Однако ни Генрих, ни Анна не имели представления о том, что ожидает их в ближайшие шесть лет.
12. Тайное дело короля
На исходе 1526 года Уолси задумал покончить с нестабильностью, царившей в отношениях между Англией и Францией на протяжении долгих лет, и положить начало золотому веку вечной дружбы. Катализатором послужил тот факт, что победоносный император Карл, женившись на Изабелле Португальской, стал уговаривать свою сестру Элеонору выйти замуж за Франциска. В отличие от Генриха Франциск был свободен от семейных уз: королева Клод, здоровье которой было подорвано многочисленными беременностями, умерла в Блуа в июле 1524 года, оставив после себя шестерых детей1. Предвидя опасность, которую мог представлять династический союз Франции с Габсбургами, Уолси решил, что сближение между Англией и Францией, ставшее возможным благодаря соглашению, подписанному в 1525 году в поместье Мур, необходимо вывести на новый уровень2.
У кардинала были основания для оптимизма. 23 марта 1526 года по инициативе Карла германские князья и свободные имперские города получили письма с запретами на церковные нововведения, однако это закончилось волнениями сторонников Лютера в рейхстаге. В конце лета того же года на восточных окраинах Священной Римской империи в ожесточенном сражении при Мохаче с войсками султана Сулеймана погиб король Венгрии Лайош II и были убиты лучшие представители дворянства, после чего войска султана вошли в Венгрию. Когда османы взяла Буду, владения Карла стали подвергаться регулярным набегам кавалерии султана3.
Генрих не скрывал своего злорадства (нем. Schadenfreude). Вернувшись с охоты, он воскликнул: «[Я] полагаю, что дела императора в Италии сейчас в самом плачевном состоянии»4. Папа Климент решил использовать этот шанс и отправил опытного и проворного протонотария Уберто Гамбару в Англию, чтобы уговорить Генриха присоединиться к Коньякской лиге. Гамбара относился к Генриху с большим уважением, однако недолюбливал Уолси за напыщенность и манеру все делать напоказ. Генрих же, хотя и возлагал надежды на то, что с помощью Лиги Карл будет изгнан из Италии и согласится освободить сыновей Франциска за разумный выкуп, не собирался вступать в Лигу и оказывать ей финансовую поддержку. Похоже, что на Генриха больше нельзя было положиться как на «верного сына папы»5.
В ноябре 1526 года Уолси выступил с предложением о том, чтобы сам Франциск I или дофин, как было предусмотрено договором 1518 года, женился на принцессе Марии. Переговоры, в которых участвовали Франциск, Луиза Савойская, доверенное лицо Уолси Джон Кларк и сэр Уильям Фицуильям, начались в Пуасси. С самого начала Луиза исключила кандидатуру дофина, объяснив свое решение тем, что ему, после того как он благополучно вернулся из Испании, где был заложником Карла вместо отца, не следует покидать страну. На тот случай, если Франциск откажется жениться на молодой принцессе, Луиза предлагала кандидатуру своего второго внука, семилетнего Генриха, герцога Орлеанского6.
В феврале 1527 года в Лондон прибыла высокая французская делегация во главе с епископом Тарбским Габриэлем де Грамоном и Франсуа де ла Туром, виконтом де Тюренном,– камер-юнкером королевского двора (фр. gentilhomme de la chamber) и приближенным Франциска. Уолси настаивал, чтобы женихом Марии стал сам Франциск, а не герцог Орлеанский. Но препятствием для заключения брака был возраст принцессы: хотя Марии должно было исполниться двенадцать лет, Генрих был против того, чтобы она выходила замуж до того, как ей исполнится четырнадцать. Представители Луизы в ответ предложили, чтобы оба короля встретились в Кале, где после свадебной церемонии Франциску «было бы позволено полежать час или менее наедине с Ее Высочеством Принцессой». Луиза заявила, что ее сын – «человек чести, сдержан и не употребит насилия». Таким образом Франциск cможет «проникнуться доверием к своей супруге» и сделает все, чтобы ни у одной из сторон не возникло поводов для изменения своего решения». После Генрих может забрать дочь домой до достижения ею «более благоприятного» возраста7.
Генриху и Уолси так не терпелось воспользоваться этим шансом, что предложение Луизы не было отвергнуто сразу же. 30 апреля в Йорк-плейс состоялось оглашение Вестминстерского договора. Английскую делегацию возглавлял отец Анны, новоиспеченный виконт Рочфорд, и ее дядя Томас Говард – младший, с 1524 года 3-й герцог Норфолк. Вестминстерское соглашение, ставшее знаковым событием в правлении Генриха, документально подтверждало крутой поворот в его дипломатической политике. Согласно договору, принцесса Мария должна была выйти замуж за Франциска или его второго сына (вопрос пока оставался открытым), а Генрих обещал отправить в Испанию послов, чтобы договориться о выкупе за освобождение сыновей Франциска и наладить мирные отношения. В обмен на помолвку Генрих согласился пересмотреть финансовые условия Мурского договора. Франциск теперь был должен частями заплатить не более одного миллиона крон8.
