– Но зачем? Ведь это же ложь! Да и обман скоро раскроется. Стоит кому-нибудь из наших деревенских приехать сюда и рассказать обо всем. Или местным наведаться в нашу Корневку и самим во всем убедиться.
– Верно. Но к тому времени, как обман раскроется, слухи уже разлетятся далеко по округе, дойдут до городов. И тогда то, что произошло на самом деле, уже не будет никого интересовать. Все будут охвачены ужасом и паникой. К тому же, я думаю, черный монах и не подозревал, что хоть кто-то сможет уцелеть в деревне. И ложь дьякона должна была никогда не раскрыться. Ведь черный монах не знал, что я гналась за ним по пятам. Не знал, что ваш пресвитер окажется так силен.
– Погоди, Лигия, я ничего не понимаю! – взмолился Бран, закрывая лицо руками. От всех этих мыслей у него голова шла кругом. – Откуда черный монах-странник мог знать, что следующей ночью на нас нападут твари Нечистого? Зачем он велел Швабриилу ехать в соседнюю деревню и рассказывать, что все погибли, и обвинять в этом Гестионар Овир?
– Не хотела тебя расстраивать, Бран, – серьезно произнесла девушка, – но в вашем храме я обнаружила кое-что. Ты сказал, что черный монах, когда был у вас, весь вечер простоял перед Образом.
– Да, – недоуменно подтвердил Бран.
– Были моменты, когда он оставался в храме один?
– Конечно. Мы занимались работой. Только потом пришли в храм на вечернюю молитву.
– На Образе я обнаружила кое-что. Символ. Он был скрыт, его не просто было заметить. Это не простой символ. Это символ призыва, оскверняющий символ. Это из-за него твари напали на вашу деревню. Из-за него они смогли войти в храм.
Бран сидел словно громом пораженный. Происходящее вновь перестало укладываться в голове. Нападение было не случайным. Это черный монах-странник сознательно навлек беду на их деревню. Черный монах – человек, особо приближенный к Первосвященнику.
Глава 11
– Но зачем? – в сердцах воскликнул Бран.
– Всех мотивов я еще сама не знаю, – ответила Лигия. – Но, думаю, скоро мы все поймем. Примерно месяц назад мы начали замечать нечто странное в поведении черных монахов-странников. Они никогда не жаловали Гестионар Овир, но обычно просто старались не замечать нашего существования. Теперь же они несколько раз открыто угрожали нашим ведуньям в разных селениях. Обычно черные монахи передвигались только большими трактами и останавливались в городах и крупных приходах. Прежде на сельских дорогах их невозможно было встретить и деревни их не интересовали. Теперь же все изменилось. Да и они сами изменились. Я не могу толком объяснить это тебе, но что-то в них изменилось. Гестионар Овир чувствовали, что назревает что-то недоброе. Поэтому многим из нас было поручено следить за черными монахами-странниками. Так я оказалась в вашей деревне.
Бран понимал, что все действительно было именно так. Он сам был поражен тем, что черный монах-странник посетил их приход и деревню. И все же, как не хотелось верить в это. Было больно признавать, что один из главных подручных Первосвященника мог устроить такой кровавый ужас в простой деревне. Бран вспомнил, как на следующий день после отъезда монаха-странника пресвитер Никониил по всему приходу ходил с кадилом. Настоятель тоже что-то почувствовал тогда и пытался защитить храм от Нечистого.
– Быть может, они под каким-нибудь заклятием? – с надеждой спросил Бран. – Может, ими овладел злой дух?
– Не знаю, – ответила Лигия. – Все возможно. Помнишь, волк Лукар говорил, что все звери и птицы боялись монаха. Черная Тень. Так они его назвали. Странное прозвище для монаха. Сдается мне, причина этому не черные одежды.
– Хм-хм, не хочу прерывать вашу беседу, – подала голос Семечка. Тон ее говорил как раз об обратном. – Но я слышу всадников со стороны дороги. Это может быть погоня за нами.
– Уходим, – серьезно кивнула Лигия и поднялась с земли.
Она отхлебнула из меха и протянула его Брану. Мальчик жадно припал к воде. На жаре очень хотелось пить. Лигия пристроила мех на место среди вещей и уже хотела взобраться в седло, но Семечка отступила на шаг и с протокольным видом уставилась на девушку.
– Где мои две морковки? – требовательно осведомилась лошадь.
– Две? – удивилась Лигия.
– Да. Ты обещала мне морковку, если я буду молчать десять минут. Я молчала даже дольше. Поэтому повторяю: где мои две морковки?
Бран не выдержал и рассмеялся. Семечка не замедлила отреагировать:
– Чего смеешься? Чай, не в цирке. Будете смеяться, вообще никого никуда не повезу. То ругаются, то плачут, то смеются! Вообще с ума с вами, людьми, сойти можно… Где моя морковка?
– Семечка, может попозже? Ехать ведь надо, ты же сама говоришь, – попыталась уговорить ее Лигия.
– Успеем, – беззаботно отозвалась лошадь и вновь настойчиво повторила: – Давай морковку.
– Держи, вымогательница. – Лигия с улыбкой достала из походного мешка плод и протянула лошади.
Семечка с хрустом откусила половину и принялась с наслаждением жевать, роняя огрызки в траву. Девушка гладила ее по сильной шее. Бран подумал, что если бы не Лигия и Семечка, он бы не выдержал всего того, что выпало на его долю в последние дни. Хоть народ и болтал всякие дикости о Гестионар Овир, а монашество вообще отрицала само их существование, сейчас он в глубине души был рад, что судьба свела его с ними. Больше ему не хотелось называть Лигию ведьмой. Даже в мыслях.
