Перекинув свою тушку через забор и ещё не встав обеими босыми ступнями на землю, он увидел меня и проворно выхватил из-под одежды длинный странного вида нож.
Но тут же увидел чёрный зрачок «Браунинга», направленный ему в лоб, и в его раскосых глазах появилась некая растерянность. Ну да, как говорил Чапаев в анекдоте: что же это ты, милок, с голыми пятками да на шашку?
Даже если передо мной был какой-нибудь заслуженный шаолиньский «мастер спорта», он должен был понимать, что я успею убить его раньше, чем он перейдёт к своим дрыгоножествам и рукомашествам.
– Fangxia ni de wugi! – произнёс я, следуя подсказке «адаптера». Н-да, на китайском стандартная фраза насчёт «бросай оружие» прозвучала как-то слишком уж непривычно для русского уха. И не уверен, что я, делая над собой усилие в попытке не сломать язык, произнёс её стопроцентно верно.
Неудачно подрабатывавший шпионом хмырь был заметно удивлён, когда с ним заговорили на языке родных бамбуков (или какое у них там, в КНР, национальное дерево?). Но, с другой стороны, он меня вполне понял и ножичек отбросил от себя послушно, практически не раздумывая – чисто на рефлексе.
– Ты кто такой? – спросил я. Автоматика работала безотказно, и я произносил слова, даже до конца не понимая, что говорю по-китайски. Мозг отказывался воспринимать, когда я, думая вполне себе по-русски, выдавал вслух некую очень странную для себя любимого белиберду. Любопытное было ощущение от этого вынужденного раздвоения, ни с чем не сравнимое, просто что-то с чем-то…
– А ты? – дерзко ответил он вопросом на вопрос.
Опять всё то же самое. Какая же наглая сволочь попалась…
Хотя и он, и я вполне могли «недопонять» друг друга. По-моему, автоматика переводила только самую суть, но всех смысловых нюансов явно не улавливала. Что возьмёшь с электронного переводчика?
– Изволь отвечать, или убью! – пригрозил я, подбирая наиболее простые и доходчивые слова и постаравшись придать своему лицу максимально суровое выражение. Возымело это какое-то действие или нет – судить не берусь.
– Меня послали прошлой ночью, вместе со многими другими, – затараторил китаёза. И опять было подозрение, что «адаптер» переводил все произносимые им китайские слова как-то сильно упрощённо. Нет, основной-то смысл до меня вполне доходил, но вот детали… Например, что это за такие «многие другие», может, это всё-таки обычная «банда» или «шайка»?
– Надо было захватить плохого европейского человека и узнать, где он и его ведьма прячут предмет, – продолжал чирикать допрашиваемый. – Так, чтобы опередить японцев…
Что он имел в виду насчёт какой-то там ведьмы, я не очень понял, поскольку одновременно им были произнесены слова nuzi (то есть «баба» или «женщина») и wupo (то есть «ведьма»).
А вот здесь с «синхронным переводом» начались явные проблемы. Ладно, я согласен, когда европейца называют как-то типа Ouzhou ren, а японцев – Riben ren (спасибо, что не перевели как-нибудь типа «злой дяденька»), но вот в отношении той вещицы, которую «прятал плохой европейский человек», «адаптер» явно переклинило, поскольку сначала он почему-то выдал мне в мозг словечко Qiji, что в переводе с китайского (если верить той же автоматике) означает «чудо» или «диво», а уж потом более нейтрально назвал его «предметом». Что это, мать его так, за «диво чудное»?
– Так ты что же, не японец? – уточнил я на всякий случай.
– Я китаец! – объявил чудоискатель с некоторой, как мне показалось, обидой. Точнее сказать, автоматика перевела это слово как «китаец», хотя на самом деле мой азиатский «друг» сказал, что он «нюйчжень», то есть «маньчжур». Причём этот маньчжур вполне себе понимал китайский. Хотя последнее не должно было удивлять: это века за три до этого маньчжурам считалось западло чирикать на мандаринском или, там, пекинском диалектах, а в новейшие времена они уже смотрели на многое куда проще и конструктивнее…
– Ну я так и понял. Допустим. Что дальше и при чём тут японцы?
– Сегодня нам сказали, что бог покарал японцев. Они попали в засаду, и их всех убили. И нам надо успеть, пока они не прислали ещё кого-нибудь. А вы разве про это не знаете?
Не уверен, что японцев покарал именно «бог», а не «боги» – снова вылезла особенность «электронно-подстрочного перевода»…
– Что, чёрт возьми, по-вашему, означает «вы» и что именно мы должны знать?
– Ты похож на англичанина! – неожиданно объявил маньчжуристый китаёза таким тоном, будто это разом всё объясняло. Кстати, англичанин по-китайски обзывался Yingguo ren, то есть среди прочих европейцев они их явно и недвусмысленно выделяли…
– А ты похож на покойника, – гаденько усмехнулся я. – Допустим, я англичанин. Но что, по-твоему, значит «тоже знаете»? Ты вообще о чём?
– О предмете, плохом европейском человеке и его ведьме.
– А что я, чёрт побери, должен про них знать?
– Что этот предмет – большая ценность и этот плохой человек и его ведьма владеют им не по праву!
