ы не надела, собираясь позировать для портрета. На обратной стороне этого рисунка имеется герб Уайеттов. Скорее всего, дама на портрете – Джейн Хот, про которую известно, что в 1536 году она готовилась выйти замуж за сына Томаса Уайетта26.
Еще один эскиз Гольбейна, позже послуживший основой для гравюры Вацлава Холлара[99], предположительно является заготовкой для портрета Анны. На нем изображена привлекательная молодая женщина с темными глазами и сдержанным выражением лица, элегантно одетая, в ожерелье на открытой шее, выступающей из прямоугольного выреза лифа. Однако шея модели не такая стройная и длинная, как у Анны, а надпись на портрете сделана в XVII веке27.
И даже если Анна не заказывала Гольбейну своих портретов, она совершенно точно снова обратилась к нему на предмет очередного новогоднего подарка для Генриха, в котором она задумала увековечить его образ главы Церкви Англии. Миниатюра, выполненная пером и кистью на велени размером 22,9 × 18,3см на тему «Царь Соломон и царица Савская», сейчас находится в Королевской коллекции Букингемского дворца. Миниатюра выполнена в технике гризайль[100] с использованием широких мазков золотой краски, отличается обилием серебра (потемневшего со временем) и ультрамарина, который был выбран в качестве фона. Единственное яркое цветовое пятно создается за счет одной выразительной детали – красных ягод клубники в окружении зеленых листьев, которые подают Соломону.
Миниатюра не просто воспроизводит известный библейский сюжет. Центральное место в ней занимает фигура царя Соломона, восседающего на мраморном троне с короной на голове и скипетром в руке. Его фигура с упертыми в бока руками и широко расставленными ногами является композиционной доминантой. По обе стороны от него стоят его подданные и священники. Слева на ступенях, ведущих к трону, c распростертыми руками в приветственном жесте стоит царица Савская, изображенная художником в профиль, а за ней, выстроившись полукругом, следуют придворные дамы, за которыми уже идут слуги-мужчины с дарами для царя28.
Благодаря явному сходству царя Соломона в изображении Гольбейна с Генрихом и использованию образа царицы Савской, которая традиционно символизировала церковь, художнику удается в аллегорической форме изобразить Церковь Англии, которая отдает дань уважения своему главе. По обе стороны трона и на балдахине расположен текст на латыни, с которым царица Савская обращается к Соломону. Словами приветствия, в которых угадывается стих из Ветхого Завета, царица провозглашает, что власть, данная Генриху, исходит только от Бога и только перед Богом он несет ответственность[101]. На ступенях трона другая надпись: «Ты превосходишь молву, какую я слышала»[102]. В оригинальном тексте Ветхого Завета приветствие царицы Савской начинается словами «Блаженны жены твои[103], и блаженны сии слуги твои, всегда предстоящие пред тобою и слышащие мудрость твою!», которые перекликаются с девизом Анны «Блаженнейшая» или «Счастливейшая» (англ. The Most Happy)– его она взяла себе после свадьбы. Однако в трактовке Гольбейна «жены» заменены на «мужи», что говорит о том, что Анна, уподобляя Генриха Соломону, не хотела, чтобы он перенял от библейского царя его ставшую притчей во языцех склонность к полигамии29.
Но прежде чем воплощать свои дерзновенные замыслы, Анне пришлось заняться делами насущными. Одно из них касалась ее земельных владений. Обычно королева получала в собственность имущество, доход от которого она могла тратить на попечительство, подарки, предметы роскоши и повседневные дела, однако в случае Анны поражают размеры владений, хозяйкой которых она стала за то время, пока Генрих одаривал ее все новыми и новыми поместьями и имениями. За один только 1535 год доход от ее земель составил 5056 фунтов 16 шиллингов 11 пенсов (свыше 5 миллионов фунтов на современные деньги), значительно превысив доход, который получала Екатерина30.
В управлении землями и финансами Анна следовала сложившейся практике. Начиная с 1403 года английские королевы пользовались услугами специального совета, который заседал в непосредственной близости от Вестминстер-холла31. Совет Анны возглавлял ее дядя, сэр Джеймс Болейн, которому помогал ее вице-камергер сэр Эдвард Бейнтон, а в качестве постоянных членов в него входили ее шталмейстер сэр Уильям Коффин и главный сборщик податей Джордж Тейлор. Совет осуществлял общий контроль за финансами и недвижимостью, однако для заключения некоторых сделок по аренде и для утверждения регистрационных книг требовалось личное участие Анны. Аудиторы, состоявшие у нее на службе, вместе с помощниками ежегодно объезжали ее владения с инспекцией, составляли отчеты и проводили оценку доходов от аренды. Ее штат сборщиков арендной платы, управляющих поместьями, приказчиков, смотрителей парков, находившихся на ее землях, составлял около восьмидесяти двух человек. Кроме того, у нее в услужении состояли шесть юристов-практиков и трое специалистов в области права. Всем она исправно платила зарплату32.
