— Я не дам тебе заболеть.
— Ноги в мокрых сапогах тоже не дашь натереть? — чуть насмешливо спросил Десар, наслаждаясь не украденным, а дозволенным объятием.
— Хорошо. Убедил. Тогда нужно отправляться в путь?
— Нет. Этой ночью мы уже никуда не пойдём. Выспимся, а завтра вечером двинемся в путь. Договорились?
— Хорошо. Пусть будет так.
Кайра впервые согласилась с капитаном без какой-либо внутренней борьбы — спокойно и целиком. Он улыбался, и в его глазах плясали лукавые язычки пламени — отражение то ли костра, то ли его собственных мыслей.
Второе юлеля. Глубокая ночь (32.1)
Кайра
Лунный свет капал сквозь кроны деревьев на землю, разливаясь по траве крошечными лужицами. Мы шли практически всю ночь, придерживаясь кромки оврага. Внизу робко журчал ручеёк, но без надобности мы к нему не спускались — почва там была настолько пропитана дождями, что чавкала под ногами и облепляла сапоги, норовя сорвать их с пяток.
Я никогда не проводила столько времени в лесу, и теперь испытывала одновременно и страх, и любопытство, и восхищение. Умом понимала, что здесь опасно, но с каждым взглядом всё сильнее влюблялась в хищное великолепие ночной чащи. Поляны нежно пахнущих ядовитых луноцветов сменялись сияющими во тьме колониями древесных грибов, между кронами яркими вспышками скользили птицы и насекомые. Всё переливалось магическим светом и наполняло меня детским восторгом. Наивным восторгом маленького человечка, который уже познал красоту, но ещё не познал смерть.
— Смотри, вон неплохое место для дневания, — Десар указал на здоровенную разлапистую ель, ветви которой образовывали подобие естественного шалаша у основания.
— Не рано останавливаться? — спросила я, поднимая голову к небу.
— Рассвет через два часа. А я есть хочу. Хотя нет. Не есть. Жрать! Все эти грибы и ягоды организм, похоже, считает лёгким перекусом и настойчиво спрашивает, когда уже подадут основное блюдо.
— А мой организм спрашивает, где торт, — тяжело вздохнула, подходя ближе к капитану. — Я обещала себе торт, когда закончится эта эпопея со Странником.
— Ну… не уверен, что торты водятся в дикой природе, но посмотрим, что можно сделать, — широко улыбнулся Десар.
Я улыбнулась в ответ, ощущая странную лёгкость, словно в момент магического срыва сбросила огромный балласт. И вроде нечему радоваться — мы по-прежнему в лесу, дракон знает в какой дыре, и под рукой нет даже запасного комплекта белья, но вот парадокс: в совершенно некомфортной ситуации мне было очень даже комфортно, особенно после того, как я выстрогала из акации два копья. При ходьбе опиралась на них, как на палки, а при необходимости могла метнуть или хорошенько ими приложить.
Десар подошёл ближе к ели, внимательно её осмотрел, оценил спуск к ручью и наконец важно кивнул:
— Сойдёт на один день. Давай я разведу костёр, а ты немного обустроишь место днёвки?
— Хорошо.
Он скинул с себя кирасу, показал, как отстёгивать от неё подкладку. Положил рядом кусок ковра, служивший нам постелью, а затем снял ремень с несколькими жёсткими карманчиками и достал из них разные мелочи: жестяную баночку с драже, заменяющими зубной порошок, походные металлические солонку и перечницу, непромокаемый коробок спичек и набор из тонкой проволоки и парочки рыболовных крючков.
Осмотрел выложенные на заднике кирасы сокровища и торжественно объявил:
— Можешь брать что хочешь! Без спроса!
Я рассмеялась:
— Ещё никто с таким апломбом не разрешал мне пользоваться солонкой и перечницей.
— Видишь, у нас с тобой особые отношения. Ты справишься одна?
— Да. Если я не могу пользоваться магией, это не значит, что я разучилась пользоваться ножом и копьём.
— Жаль, что все накопители и артефакты уничтожило взрывом портала… Мне было бы спокойнее, если бы я мог оставить тебе боевой амулет. А так… В общем, если что — кричи. Я буду недалеко.
Костёр он разжёг быстро — сапогом расчистил участок земли от опавших листьев, десятком камней огородил импровизированный очаг, накидал туда несколько крупных веток и с хулиганским наслаждением припечатал сверху шаровой молнией. Влажная древесина занялась мгновенно, а я с улыбкой закатила глаза, глядя на это ребячество.
— Ты просто завидуешь, потому что сама так никогда не сможешь! — задиристо ухмыльнулся Десар.
Дело совсем не в этом. Вот точно совсем не в этом! А если и в этом, то лишь самую капельку!
Десар исчез в приовражных кустах, и я наконец осталась одна. Нарвала листвы и травы для подстилки, развесила защитные пологи так, чтобы лучи Солара и насекомые не помешали нам спать. Подкинула в костёр дров и прошлась по округе — набрала немного душицы и дикого лука, попутно срезав несколько шелкошляпников. Они красными пятнами торчали среди густой травы, и пройти мимо было невозможно даже в темноте. Вернувшись к лагерю, помыла их, нанизала на палочки и воткнула жариться у костра. Заварила душицу и пожалела, что соль и специи у Десара с собой были, а сахар — нет.
