Я кинула три заклинания, но ни разу не попала, гадины оказались ловкие и до отвращения быстрые. Они кружили над нами галдящей стаей, внушая какой-то животный ужас и желание спрятаться в укрытие. Усилием воли подавила в себе страх и внимательно следила за тем, какая крылатая дрянь ринется в атаку первой.
Хвост баты вцепился в руку с оружием. Я тут же перехватила гибкий, липкий «кнут» другой рукой и вырубила тварь заклинанием. К ногам рухнула туша с кожистыми мохнатыми крыльями. Помесь летучей лисицы и обезумевшей обезьяны. Хвост, что обмотался вокруг запястья мёртвой змеёй, ослаб, а на предплечье остался след.
Дальше атаки посыпались одна за другой. За спиной Десар бил молниями, я видела их лишь боковым зрением. Напарник поджаривал хищных гадин одну за другой — невероятная мощь! Это какой у него порядок? Первый? Высший? От земли до купола неба вверх били лиловатые злые разряды такой силы, что баты мгновенно вспыхивали и зловонными кометами падали на землю.
Мне приходилось сложнее. Я могла атаковать только тех бат, что подлетали достаточно близко — на расстояние удара. Их удара! От первых трёх атак на руке остались ссадины, жёсткие хвосты сдирали кожу, если успевали дёрнуть вверх. Одна из гадин умудрилась обмотать кнутом мою шею, но взмыть ввысь не успела — рухнула мёртвой грудой нам на головы. Оцарапала когтями в последнем рывке, и от запаха крови остальные будто одурели.
Баты атаковали как по одной, так и группами. Липкие от особого пота хвосты с оттяжкой хлестали кожаными плетьми, причиняя сильную боль. Я не видела Десара, но спиной ощущала жар его тела. Резкие, жалящие молнии укладывали гадин наземь одну за другой.
В суматохе одна из них зацепила хвостом шалаш, волоком протащила прямо к костру и рухнула рядом. Полог вспыхнул мгновенно. Занятая боем, я лишь краем сознания отметила, как среди мельтешащих теней сгорает наша единственная защита от Солара. Шагнуть в сторону и оставить спину Десара неприкрытой я просто не могла.
Раненые напарником баты катались по земле, ломали и вминали в песок то, что недавно было нашим лагерем. Корзинка с ягодами и травами покатилась прочь, и на неё напала одна из тварей, ухватила зубами, мотнула головой, поняла, что добыча неживая, и втоптала в землю нежные побеги звёздной капели. Другая подхватила когтями туесок с остатками сот и швырнула его в воду. Река приняла дар с тихим всплеском, вместе с которым во мне всколыхнулась бешеная ярость.
Я заорала и швырнула заклинанием сначала в одну тварь, другую, третью… Они мёртвым дождём опали на землю. Мой крик растворился в гвалте и клёкоте кишащих над головой бат, зато моя злость оказалась более плотной. Я кинула заклинание иначе, чем обычно. Веером. Оно взмыло в воздух голубоватым полукругом и оборвало полёты сразу десятка тварей. Десар уничтожил ещё десяток, и когда в небе осталась лишь дюжина, они наконец отступили.
Поздно!
Когда стая клином ринулась в сторону, я метнулась следом. Заклинания жгли руки, и я расшвыривала их так, чтобы задеть как можно больше гадин. Четыре по мягкой дуге спланировали вниз, но я хотела добить всех!
— Кайра! — крикнул Десар, но я уже неслась сквозь серебристое поле травы, швыряя вслед батам летучий паралич.
Они падали вниз одна за другой, и я бежала по их телам, с мстительным удовольствием слыша, как под подошвами трещат тонкие кости.
Последняя — самая стремительная и крупная — удирала от меня, бешено размахивая крыльями, но прямая траектория была слишком простой. Я резко остановилась и бросила заклинание на опережение: туда, где она должна была оказаться через долю секунды.
Бата захлебнулась клёкотом и рухнула наземь в трёхстах шагах от меня. Я мягко, пружиняще оттолкнулась от земли и обеими ногами приземлилась на тушку, что валялась рядом, и переломала ей позвонки. До последней гадины дошла уже размеренным шагом и добила несколькими выверенными ударами прикрученного к самодельному древку ножа.
Возвращаясь к лагерю, одну за другой прикончила остальных, что ещё были живы. За мои ягоды и добытый с такими жертвами мёд.
Я кинулась к Десару, но особых ран не нашла, быстро залечив ссадины и пару глубоких царапин от когтей.
Лагерь представлял собой раскуроченную, подпалённую катастрофу. Десар сбил огонь, но ущерб уже был нанесён: еда попорчена, пара глиняных горшков разбита, корзина растерзана, металлизированные пологи сожжены, остатки мёда утоплены в реке, а запас трав и ягод втоптан в землю…
— Добей тех, что живы, — сухо распорядился Десар и невесело улыбнулся: — Ты умничка. Впечатляющие навыки преследования воздушных целей. — Нам нужно поскорее собрать то, что не испорчено, и уходить. Через пару часов здесь будет стоять такая вонь, что сбегутся все хищники и падальщики округи. Нет желания с ними сталкиваться, а спать в таких обстоятельствах было бы самоубийственной беспечностью.
Я лишь кивнула, возвращаясь взглядом к месту, где утонул мёд. И ведь не полезешь за ним в воду — это очень глупо. Нужно сжать челюсти, собраться и уходить, пока на нас не напал кто-то поопаснее бат.
Но мёда было жалко до одури.
Если бы могла, я бы заплакала.
36.3
А когда не могла плакать, я злилась. Жутко злилась! На всё! На солнце, отнимающее магию и оставляющее ожоги; на диких бат, уничтоживших запасы и нехитрую посуду; на костёр, лишивший нас защитных пологов; на Ртутника, неизвестным заклинанием усилившего детонацию портала в качестве мести; и даже на себя, выбравшую боевой факультет. И только на Десара злиться не получалось.
Он деловито собирал остатки вещей: нашёл уцелевшую металлическую кружку и вымыл её, отряхнул от пепла и песка кусок ковра, служивший нам постелью, соорудил из него подобие навеса на жердях и нацепил на меня свою кирасу, которую до этого трогать не разрешал.
— Иначе у тебя грудь обгорит, — коротко пояснил он.
В глубокое декольте уже действительно заглядывало солнце, и я тихо поблагодарила:
— Спасибо.
А затем взяла и порывисто обняла, показывая, что моё бешенство не распространяется на него. Он сделал всё, что мог, чтобы защитить нас. Не знаю, какой ценой я бы отбилась без него и отбилась ли…
— Не переживай, моя луна. Дойдём до леса, подлечимся и обзаведёмся новой утварью. Да и Разлом наверняка близко. Всё будет хорошо, — ласково проговорил он, утешающе гладя по спине.
И я позволила ему утешать себя, как маленькую! Вот насколько низко я пала! Дальше что? Рыдать над стихами? Падать в обморок при виде мыши или паука? Негодовать из-за того, что знакомая сшила платье из такой же ткани?
Чуть угомонив бурю в душе, поделилась:
— Мне просто не верится! Не верится, что мы когда-нибудь выйдем из этого драконова леса!
— Хм... Если хочешь, могу построить дом на дереве. Над водой. Не факт, что ровный, но очень уютный. Будем прямо с него рыбачить. Приручим и выдрессируем каких-нибудь лягушек. Со временем ты родишь мне десяток детей, а я научусь гнать самогон из шишек. Заживём! И всё это в каких-то пяти днях ходьбы от цивилизации. Знаешь что? Пожалуй, ты права. Сдаёмся и никуда не идём! — он демонстративно плюхнулся на задницу и устроился поудобнее, положив локоть на подвернувшийся труп баты и, сделав философское лицо, мечтательно посмотрел вдаль. — Дублёнку тебе сошьём из крыльев бат. Будешь в лесу самая красивая. Я почти уверен, что через пару лет они уже не будут так вонять.
Запах действительно стоял премерзкий, а всё из-за палёной грязной шерсти и мерзкого пота. Баты выделяли его, чтобы хвосты лучше цепляли добычу и не соскальзывали даже с гладких поверхностей.
Я саркастично улыбнулась:
— Размечтался. Поднимайся, и пойдём. Нам бы отойти подальше отсюда до момента, когда солнце станет невыносимым.
— По моим прикидкам, вон до того дерева нам часа три хода. Думаю, под ним и спрячемся от полуденного зноя.
Указанное Десаром дерево стояло на врезающемся в воду мыске, словно зелёный маяк. Река в том месте делала изгиб, а могучий ветвистый исполин словно руководил течением, свысока наблюдая за порядком.
И мы пошли. А что ещё оставалось? Можно подумать, у нас был выбор. Предложенный Десаром сценарий жизни в лесу не в счёт, хотя от самогона из шишек даже я бы сейчас не отказалась.
Полуночники не очень хорошо приспособлены к дневному пеклу, ведь даже в жаркие летние месяцы по ночам всё равно достаточно прохладно. А сейчас мне хотелось просто содрать с себя одежду и нырнуть в реку с головой. Не остановили бы ни возможные ожоги, ни неумение плавать, ни то, что Десар увидит меня обнажённой. Когда я уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы сообщить о своём намерении, он вдруг предложил:
— Может, искупаемся? Можно прямо в одежде. Пока идём, она как раз высохнет. Мне кажется, что если я ничего не сделаю, то заживо сварюсь.
— Только быстро, иначе получим сильные ожоги. С другой стороны, тепловой удар ничем не лучше, а энергии у меня осталось мало.
Сапоги и носки я стащила — не хватало ещё натереть ноги. А вот основательно вылинявшие и пострадавшие за время похода брюки сняла, чтобы прополоскать и отжать. Десар прав, в мокрых вещах будет не так жарко.
В отличие от напарника, глубоко заходить не стала. С головой окунулась прямо у берега, пока капитан нырял и плавал под водой. Когда выходил, рубашка облепила его тренированное тело, и хотя я уже видела Десара без неё, отчего-то сейчас сердце сладко ёкнуло в груди.
Мы снова двинулись в путь. Не могу сказать, что как-то зверски устала, но сил отчего-то было мало, даже разговаривать не хотелось. Туника на мне быстро высохла, а вот влажные брюки доставляли дискомфорт, и я пожалела, что намочила их.
К моменту, когда мы дошли до раскидистого дуба, снова проснулся голод. Мы спрятались от Солара в густой тени и осмотрелись.
На этом пупке с торчащим посередине деревом мы оказались, как орехи на ладони. Подходи и бери.
— Спать теперь будем по очереди, — сказал Десар, сбрасывая на пол скрутку с нашим нехитрым скарбом. — Защитные заклинания я, конечно, наложу, но без полога они малоэффективны. Ты первая. Хочешь — искупайся сначала.