Я сочувственно покивал, не став говорить ему, что вообще-то «Варяг» и «Кореец» – это, на самом деле, довольно хреновый пример для подражания. Нет, ну то есть сам факт боя и гибели перед превосходящими силами противника вызывает уважение, да и патриотическая песня (ну та, где слова австрийца Рудольфа Грейнца в переводе Б. Студенской, на музыку Алексея Турищева) про это получилась вполне душевная и скрепно-духоподъёмная. Настолько, что и в наше время всякая там безмозглая, но патриотическая пьянь из числа представителей народного днища продолжает говорить о крейсере «Варяг»: молодцы мужики, красавцы, не зассали, респект и уважуха!
А вот если пойти хоть немного дальше кабацкого патриотизма, то сразу начинаются оговорки типа «ну не скажи». Документы-то в следующем веке опубликованы, причём все, и наши и японские. И не всё там так однозначно и героично, как в той песне или старой советской «Книге будущих адмиралов».
Во-первых, японский адмирал Уриу сам был нормальным человеком и искренне полагал, что командир «Варяга» Руднев тоже адекватный человек. Да, «Варяг», «Кореец» и до кучи какой-то там русский гражданский пароход (назывался он, кажется, «Сунгари») были заперты превосходящими силами японцев в корейском Чемульпо, который ныне именуется проще и короче – Инчхон. Шансов что-то выиграть в открытом бою с отрядом адмирала Уриу не было никаких. В плане боевой устойчивости (бронепалубный, артиллерия калибра максимум 152 мм) «Варяг» был кораблём очень так себе – одним словом, «истребитель торговли». Но при этом означенный крейсер (кстати, импортный, построенный в САСШ) был одним из лучших «ходоков» Первой Тихоокеанской эскадры, больше него из её крейсеров выжимали узлов, если мне не изменяет память, только «Аскольд» с «Новиком» (кстати, оба немецкой постройки), и, если бы Руднев продумал какой-никакой план А и попытался прорваться ночью одним «Варягом» («Кореец» был тихоходен и бесполезен, команду с него и парохода имело смысл просто взять на борт, а саму канонерку затопить), постаравшись не ввязываться в реальную дуэль с противником, да на полном ходу (чего, кстати, ждали японцы, не вполне уверенные, что смогут при таком раскладе эффективно перехватить русский крейсер) – имел бы некоторые шансы прорваться в Порт-Артур, даже при том, что фарватер там своеобразный. Так нет же, Руднев поступил с точностью до наоборот, по плану Б – демонстративно попёр на прорыв днём 9 февраля 1904 года, потащив за собой «Корейца» (а значит, отрезав себе возможность идти полным ходом) и не имея реальных шансов ни на что, кроме как погибнуть.
Во-вторых, реально бой с «Варягом» и «Корейцем» (правда, говорить о том, что канонерка участвовала в бою, – явное преувеличение, японцы в неё даже ни разу не попали, а может, особо и не целились) фактически вели только два японских крейсера – «Асама» (со своим главным калибром 203 мм) и «Чиода». Остальные четыре крейсера – «Нанива», «Нийтака», «Такачихо» и «Акаси» – держались в стороне и почти не стреляли (вроде бы с флагманской «Нанивы» пару раз попали в «Варяга» из 152-и 203-миллиметровых орудий, но это оспаривается самими же японцами). То есть реально это был бой двух против одного, а не «одного против эскадры», тем более что, к примеру, отряд японских миноносцев в бою с «Варягом» вообще не участвовал.
Ну а подробности самого боя лучше вообще не разбирать, дабы не плевать в душу разным там диванным ура-патриотам и монархистам. Если совсем кратко – «Варяг» выпустил по японцам 1105 снарядов, включая 425 снарядов 152 мм, из главного калибра. Ни одного попадания в японские корабли не зафиксировано, жертв на них тоже не было, даже раненых. Стрелял ли по японцам «Кореец» – вообще непонятно. По факту японцы били по нашим кораблям из восьмидюймовок, а русские отвечали им максимум из шестидюймовок, то есть это была игра в одни ворота, в стиле стрельбы по щитовой мишени. В сумме японцы (шесть крейсеров, три из которых в лучшем случае дали всего по несколько пристрелочных выстрелов) выпустили в «Варяг» 419 снарядов, включая 27–203 мм, 182–152 мм, и 71–120 мм. При этом лично я вообще не могу понять, зачем русские и японцы в этом бою палили друг в друга из калибров 75 и 76 мм (кстати, с «Варяга» умудрились выпустить в супостата ещё и целых 210 47-мм снарядов!), которые до противника, скорее всего, вообще не долетали! Ну а на вопрос, кто лучше стрелял и у кого были более продвинутые снаряды, отвечает тот упрямый факт, что в «Варяг» было не то 12, не то 14 прямых попаданий из крупного калибра – не менее трёх восьмидюймовых, остальные шестидюймовые, в том числе четыре – ниже ватерлинии. И хотя процент попаданий у японцев составлял не более пяти (тоже мне снайперы!), по факту крейсер был весь в дырках, а в его команде – 33 убитых и 97 раненых.
