трашен. – Я нашел его, сына мельника, и подкараулил, когда он подглядывал за девицами на реке, скотина. Я оглушил его дубиной и отволок подальше в чащу, туда, где никто бы нас не услышал. Я крепко связал его и набил в рот тряпок, чтобы этот подонок не смел мне и слова сказать. Я не хотел слышать его мерзкого голоса, его языка, распространяющего гнусную ложь и отраву вокруг себя. Я ждал, когда он очнется. Я хотел, чтобы он увидел меня.
О, он жутко перепугался, когда пришел в себя. Но еще больше – когда узнал меня. Тогда я достал нож и вспорол ему кишки. Столько лет я был лекарем, помогал людям, зашивал раны и лечил болезни. А в тот момент я впервые отнимал жизнь. Я все сделал так, чтобы он мучился как можно дольше. И вот я сидел до самой темноты, глядя, как он страдает, как стонет, как пытается звать на помощь, как смотрит на меня с ужасом, как молит меня о пощаде. А я просто смотрел. Смотрел ему в глаза. До тех самых пор, пока жизнь не ушла из них, пока его тело не стало холодным.
Мальдо снова замолчал, погруженный в страшные воспоминания.
– Тебе стало легче? – тихо спросила Лигия. – Месть принесла облегчение?
– Нет, – тяжело выдохнул Мальдо. – Нет. Только сожаления. Что я не убил его прежде, когда мои Валерия и Нордо были еще живы.
Лигия понимающе кивнула. Через минуту Мальдо продолжил.
– А потом я ушел. Больше я никого не тронул. Жить мне и в самом деле больше было незачем, но я ведь поклялся пресвитеру Филониилу, что не покончу с жизнью. Так я шел, сам не зная куда, лишь бы подальше от того места, где осталось мое сердце. Я пересек почти всю страну. Но, где бы я ни был, жить среди людей стало невыносимо. В конце концов я нашел это место и поселился здесь, построил дом… Знаешь, прошло тринадцать лет, как я потерял жену и сына, но каждый день, просыпаясь, я жду, что сейчас мой маленький Нордо залезет на мою кровать, станет топтаться, возиться, что-то мне рассказывать, а потом моя Валерия позовет нас завтракать. Но день за днем этого не происходит. И каждый день я ищу в себе силы, чтобы встать и заняться едой, делами, не умирать.
Когда я встретил тебя с Браном в лесу, я хотел прогнать вас. И я бы сделал это. Но потом вдруг понял, что ты Гестионар Овир, и что-то в моей душе перевернулось. Ни одному человеку я не показывал своего убежища прежде. А потом, когда ты впервые очнулась и вышла из комнаты, я… У меня словно в голове помутилось. Мне вдруг показалось, что ты – моя Валерия, а Бран – мой маленький Нордо. Будто бы и не было тех смертей, просто мы поселились на болоте… Прости меня, Лигия.
Мальдо склонил голову и бессильно запустил пальцы в волосы. Лигия тоже молчала в задумчивости, машинально поглаживая убитого горем мужчину по широким плечам. Спустя несколько минут, она решилась произнести:
– Все, что с тобой произошло… это ужасно. Это самое страшное – потерять родных. Того, что случилось с тобой, не пожелать и врагу… Я могу понять все твои поступки, хоть и не могу согласиться со многим. Но Гестионар Овир, о которой ты говорил, твоя жена… Она нарушила наши правила, отступила от своего долга…
– Валерия никогда не предавала Гестионар Овир, – горячо воскликнул Мальдо. – Даже став моей женой, она продолжала помогать людям. И вот какую плату получила взамен!
– У Гестионар Овир нет права на семью, – строго и холодно отрезала девушка. – Гестионар Овир не могут селиться в каком бы то ни было селении и вести простую жизнь.
– Но ведь она изводила в округе множество моров, перевертышей…
– В одной деревне, – непреклонно оборвала его Лигия. – Нас не так много, чтобы каждая могла жить в каком-нибудь отдельном селении и защищать только его. Оттого мы и путешествуем все время. Кроме того, в нашем мире встречаются и куда более опасные враги, чем моры и перевертыши. Нечистый не дремлет. Никогда.
– Неужели ты никогда не любила? Неужели твое сердце из камня? – В глазах Мальдо вновь стояли слезы. Его взгляд был настолько пронзительным и полным отчаяния, что заставил Лигию запнуться.
– Нет, – наконец ответила она. – Мое сердце не каменное. И пусть Отец Небесный не посылал мне такого испытания, пусть передо мной никогда не стояло такого выбора, я знаю, как следовало поступить. Я не имею права забывать о главном – о долге Гестионар Овир. Для нас нет другой семьи, кроме нашего Ордена. Все остальное – непозволительная роскошь.
В комнате вновь повисла напряженная, тягучая тишина. Каждый думал о своем. Бран не входил сюда. Он остался в соседней комнате, но и там слышал каждое слово. Ему было и неловко, и любопытно, и страшно. Теперь он сидел на лавке, затаив дыхание, и боялся, что взрослые рассердятся, если поймут, что весь их разговор дошел и до его ушей. Но теперь Бран мог понять и озлобленность Мальдо, и его внезапное решение помочь, и последующие перемены в характере одноглазого. Но остаться здесь? Сейчас? Ох… Было страшно покидать этот дом на болотах, скрытый от людей и дававший хоть какое-то представление о безопасности, но и оставаться здесь тоже было нельзя. В мире творилось бог знает что, и Бран должен был добраться до Первосвященника, рассказать все как есть, пока дьякон Швабриил не распространил повсюду свою ложь. Только Первосвященник мог принять нужные меры и положить конец появлению тварей Нечистого на земле.
– Время уходит, