метом бесконечных домыслов3.
Между тем надежный источник, способный хотя бы отчасти пролить свет на интересующий нас вопрос, все это время был у всех на виду, поскольку появился в печати еще в 1897 году. Это был дневник, который почти ежедневно вел Жан Баррийон, секретарь кардинала Антуана Дюпра, канцлера Франции при Франциске I. Именно из него де Мулен почерпнул самую точную информацию. Куда бы ни направлялся Дюпра, Баррийон следовал за ним и отмечал все случаи, когда маршрут Клод не совпадал с маршрутом ее супруга Франциска. Объединив эти данные с тем, что удалось найти в муниципальных архивах Франции и местных исторических и археологических изданиях, мы получили более полное представление о пребывании Анны во Франции4.
Приложение 3Источники сведений о судебных процессах над Джорджем и Анной Болейн
В деле Джорджа и Анны Болейн, а также четверых менее знатных обвиняемых, суд над которыми проходил в Вестминстер-холле, мы располагаем подробной информацией о предъявленных обвинениях, знаем имена судей, порядок рассмотрения дел, решения суда и окончательные приговоры, при этом стенографических отчетов о том, что именно было сказано обвиняемыми и стороной обвинения, не сохранилось. Из сообщений Шапюи, а также из других источников известно, что за все время разбирательств суд не вызвал ни одного свидетеля, при этом официальные документы, по которым можно судить о содержании и количестве свидетельских показаний, отсутствуют1.
Подобная неоднозначность объясняется тем, что все существовавшие предварительные свидетельские показания и материалы досудебного расследования не сохранились. Обычно обвиняемые в государственной измене подвергались многократным допросам, прежде чем предстать перед королевским судом. Допросы велись по специально подготовленным подробным опросным листам, а ответы, как правило, фиксировались на бумаге в виде стенографических отчетов. Частично сохранились опросные листы и стенограммы ответов по аналогичным делам этого периода, включая процесс по делу герцога Бекингема 1521 года, процессы над Томасом Мором и епископом Фишером. В значительно большем объеме представлены материалы обвинения против королевы Екатерины Говард 1542 года2.
Все эти документы никогда не хранились в кожаном мешке для секретных документов Baga de Secretis. Их обнаружили среди большого количества более важных государственных и дипломатических бумаг, а также корреспонденции в кабинете Генриха, рядом с его «старой спальней» в «потайном помещении» Уайтхолла. За исключением тех документов, которые были изъяты сэром Робертом Коттоном, бумаги оставались нетронутыми вплоть до 1618 года, когда их переместили в башню над так называемыми воротами Гольбейна, соединявшими восточное и западное крыло замка. В 1619 году бумаги едва уцелели во время сильного пожара, но затем сильно пострадали в годы Гражданской войны. Чтобы спасти документы от огня, их «спешно и беспорядочно завернули в одеяла», а потом влага и грызуны довершили процесс разрушения и нанесли непоправимый ущерб.
Вплоть до 1825 года не предпринималось никаких серьезных попыток сохранить, систематизировать и опубликовать все эти документы. Неудивительно, что к этому времени многие бумаги буквально рассыпались3. До недавних пор не было известно о том, что существует опись важнейших документов, сделанная в 1544 году Уильямом Хоннингсом по настоянию Уильяма Пэджета. Барон Пэджет потребовал рассортировать, разложить по мешкам и заново отправить на хранение в шкафы и шкафчики, сундуки, лари и ящики все ценные бумаги. Сегодня опись находится в Национальном архиве в Кью в отделе, где хранятся малоизвестные документы, которые редко видят свет4. Пэджет взялся за дело, когда сменил преемника Кромвеля, Ральфа Сэдлера, на посту первого секретаря короля. Будучи человеком методичным и организованным, Пэджет поручил Хоннингсу, одному из клерков Тайного совета, рассортировать документы и составить их инвентарный список.
В этом списке, к которому до сегодняшнего дня не обращались биографы Генриха и Анны, среди документов, касающихся судебных дел в отношении изменников и их пособников, за период с 1531 по 1544 год значатся «маленький сундучок с бумагами, написанными рукой господина Норриса», «маленький сундучок с бумагами, написанными рукой лорда Рочфорда [то есть Джорджа Болейна]», и «мешок писем леди Рочфорд [то есть Джейн Паркер]». Очевидно, что письма Паркер были изъяты после низвержения Екатерины Говард, о чем свидетельствует следующая запись в том же инвентарном списке: «мешок писем [и] признаний и т.д. касательно дела бывшей королевы»5. Бумаги Норриса и Джорджа, однако, могли быть конфискованы лишь во время судебных процессов 1536 года. Они не были уничтожены Кромвелем, иначе Пэджет и Хоннингс не смогли бы заняться их сортировкой в 1544 году, четыре года спустя после смерти главного врага Анны. К сожалению, в процессе сортировки документы не были по отдельности зарегистрированы, поэтому сейчас точно установить, что именно было утеряно, не представляется возможным.