Затопили «Варяга» тоже откровенно по-глупому, в спешке, словно куда-то торопились, – крейсер лёг на борт на мелководье, то есть фактически был полузатоплен. Достаточно сказать, что японцам оставили «штурманские карты, различные документы и наставления, схемы корабля и техническую документацию, значительно облегчившие работы по подъёму». Ну а сам Руднев умудрился забыть в каюте чемодан с запасным мундиром и бельишком, который вежливые японцы ему потом переслали диппочтой. «Корейца», который в бою не пострадал, наши вроде бы взорвали, но сделали это столь неумело, что японцы, прежде чем продать его остов на металлолом, сняли с канлодки несколько годных орудий и даже часть боезапаса. На «Варяге» японцы начали судоподъёмные работы буквально на следующий день после исторического боя, через полгода крейсер подняли. Он оказался в хорошем состоянии, машины и все десять 152-миллиметровых орудий оказались исправны, а кроме того, японцам досталось около 2000 снарядов к ним. К 1907 году японцы отремонтировали «Варяга» и ввели его в строй как «Сойя», а в 1916 году они продали его нам обратно, ещё и заработав на этом!
В общем, рассказывать всё это господину лейтенанту категорически не стоило (а то ещё, не дай бог, умом тронется), я лишь заметил, что насчёт потопления «Варяга» всё несколько преувеличено, поскольку сам корабль в общем-то цел и японцы сейчас активно ведут на нём судоподъёмные работы. И это была чистая правда. Зиновьев, насупившись, спросил, откуда я про это знаю. Я сказал, что вообще-то в Европе об этом пишут в газетах, и даже фото приводят.
Он невнятно ругнулся, а потом предложил начинать потихоньку собираться в гости к интенданту. Спрашивается – чего нам особо собираться, мы же не дамочки? Так, разве что побриться да сапоги почистить. Хотя специально для последнего у моего гостеприимного хозяина денщик имелся…
В процессе подготовки к «выходу в свет» я сказал, что идти с пустыми руками как-то неудобно. Зиновьев меня не сразу понял, и я объяснил, что «у меня есть кое-что». Реально у меня лежали в ранце четыре бутылки аутентичного французского коньяка Martell приличной выдержки и две бутылки шампанского Champagne Veuve Cliqout-Ponsardin, то есть по-простому «Клико», самая русская из подобных шипучек. Плюс к этому три коробки сигар марки Romeo y Jullieta от кубинских производителей И. Альвареса и М. Гарсии (после 1959 года эта марка переехала с Острова свободы в Доминиканскую Республику и вроде бы существует до сих пор).
Осмотрев это моё богатство, оживившийся Зиновьев предложил прихватить с собой обе бутылки шампанского и один флакон коньяка плюс одну коробку сигар. На оставшийся коньяк и табачные изделия у него, похоже, появились некие свои виды.
Ближе к вечеру (начало сборища было назначено на 18:00; сдаётся мне, что в эти патриархальные времена спать ложились рано) под становившиеся привычными для меня звуки далёкой канонады мы начали выдвигаться, бережно неся завёрнутые в бумагу хозяйственным Петькой дары. Поскольку сменных костюмов у меня не было предусмотрено (какой в них смысл?), я отправился в гости в том же дежурно-походном прикиде. При лжебраунинге, «Маузере» и полевой сумке. Эмпирический опыт моих предыдущих миссий показывал, что никогда невозможно предугадать, что тебе предстоит в следующий момент. Допустим, сейчас ты пьёшь коньяк, а уже через полчаса потребуется стрелять. И поэтому лучше всегда быть при оружии.
Лейтенант ограничился бритьём, свежей сорочкой и сменным отглаженным кителем.
Жил интендант явно побогаче, чем тот же Зиновьев (оно и понятно, положение обязывало), поскольку один занимал отдельный, более чем добротный одноэтажный (многоэтажность в Порт-Артуре, как я уже замечал, была не в моде; насколько я помню, даже здешней резиденции наместника Алексеева хватило двух этажей) каменный дом, крытый железом на улице с названием Вокзальная. Собственно, башенки самого вокзала просматривались всего в паре кварталов. Судя по всему, после прервавшей любое наземное сообщение с Маньчжурией сухопутной блокады Порт-Артура местный вокзал особо и не работал.
Обстановка в доме, куда мы попали, в целом была вполне себе мещанская: натёртые полы, кружевные занавески и цветочные горшки на окнах. Двери нам открывал услужливо-почтительный солдат узнаваемо-холуйского типа, кроме которого в доме присутствовало ещё несколько человек прислуги – кухарка и прочие горничные, одна из которых приняла у меня и Зиновьева головные уборы (мои сумку и кобуру с «Маузером» молоденькая горничная с весьма удивлённым выражением лица повесила на вешалку, вместе со шляпой), а потом унесла наши подарочки.
Как оказалось, этот то ли ранний ужин, то ли поздний обед был организован по случаю именин старшей дочери этого самого интенданта Талдытова Арины. Вообще, дочерей оказалось две: Арина и Екатерина – с разницей в возрасте в два или три года. При ближайшем рассмотрении девки оказались симпатичными и опрятными, но усреднённые эталоны женской красоты (разумеется, если всерьёз не брать в расчёт нечто «столично-утончённое» с кокаином и парижскими нарядами) тогда, похоже, были где-то на уровне художественной самодеятельности с какого-нибудь «ультрарусского» телеканала. В общем, пока мы с лейтенантом вежливо целовали ручки дочерям и супруге интенданта (приятной полноватой женщине) Полине Викентьевне, я думал о том, что этим барышням с ямочками на щеках и толстыми светлыми косами (натуральные блондинки, кстати; тогда по части высветления волос технологии ещё не были особо отработаны) очень пошли бы сарафаны с кокошниками и разные там песни-пляски под гармонь. Хотя подозреваю, что меня в этом плане путала ещё и тогд