5 мая по приказу Генриха в Гринвичском дворце начались турниры и празднества. Они устраивались специально для того, чтобы показать всему миру, что Генрих стал франкофилом, а также послужили поводом для первого публичного выхода Анны вместе с ним. Как свидетельствует Кавендиш в «Жизни Уолси», она, «имея к этому времени множество всевозможных драгоценностей и богатых нарядов, какие только можно было купить за деньги, выглядела весьма надменной и неприступной [гордой и непреклонной]»9.
Генрих несколько недель вынашивал идею этих праздничных торжеств, с того самого момента, когда поклялся Анне в верности. Мы можем судить об этом по тому, что уже 8 февраля 1527 года «мастер Ганс» приступил к работе по внутренней отделке большого шатра, который должен был служить временным помещением для банкета и праздника10. «Мастер Ганс» был не кто иной, как Ганс Гольбейн Младший, прославленный немецкий художник-портретист, родившийся в Аугсбурге и переехавший в 1515 году в Базель. В 1526 году он перебрался в Лондон, взяв с собой рекомендательное письмо Эразма Роттердамского, адресованное Томасу Мору11. Ему было поручено расписать потолок помещения, где должен был проходить театрализованный маскарад, и соорудить величественную триумфальную арку, разделявшую помещение для театральных представлений и банкетный зал. Потолок, освещавшийся с помощью свечей и зеркал и создававший иллюзию открытого неба со звездами, планетами и зодиакальными созвездиями, должен был превзойти своим великолепием потолок зала в Бастилии, где в 1518 году проходили торжества в честь английских послов. Такой же эффект должна была произвести и триумфальная арка, роспись на которой символически, хотя и не совсем тактично изображала победу Англии в Битве шпор.
Вечером 5 мая после турниров был дан банкет, сопровождавшийся пением и живыми картинами, кульминацией которого стал театрализованный маскарад. На этот раз по сценарию прекрасных дам предстояло спасать с вершины горного утеса. В течение всего банкета Екатерина сидела рядом с Генрихом и герцогиней Саффолк под балдахином (или навесом над троном, прикрепленным к стене). Тем временем на стол одно за другим подавались блюда на посуде из чистого золота. Брат Анны, Джордж, наливал Генриху вино. По окончании трапезы через триумфальную арку Гольбейна все проследовали в театральный зал12.
Пока другие гости наслаждались разнообразными развлечениями праздничного вечера, французская сторона и Болейны с нетерпением ожидали финала, поскольку для них он должен был стать решающим. В мерцании свечей, отблеск которых играл на золотой парче костюмов, Генрих и де Тюренн, оба в удобной обуви из черного бархата на плоской подошве, до рассвета танцевали с дамами в масках. (Такая же обувь была на всех восьмерых мужчинах, главных участниках маскарада, которые надели ее в знак солидарности с Генрихом, повредившим ногу во время игры в теннис.) Де Тюренн танцевал с юной принцессой Марией. Генрих же в качестве партнерши выбрал Анну.
Для французской делегации выбор Генриха стал кульминацией вечера, событием, которое заслужило особого упоминания в дневнике юриста парижского парламента Клода Додьё. В своем журнале, недавно переданном в Национальную библиотеку Франции в Париже, он собственноручно и со всеми подробностями описал важнейшие моменты дипломатической миссии де Тюренна. В числе прочего там имеется следующая запись:
И месье де Тюренн по приказу короля танцевал с принцессой Марией, а сам король – с госпожой Булан, которая получила воспитание во Франции при дворе ныне покойной королевы [Клод]13.
Казалось, роскошь и великолепие не сильно впечатлили Додьё, однако он не обошел вниманием эту важную деталь. Ведь Анна еще не была женой Генриха, но уже была той, кого король предпочел в танцах своей испанской супруге. Кроме того, как известно, Анна была тесно связана с Францией. Следующий шаг Генриха, свидетельствовавший о его намерениях в отношении Анны, заключался в том, что он отправил ее отца в Париж, чтобы тот присутствовал при ратификации договора Франциском. По приезде во Францию Болейн был приглашен для личной беседы с Луизой и ее сыном14.
Дипломатические переговоры по поводу Вестминстерского договора имели далекоидущие последствия. Именно во время той встречи, как впоследствии заявлял Генрих, епископ де Грамон впервые зародил в нем сомнения по поводу законности его брака с Екатериной и легитимности его дочери как наследницы, намекая на то, что такой брак может считаться инцестом, поскольку Генрих женился на вдове своего умершего брата. Де Грамон спросил его, можно ли считать разрешение на брак, которое дал папа Юлий II в наспех составленной булле, достаточным основанием для того, чтобы пойти против законов церкви?15
Озабоченность де Грамона была на руку Генриху и Анне. У них появился благовидный предлог начать расследование правомерности первого брака Генриха, и они бы