Через пару минут с морковкой было покончено. Семечка требовала вторую, но Лигия была непреклонна. Она обещала дать другую морковку, только когда они будут далеко отсюда и в безопасности. Лошадь возмущалась, но все-таки позволила оседлать себя и отправилась в путь. Они еще долго пререкались, но Бран видел, что весь спор был не серьезный, а шуточный. И ему было это приятно.
Пробираться по лесу было трудно. Семечка не могла развить скорость быстрее шага, то и дело приходилось обходить сильно заросшие участки чащи. Из-за густой листвы сумерки здесь начали сгущаться раньше.
– Мы не заблудимся? – взволнованно спросил Бран. Среди лесных теней он чувствовал себя неуютно.
– Нет. У нас есть карта. – Лигия похлопала себя по внутреннему карману плаща. – И мы знаем направление. Пройдем еще, пока совсем не стемнело. Переночуем в лесу, а утром снова выберемся на дорогу. Нам главное – запутать следы и оторваться от возможной погони.
– Вот я не понимаю, Лигия, – пустилась в рассуждения лошадь, – за что тебя люди ведьмой зовут? Хоть бы что-нибудь ты умела. Например, следы скрыть или проклятье какое наслать на погоню. А так… Смех один!
– Семечка, что ты ерунду городишь? Ты ведь знаешь, что Гестионар Овир не по этой части.
– Зато ты умеешь… – Бран запнулся, не зная, как выразить свою мысль. – Я хотел сказать, что иногда твой голос звучит так, будто…
– Все Гестионар Овир обучены управлять Голосом, – сказала Лигия. – Как и некоторые монахи.
– Пресвитер Никониил тоже сделал нечто подобное, – вспомнил Бран. – Он ведь изгнал одну тварь. Я тогда не понял, что он сделал. У тебя это выходит по-другому.
– Значит, он когда-то обучался Голосу.
– Обучался? Я думал, что это какая-то магия. Как же монах мог обучаться у Гестионар Овир? – недоуменно произнес мальчик.
– Так монахи у нас и не обучаются. Когда-то эти знания были для нас общими.
– Общими? Как это? – переспросил Бран. У него в голове не укладывалось, что у монашества могло быть что-то общее с Гестионар Овир.
– Много столетий назад, – начала рассказ Лигия, – мужчины и женщины вместе почитали Отца Небесного и служили Ему. Они объединились, чтобы противостоять слугам Нечистого. Так в борьбе пришло Знание. И люди научились управлять Голосом. Тогда в древней войне земных людей и нечисти победу одержали люди. Пусть Нечистый и никогда не прекратит своих попыток захватить наш мир, но в тот момент главная угроза миновала. Люди стали возвращаться к мирной жизни. Мужчины, что служили Отцу Небесному и были его воинством, стали возводить храмы во славу Его из камня. Женщины жили простой жизнью. Они обосновывались в деревнях и помогали своими Знаниями людям. Или путешествовали по разным странам и землям, разыскивая и изгоняя затаившихся слуг Нечистого. Чтобы Знания не были утрачены, женщины создали Орден Гестионар Овир. Мужчины же объединились под лоном монашества. Они возводили каменные стены, а женщины остались ближе к природе.
Шли годы, и постепенно противоречия между нами росли. Не знаю, кто начал это первым, ссора, возможно, была и обоюдной. Сейчас это уже не важно. Важно лишь, что мужчины больше не желали терпеть у себя под боком ведуний. Власть монашества крепла на земле и в умах людей. А нас наши бывшие союзники, ты уже знаешь, прозвали ведьмами.
На Гестионар Овир были устроены гонения. Ни одна из женщин Ордена не могла чувствовать себя в безопасности. Однако прошли века, а Гестионар Овир все еще живет. Официально монахи предпочитают делать вид, что нас не существует и вовсе. Хотя на самом деле все мы делаем одно и то же дело.
– Значит, вы тоже почитаете Отца Небесного? – спросил Бран.
– Конечно. Все мы живем в Его свете.
– Получается, что монахи тоже могут управлять Голосом. Почему же нас не учат этому? Ведь это главное оружие в борьбе с нечистью!
– Не знаю, почему не учат, – пожала плечами Лигия. – Наверное, учат только избранных. Но одного Голоса недостаточно, чтобы изгнать слугу Нечистого. Голос делает многое. Когда мы используем его, вместе с нами говорят и духи наших предков. Слуги Нечистого не выносят этих звуков. А простые люди обычно впадают в ступор. Но, чтобы изгнать нечисть, еще нужен атрибут власти Отца Небесного. Например, крест. Или Святое Писание.
– Пресвитер Никониил держал крест! – припомнил Бран. – Только он сгорел.
– Обычные материалы, такие как дерево, здесь не годятся, – пояснила Лигия. – Нужно что-то покрепче.
– Как твой кинжал?
– Да. Кинжалы Гестионар Овир специально отливаются из серебра с медью. А в красном камне, что вставляется в перекрестье, как гласит легенда, содержится капля крови первой Гестионар Овир. Ее звали Арния. Это она первая научилась использовать Голос. Она погибла в той войне с нечистью. По легенде, ее окружили сотни тварей. Однако едва первое чудовище вонзило свои клыки в ее тело, едва выступила первая капля ее крови, свершилось чудо. Ее кровь засияла ярче солнечных лучей. Твари не могли вынести этого света, и Арния уничтожила их всех. Эта победа имела переломное значение в исходе войны. Однако сама Арния, одолев всех чудовищ, скончалась от ран. Преданные подруги собрали ее чудодейственную кровь, и со временем Гестионар Овир нашли ей применение. Поэтому каждый наш кинжал невероятно ценен и передается в Ордене от павшей сестры к новой. Моему кинжалу уже три сотни лет, и я его двенадцатая владелица.