передать всего, что творилось сейчас в душе.
– Сейчас об этом сложно судить. Но говорят, что есть один очевидец – какой-то церковник.
– Дьякон Швабриил! – Бран со злости стукнул себя кулаком по коленке.
– Не знаю. Но несколько дней назад в город приехал черный монах-странник. Это он поймал Гестионар Овир.
У Брана закружилась голова. Снова этот монах! При одном воспоминании о нем волосы на голове начинали шевелиться, а лоб покрывался испариной.
– Ее бросили в тюрьму, но народу этого мало. Теперь ее хотят казнить.
– Но ведь она ни в чем не виновата! – выпалил послушник.
– Это все страх, Бран, – тяжело произнес Мальдо. – Страх и паника заставляют людей идти на любые поступки, забыть о разуме и здравом смысле, совершать ужасные вещи. Страх и паника – самое лучшее оружие, чтобы направлять массы, взять под контроль волю толпы. Страх и паника, – Мальдо почти выплюнул эти слова. На лице его застыла гримаса отвращения и гнева.
– Мальдо, ты знаешь, кого они схватили? – спросила Лигия.
– Имени не знаю. Но я видел ее в колодках на центральной площади. Невысокая, круглолицая, рыжие волосы с серебристой прядью, лет двадцати – двадцати пяти. Большего сказать не могу.
– Далия, – тяжело выдохнула ведунья.
Не произнося больше ни слова, Лигия развернулась и вышла в боковую комнату – ту, где спала все последние дни. Мальдо колебался всего несколько мгновений. Затем тоже сорвался с места и, от волнения прихрамывая на деревянную ногу сильнее обычного, поспешил за ней.
Когда он вошел, девушка укладывала свой вещевой мешок.
– Не нужно, Лигия, – произнес он в сильном волнении. – Не ходи в город. Ты ничего там не найдешь, кроме гибели.
– Я отправлюсь сегодня же вечером, – строго сказала она.
– Все жители ополчатся на тебя. Тебя схватят, как только узнают, кто ты. Возможно, эта Далия твоя подруга. Но ее уже не спасти. Ты только себя погубишь. Пожалуйста, Лигия.
– Я обязана отправиться туда, Мальдо. Ты не понимаешь. Все слишком серьезно. И дело не только в Далии. Там черный монах-странник. Возможно, именно он виновен в том, что твари Нечистого проникли в наш мир. Значит, это может повториться вновь теперь в этом городе. Представляешь, чем это может обернуться? Представляешь, сколько там людей? Я обязана быть там, чтобы попытаться не допустить повторения кошмара.
– Людей?! – Мальдо отшатнулся и дико уставился на девушку как на полоумную. – Ты собираешься отправиться в город, чтобы спасать… людей?! Тех самых людей, что собираются казнить твою подругу?
Лигия встретила его взгляд спокойно и уверенно.
– Опомнись, Лигия! – взмолился Мальдо. – Я понимаю, что ты хочешь спасти свою подругу. Но людей? Этих людей? Думаешь, они будут тебе благодарны? Даже если там действительно объявятся твари… Думаешь, если ты спасешь жителей, они изменят свое мнение о Гестионар Овир? Они порадуются какое-то время, а потом убьют и тебя. На всякий случай. Пойми, они не достойны спасения. Эти люди уже приговорили одну из вас к смерти. Они никогда не изменят мнения о Гестионар Овир. Пусть заплатят за это.
– А кто будет решать, кто достоин смерти, а кто – нет? Может быть, ты, Мальдо? – резко ответила Лигия. – И как давно ты сам изменил мнение о Гестионар Овир, а? Можешь ответить? Я не жду ничего от людей. Мне не нужна их благодарность. Я служу лишь Отцу Небесному. И моя единственная задача, как и всякой Гестионар Овир, – охранять этот мир от посяганий Нечистого.
– Люди не заслуживают спасения, – в отчаянии пробормотал Мальдо, тяжело опускаясь на кровать и закрывая лицо ладонями. – Они не достойны твоих жертв.
– Не я им судья, – уже мягче ответила Лигия, видя подавленность хозяина. Ей стало жалко его.
Внезапно Мальдо повалился на колени перед девушкой. Его руки легко обхватили ее талию, он уткнулся лицом в складки грубой рубахи не по размеру на ее животе. Эту рубаху он сам дал ей на то время, пока она жила в доме на болотах, взамен той, что испортила стрела.
– Пожалуйста, не уходи, прошу, – сквозь всхлипы донесся его голос.
В первые мгновения Лигия совершенно растерялась и опешила. Она замерла, подняв руки и вытянувшись в струнку, словно собиралась взлететь и выскользнуть из его объятий.
– Мальдо… – наконец выдавила она, но одноглазый не дал ей продолжить:
– Останься здесь, – горячо заговорил он. – Я уже не молод и не красив. Я не смею предлагать тебе стать моей женой. Но ты могла бы быть мне младшей сестрой. А Бран стал бы мне сыном. Здесь на болоте вы были бы в полной безопасности. Никто не посмеет вас здесь обидеть. Никто не сможет сюда добраться. Да и твари Нечистого сюда не полезут – под домом я закопал освященный Образ. Там, за чертой болот, тебя ждут только люди – неблагодарные свиньи, которые способны думать только о себе. Они никогда не примут таких, как ты, – Гестионар Овир. Там ты всегда будешь изгоем… А я… – Он сбился от переизбытка чувств и замолчал, тяжело дыша.