В обязанности совета также входило вынесение решений по судебным спорам с участием арендаторов ее поместий. Таким образом Анна узнавала о случаях нарушения закона в своих владениях, как это, например, случилось с Робертом Рольфом из поместья Хэдли в графстве Саффолк, который пожаловался на посягательство на мельницу. Весьма любопытно участие Анны в одном «затянувшемся деле в канцлерском суде». Она лично обратилась к лорд-канцлеру, сэру Томасу Одли, с просьбой рассмотреть это дело «по возможности скорее, насколько это позволяют его юридические полномочия». Судя по описанию и дате, так называемое дело одного из Броуков против Э. Б. было тяжбой между Джоном и Элис Броук из Мэннингтри в графстве Эссекс и вдовой Элис Бэнем. Предметом спора являлись земельные владения рядом с Ипсвичем в графстве Саффолк. Конфликт возник из-за притязаний вдовы на земли, якобы полученные ею от некоего Джона Кардинала, с которым она была помолвлена, но который скончался до свадьбы. Этот инцидент стал причиной судебных разбирательств с семьей Броук. Если Анна действительно приняла участие в решении этого дела, то, скорее всего, потому что оно затрагивало интересы кого-то из ее арендаторов или бывших слуг33.
Искушенная в житейских делах леди Лайл задаривала Анну всевозможными подарками в надежде снискать ее расположение. В январе 1533 года она подарила ей маленькую собачку, названную на французский манер Пуркуа (от фр. pour quoi – почему); правда, считается, что изначально собачка была подарена Фрэнсису Брайану34. Затем она прислала Анне дюжину только что подстреленных ржанок – маленьких съедобных птичек, похожих на куликов,– которых доставил к столу королевы Джордж Болейн. Анна съела шесть на обед и шесть на ужин, высоко оценив это «особенно вкусное блюдо». Вскоре леди Лайл прислала ей певчую коноплянку в клетке, которая раньше жила у нее в комнате. По ее словам, эта «чудесная певчая птичка будет непрестанно услаждать слух Ее Величества своим приятным пением»35.
Анна обожала Пуркуа. Фрэнсис Брайан, которому первоначально предназначался этот подарок, сообщал в письме леди Лайл, что песик «так понравился королеве, что оставался у меня на руках не более часа, поскольку Ее Величество забрала его у меня»36. Почти два года Пуркуа весело сопровождал Анну повсюду, но все закончилось трагически – по недосмотру он выпал из окна и погиб. Леди Лайл узнала об этом печальном событии от Марджери Хорсман. Тем временем никто не решался объявить о случившемся Анне, зная, как она дорожит своим любимцем. Было решено не тревожить Анну, «пока Его Величество не найдет нужным сообщить ей об этом». (Генрих, который очень любил собак и в свое время заплатил солидное вознаграждение людям, нашедшим его пропавших спаниелей Ката и Болла, хорошо понимал, насколько это известие расстроит его супругу.) Хорсман посоветовала леди Лайл иметь в виду, что «Ее Величество больше ценит кобелей»37 на тот случай, если та надумает подарить Анне новую собаку.
Нередко истинной целью тех, кто пытался снискать расположение Анны, было привлечь внимание короля или становившегося все более могущественным Томаса Кромвеля, которого Генрих в апреле 1534 года назначил своим первым секретарем. Именно эту тактику избрала леди Лайл, когда они вместе с супругом попытались спасти принадлежавшую им дамбу на реке Амберли в Девоне вопреки закону о сносе речных плотин, мешающих судоходству. Местные власти проигнорировали предоставленные супругами документальные заверения в том, что плотина не препятствует навигации. Кроме того, к этому времени было уже снесено несколько плотин, принадлежавших Генриху и Анне, поэтому обращение леди Лайл к королеве с просьбой «подействовать на Его Величество короля, лорд-канцлера или господина секретаря» было заведомо провальной затеей. Как сообщил виконту и леди Лайл их личный агент при дворе Джон Хьюси, «господин секретарь весьма серьезен в этом вопросе и не проявит никакого снисхождения»38.
Большего успеха достиг Джон Крэйфорд, магистр Клэр-колледжа в Кембридже и вице-канцлер[104] Кембриджского университета. В июле 1535 года он почтительно обратился к Генриху с прошением восстановить юридическую справедливость в вопросе налогообложения: новые налоги должны были касаться состоятельного духовенства, однако распространялись и на университетских преподавателей, имеющих весьма скудный доход. Он также написал об этом Анне. Она с сочувствием отнеслась к его просьбе и поставила вопрос об этой вопиющей несправедливости перед Генрихом. Поначалу Генрих не предпринял никаких действий, и Крэйфорд был вынужден написать ему снова. На этот раз вмешательство Анны подействовало: на сессии парламента, начавшейся 4 февраля 1536 года, Генрих восстановил справедливость