снова и снова перебирая в уме события последнего месяца, Беспалый убеждал себя в том, что именно Варяг повинен во всех его неудачах.
Беспалый уже понял даже то, что врач Ветлугин и медсестра Лизавета, которым было поручено «лечение» Игнатова, четко выполняли не его, а Варяга указания. Варяг вовсе не был одурманен наркотиками, не был тем безвольным дебилом, каким он себя представлял, – а четко рассчитывая, терпеливо готовил побег и скорее всего даже сам и подтолкнул зэков на бунт, чтобы под шумок покинуть зону.
И если Варягу удалось уцелеть и выжить в лесу – значит, он непременно должен куда-то податься к своим. Вот только вопрос: куда? Беспалый знал, что на всю округу – а это километров сто в радиусе – все «схвачено» краевым МВД и ВВ. Близкое соседство с несколькими воровскими зонами и поселениями заставило жителей близлежащих деревень и городков бдительно нести вахту и чуть что докладывать местным ментам о появлении подозрительных гостей.
Такое случалось не раз и не два: именно Александр Тимофеевич убедил краевое руководство выделить специальный премиальный фонд для поощрения граждан, своевременно сигнализировавших о всех чужаках, что неожиданно возникали на железнодорожных полустанках, автобусных станциях и рынках. Граждане исправно «сигналили» – и показатели борьбы с преступностью в районе, да и в крае оставались на должном уровне.
Беспалому потом за эту инициативу объявили благодарность…
Естественно, Варяг об этом вряд ли мог знать. Но на то он и вор, чтобы чуять опасность за версту. Нет, в город, на автостанцию, на полустанки он не попрется, ни за что не станет светиться.
Тогда куда?
Не может же он неделями бродить по тайге без жратвы. Какой-то маршрут у него должен быть – не случайно же он подался на север, а не на юг – как все нормальные беглые зэки. Значит, там где-то у него есть лежбище.
Беспалый расстегнул ворот рубашки. Он проводил глазами толстую мамашу с коляской, в которой попискивал годовалый карапуз. По пруду плавали сизые утки. Он посмотрел на часы. Уже шесть. Еще час до встречи… Надо дать команду Кротову послать поисковую группу – пусть прочешут леса и населенные пункты вплоть до северной границы края. Пусть берет две-три бээмпэшки – и вперед!
За двое суток управятся.
– Товарищ подполковник, закурить не найдется? – раздался над головой певучий женский голос.
Александр Тимофеевич поднял глаза. Перед ним стояла молодая девка в черном тонком жакете. Черные пышные волосы ниже плеч, глаза огромные, чуток раскосые, тоже черные. Из-под ярко-красной юбчонки, едва прикрывавшей срамное место, тянулись две стройные ноги. Беспалый даже успел заприметить на гладкой смуглой ляжке волосики соломенного цвета.