– Мальдо, – со вздохом произнесла Лигия, ласково провела рукой по жестким, выгоревшим с проседью волосам одноглазого и постаралась осторожно высвободиться из его объятий. Но он лишь крепче сжал ее. Она почувствовала, как ее рубашка становится влажной от его горячих слез. – Мальдо, пожалуйста, встань, – мягко произнесла она, уговаривая его, как ребенка. – Давай сядем на кровать. Вот так.
Наконец ей удалось поднять его с колен и усадить на кровать. Много лет сдерживаемые слезы заливали его лицо.
– Скажи, Мальдо, ведь я не первая Гестионар Овир, с которой ты встретился?
– Нет. – Он замотал головой, точно норовистый бык. – Нет. – Он зажмурился и весь сжался, как от страшной боли, и слова, чувства, так долго сдерживаемые, так долго остававшиеся запрятанными глубоко в его сердце, вдруг полились наружу.
Все началось почти двадцать лет назад. Мальдо тогда был молодым, но уже успевшим снискать себе добрую славу лекарем. В юности он успел поучаствовать в войне в качестве полевого врача, где набрался огромного опыта в лечении резаных, колотых, рваных и прочих ран, разных болезней, которые всегда преследуют лагеря солдат и места побоищ. После войны Мальдо какое-то время работал в столице, а потом перешел на службу к одному графу. Владения нового хозяина были обширны, сам граф был большой любитель охоты на диких зверей, а также знатный задира и дуэлянт. Что уж говорить, что и женскому полу граф уделял более чем пристальное внимание. В общем, работы у Мальдо хватало, но и условия были почти царские. Граф по природе своей совсем не был скуп.
Так продолжалось пару лет. Пока однажды на одном из частых балов в замке кто-то из знатных друзей графа не нашептал ему про Гестионар Овир. Мол, об их красоте слагают легенды, равно как и о недоступности. Разгоряченный вином и танцами граф тут же побился об заклад с гостем, что ему добиться благосклонности любой девушки ничего не стоит, будь она даже Гестионар Овир. Граф был сильно пьян в ту ночь, и через несколько дней, увлекшись какой-нибудь другой идеей, он бы и думать забыл о ведуньях, но судьба распорядилась иначе. Именно в это время в окрестностях владений графа объявилась Гестионар Овир.
Так случилось, что в тот день Мальдо поехал осмотреть управляющего одной из деревень графа – он повредил себе ногу на последней охоте. Окончив с перевязками, прежде чем вернуться в замок, Мальдо решил заглянуть в местный трактир – выпить прохладного кваса в жаркий день. Там он и встретил ее. Никого прекрасней он не видел никогда в жизни. Все эти разряженные и напомаженные принцессы, герцогини, графини, фрейлины и прочие девицы, что обычно составляли окружение графа, меркли для Мальдо рядом с этой скромно, по-дорожному одетой девушкой. Ее спокойные, немного грустные глаза, как будто она знала что-то недоступное обычным людям, в один миг пленили сердце молодого человека. Свести знакомство оказалось легко. Девушка как раз расспрашивала у трактирщика дорогу, и Мальдо вызвался помочь ей и даже проводить до развилки. В ту пору и он был хорош собой – молодой, статный, да еще и известный во всей округе лекарь. Тогда у него еще не было ни шрамов, ни увечий и нога и глаз были при нем.
Они вместе перекусили в трактире, сведя знакомство короче, и двинулись в путь. Пока они шли по деревне, Мальдо только и думал, под каким бы предлогом уговорить Валерию – так звали девушку – задержаться. И, когда они уже покинули деревню, добрались до границы владений графа и пришла пора прощаться, их неожиданно догнал посыльный. Лошадь его была взмылена, да и сам он едва переводил дух, однако смог четко объяснить, что граф искренне просит, нет, умоляет Гестионар Овир задержаться в его замке, ибо есть чрезвычайно серьезные проблемы, разрешить которые одной лишь ведунье может быть под силу. Мальдо не помнил себя от счастья. Валерия оставалась. Теперь он, как особо приближенный к графу, мог бы проводить с ней целые дни. Только когда они уже были в замке, Мальдо вспомнил о споре графа.
Этим же вечером молодой человек наблюдал, как граф, точно напыщенный павлин, распустил свои перья перед гостьей. Он рассказывал ей о старом родовом проклятье, которое многие поколения преследовало его семью, о призраке дальнего предка графа, убитого собственным братом. По его словам, последнее время призрак стал вести себя особенно агрессивно, так что граф даже опасался за свою жизнь и жизни всех обитателей замка. Тут же явилось несколько свидетелей из слуг, которые подтвердили присутствие призрака и рассказали о разных пугающих странностях, все чаще ставших происходить в замке. Мальдо слушал весь этот фарс, сжав кулаки и стиснув зубы. Сколько он уже видел здесь и благородных дам, и высоких особ, и богатых наследниц, да даже простых девиц, которые, кто обольщением, кто обманом, а кто и силой, рано или поздно оказывались в личных покоях графа. Раньше это даже забавляло Мальдо. Да что говорить, между слуг даже делались ставки, каким образом их хозяин добьется благосклонности своей новой жертвы. Сам граф, однако, предпочитал, чтобы его новая пассия сама раскрыла ему объятия любви, и ради этого шел на любые выходки и подлости. Это была его излюбленная игра. Не нужно и говорить, что, получив желаемое и вдоволь насытившись победой, граф мгновенно терял интерес и вновь оживлялся, только найдя себе новую жертву.