Приложение 4Личность женщины, свидетельствовавшей против Джорджа Болейна
В письмах к леди Лайл Джон Хьюси настойчиво утверждает, что главным источником свидетельских показаний против Джорджа и Анны Болейн для Кромвеля была Элизабет Браун, графиня Вустер. В письме от 24 мая 1536 года он написал: «Первыми обвинителями [были] леди Вустер, Нэн Кобем и еще одна горничная. Но первое слово принадлежало леди Вустер, видит Бог». В письме от 25 мая он продолжает: «Что касается обвинителей королевы, то главной фигурой считается миледи Вустер»1.
Сэр Джон Спелман в записях, сделанных во время судебных процессов, отмечает: «И все свидетельства касались распутства и разврата и подтверждали, что другой такой блудницы больше не было в королевстве. Примечательно, что все эти подробности были раскрыты одной женщиной, леди Уингфилд, которая раньше была в услужении упомянутой королевы и обладала теми же качествами…»2 Совершенно очевидно, что под леди Уингфилд Спелман имеет в виду не графиню Вустер, а подругу детства Анны, Бриджет Уилшир (вдову сэра Ричарда Уингфилда и сэра Николаса Харви). Этот факт не противоречит утверждениям Хьюси, поскольку вполне возможно, что посмертные показания Уингфилд могли быть представлены во время судебного процесса, а изначальные обвинения строились на показаниях Элизабет Браун и Нэн Кобем, полученных в ходе досудебного расследования.
Несмотря на все это, некоторые историки утверждают, что относительно главного пункта обвинения, а именно преступного инцеста, сторона обвинения могла основываться на показаниях Джейн Паркер, а это означало бы предательство Джорджа собственной супругой3. Поверить в это значит поверить в недоказуемое: Райотсли, Спелман, Шапюи, Хьюси, де Карль, автор весьма сомнительной «Испанской хроники», Джордж Константин и анонимный португальский джентльмен не упоминают имени Джейн в связи с этим делом, вопреки некоторым устойчивым, но ошибочным мнениям, утверждающим обратное4. К примеру, существует легенда о том, что Джейн, приговоренная к казни за пособничество в адюльтере королевы Екатерины Говард, буквально на эшафоте призналась в том, что в свое время оклеветала Джорджа. Это не более чем выдумка, которая была беззастенчиво сфабрикована итальянским историком Грегорио Лети, который также известен тем, что писал фальшивые письма и выдавал их за письма Анны5.
Версия о том, что у Джейн якобы были свои мотивы, поскольку ее брак с Джорджем оказался несчастливым и бездетным, при том что у Джорджа будто бы имелся незаконнорожденный сын, звучит необоснованно и неубедительно6. В 1593 году некий Джордж Болейн, настоятель Личфилдского собора, написал письмо графу Шрусбери, в котором, говоря о Мэри Скудамор, дочери сэра Джона Шелтона – младшего и Маргарет Паркер, называет ее «своим добрым другом и горячо любимой кузиной»7. Однако понятие «кузен» или «кузина» в XVI веке было довольно расплывчатым, и этот Джордж Болейн – младший мог быть незаконнорожденным сыном любого другого из клана Болейнов. В своем завещании настоятель назвал внука Мэри Болейн, Джорджа, 2-го лорда Хансдона, одним из своих благотворителей, а другого ее внука, сэра Уильяма Ноллиса,– своим душеприказчиком «по причине родственных связей»8. Однако и этот аргумент не является убедительным. В 1539 году Томас Болейн незадолго до смерти составил завещание, которое, однако, не сохранилось, и о его содержании можно лишь частично судить по материалам одного дела, которое впоследствии рассматривалось в канцлерском суде9. Судя по всему, отец Анны распорядился семейными земельными владениями (это решение было позже согласовано Генрихом) таким образом, что главным бенефициаром стала Мэри Болейн, при этом какие-либо упоминания или указания относительно его внука от Джорджа, законнорожденного или нет, отсутствовали10.
Другие появившиеся недавно мнения о том, что ремарка Томаса Тернера относительно Джейн, якобы ставшей «орудием смерти королевы Анны», взята из дневника Энтони Энтони, ошибочны. Сверившись с материалами Бодлианской библиотеки, мы установили, что источник, на который ссылается Тернер, упоминается в книге «Жизнь и правление короля Генриха Восьмого» лорда Герберта из Чербери, а не в записях в дневнике Энтони Энтони. Этот факт был установлен в 2007 году Джулией Фокс11. Кроме того, она обнаружила, что источником для лорда Герберта послужила книга «Деяния и памятники» Джона Фокса, а не дневник Энтони Энтони. В книге Фокса, опубликованной в 1563 году, имя Джейн не упоминается, однако оно появляется в заметках на полях в издании 1576 года: «По некоторым сведениям [источник при этом не называется], эта леди Рочфорд написала клеветническое письмо против своего мужа и королевы Анны, своей золовки, которое стало причиной их гибели»