Час от часу не легче. Оказывается, мой «клиент» ещё и подворовывает? Бля, в нашем «сценарии» не было ни единого слова о том, что этот сраный Голлум, кроме всего прочего, ещё и умудрился спереть у местных хоббитов или орков какую-то весьма нужную «прелесть» и теперь они его за это, судя по всему, с фонарями ищут!! Что-то тут у меня не сходилось. Да ещё и какая-то ведьма замешана…
– И что такого ценного в этом предмете и откуда он взялся? – потребовал я объяснений, пытаясь хоть немного внести в этот мутный вопрос ясность. Но лучше бы вообще ни о чём не спрашивал…
Поскольку маньчжурский охотник за «прелестью» разразился длинным и путаным монологом, из которого я с удивлением узнал, что это грёбаное то ли «чудо», то ли «диво» некогда, очень давно, принадлежало какому-то «Великому Цэрпху школы Дхуйнянкумара» и хранилось в древнем монастыре Латинг в У-Танге (вот мало мне было в своём времени конкретно долбанувшихся на почве Тибета и Шамбалы шизиков!?), где-то в Гималаях (ну разумеется!). От этих непроизносимых названий даже голова заболела…
И этот самый «плохой европейский человек», которого сегодня ночью так хотели захватить живьём японцы, на пару с его «ведьмой» то ли самолично выкрали пресловутое «чудо» из монастыря, то ли наняли грабителей, то ли перекупили его у тех, кто это «диво» стыбзил. Етить-колотить, ну вот зачем он это делал, разом усложнив жизнь и себе, и мне, и тем, кто меня сюда отправил? Хотя насчёт того, что «клиент» занимался подобной банальной ограбиловкой лично, сомнения у меня возникли сразу же. Как говорится, где те Гималаи и где Ляодунский полуостров? Особенно учитывая отсутствие у нашего «фигуранта» каких-либо продвинутых средств перемещения в пространстве. Если мои «наниматели», конечно, не наврали…
– Это понятно, – сказал я и, конкретизируя вопрос, повторил: – И что такого ценного в самом этом предмете?
Интерес был не праздный, поскольку я уже начал догадываться, что за «чудо» – при всей тупости и технической неразвитости аборигенов – здесь навряд ли могли посчитать некое оборудование для хронопереброски или какие-то другие притащенные «клиентом» из далёкого будущего свистоперделки. Хотя бы потому, что всё это ну никак не могло «храниться с древних времён» в этом самом «монастыре Латинг в У-Танге». Тут речь явно шла о чём-то другом…
– Это часть очень древнего верования! – прямо-таки с придыханием объяснил китаёза. – Старики говорили, что тот, кто им владеет и может прикасаться к нему, будет обладать могуществом, силой и долголетием!
Не, ну это полный трындец… Никак, наш безымянный «клиент» какого-то божка из храма спиздил! Ну да, как же, помним: золотой идол, камни Шанкары, Ковчег Завета. Они в своём «непрекрасном далёке» что, всё так же продолжают навязшее в зубах кино про Индиану Джонса (у нас все четыре его серии многие, по-моему, уже знали почти наизусть, хуже в этом плане был только провинциально-домохозяйственный сериал «Сваты») смотреть? Господи, пошлость-то какая!
В этот момент умная автоматика показала, что по той же самой улице к нашему забору медленно приближаются двое типов мужского пола, массогабаритные характеристики которых были близки к тому, что стоял передо мной. И вдобавок один из них был с огнестрельным оружием, а конкретно – с револьвером. Не знаю, услышали ли они нас, но через забор эта парочка не полезла и, как все нормальные герои, пошла в обход, явно искать калитку или ворота.
Так выходит, этот косоглазый говнюк просто тянул время в надежде на скорое появление кого-то из своих и кардинальное изменение диспозиции в свою пользу. Может, именно поэтому он разговаривал со мной довольно громко. Значит, времени у меня меньше, чем хотелось бы.
Ладно, учту…
– Хорошо, – сказал я, дослушав его монолог. – Но ты-то тогда кто такой? Переодетый монах, который должен вернуть реликвию обратно в монастырь Латинг?
– Нет, – не стал врать мой собеседник. И на том спасибо…
– Что, за деньги работаешь, поганец? Или за какой-то интерес?
– За деньги…
– И на кого, если не секрет?
– Я слуга господина Ху Да Гези! – выдал маньчжур, как мне показалось, не без некоторой гордости.
Интересно, что «адаптер» в первый момент почему-то перевёл имя его хозяина как «крутой, большой человек». Может, это и не имя вовсе, а всего лишь, как говорил Глеб Жеглов, «кликуха поганая»? Ну-ну…
– И что это ещё за Ху с горы? – уточнил я.
Собеседник юмора не оценил и к тому же явно опешил от подобных пробелов в моём образовании.
– Это очень большой человек! – выдал он с ещё большей гордостью.
– Спасибо, дорогой, про это я уже и сам догадался. И где именно твой господин Ху столь велик, как ты мне расписываешь, – прямо здесь, в Порт-Артуре?
– Нет, главным образом в Шанхае, – последовал ответ.
Ну да, точно «Триада» какая-то нарисовалась. И на кой ляд им наш «фигурант»? Что, они не только опиумом, но и антиквариатом приторговывают? Тоже мне «большие люди», Филарет с Антибиотиком…
– Ваш и без того всемогущий господин Ху хочет жить очень долго и иметь ещё больше денег, чем у него есть сейчас? – ехидно поинтересовался я.