А ведь некоторые не могут без сладкого, поэтому сахар или хотя бы мёд должны входить в базовый набор для выживания. Ничего, вот буду делать свой — положу козинаки. И карамельки в бумажных фантиках, чтоб не растаяли. И сушёных ягод, только не этих диких, вызывающих оскомину и непроизвольные подмигивания лесным обитателям. Обычно в лесах попадается ирга, но что-то мы ни одного куста ещё не нашли. Повезло, что лес смешанный, в хвойном с разнообразием еды было бы совсем туго — разве что шишки колупать, причём прошлогодние.
Десар пропал надолго, и меня возмутила собственная реакция на его отлучку. То мне его было слишком много, то теперь внезапно стало слишком мало.
Он вернулся с шикарной добычей — двумя желтоголовыми толстогузками и десятком их небольших яичек. Птицу он разделал сам, а я тем временем обстругала несколько крепких веток, чтобы нанизать на них дичь. Когда мы водрузили её над углями, было уже почти светло. Я угостила Десара отваром из душицы и поджареными грибами, и он с удовольствием вгрызся в сочные шляпки с душистой желтоватой мякотью.
— Ты когда-нибудь ела змею? — спросил он, расправившись с грибами.
— Нет, но я с одной жила. Лида притащила из леса раненую и вылечила. Ядовитую, представляешь?
— И что?
— И ничего, — пожала плечами я. — В доме с семью незамужними сёстрами одной ядовитой змеёй больше, одной меньше…
Десар расхохотался так, что на соседнем дереве возмущённо заверещала птица. Судя по звукам — красный остроклюв.
— Ты просто божественна, моя луна.
— Не называй меня так, — нахмурилась я.
— Почему?
— Потому что это… как-то интимно.
Он воровато оглянулся и встревоженно прошептал:
— Думаю, лягушки нас не услышали…
Я пихнула его плечом.
— Хватит.
— Ну что я могу сделать, если ты для меня — как третья луна? — пожал плечами он. — И вообще, учись принимать комплименты, тебе их теперь часто будут делать.
— Кто?
— В основном, конечно, я, но лягушки тоже впечатлены твоим чувством юмора, да и медведь что-то восхищённо ревел неподалёку… Сейчас блейзы если завоют — это точно ода твоей красоте.
Как нарочно, где-то далеко действительно протяжно завыли, и Десар невозмутимо прокомментировал:
— Я же говорил.
Мне было и смешно, и неловко одновременно.
— Всё равно не называй так.
— Почему? У меня есть моя звезда, а теперь ещё моя луна.
— Звучит, будто мы пара.
— А мы и есть пара. Пара голодных агентов СИБа на задании. Это ещё называется напарники. На-ПАР-ни-ки, — многозначительно выделил голосом он. — Кстати, ты знаешь, что все эти наши приключения будут оплачены по командировочному тарифу? — по его лицу скользнула хитрая улыбка. — Так что нет особого смысла нестись к цивилизации, стирая ноги. За длительность ещё и премию дадут, а мы пока на продуктах сэкономим.
— Ну, знаешь ли… я бы предпочла не экономить и съесть торт, а не лягушку.
— Надеюсь, лягушки этого не слышали. Я бы на их месте оскорбился.
Когда птица была готова, мы с наслаждением поели вкусной дичи, сочащейся жирным соком. Он капал на угли и распространял по лесу сногсшибательный аромат.
— Днём нас унюхают и сожрут, — сыто вздохнула я, когда мы всё съели и выпили.
— Тогда нас наградят медалькой, семье выплатят премию, а ещё никогда не дадут новое дебильное задание. Как видишь, во всём есть свои плюсы, — философски заметил Десар. — Пойдём спать.
Спать… Снова спать в компании Десара…
32.2
После сытного рассветника я спустилась к реке, чтобы освежиться, отчаянно жалея, что запасной одежды нет никакой. В итоге решилась, сняла брюки и постирала бельё. Небольшой брусок мыла в металлической сеточке Десар повесил на сук рядом, и я сначала не поняла, для чего она нужна, но он объяснил. Стирать и мыться сеточка не мешала, зато мыло в ней высыхало за день, и его можно было запросто класть в специальный кармашек. А ещё с её помощью можно отскрести совсем уж крупные ошмётки грязи. Я такой пока не обросла, но перспектива явно не за горами. Как бы постирать тунику и брюки? Не могу же я ложиться спать в одних укороченных панталончиках? Разве что подолом обмотаться, когда станет чуть жарче и можно будет не накрываться им днём.
Десар подобной проблемой не страдал, он рубашку и нижнее бельё ещё вчера постирал, а потом во сне норовил стянуть с меня покрывало, а когда я возмущалась — обнимал тяжёлыми горячими руками и бормотал, что согреет меня.
А у меня даже сил не было злиться! Вот такая ужасная, безвыходная ситуация! К счастью, сегодня я чувствовала себя уже лучше, так что если он ещё раз полезет обниматься — дам ему достойный отпор. Или сделаю вид, что сплю, потому что — если уж быть откровенной с собой — с Десаром действительно теплее, а обниматься я с детства люблю, просто как-то не с кем было…
Поплескавшись в прохладной воде, я натёрлась туманоцветом, не зря же его называют благоуханным. Лучше благоухать им, чем немытым телом.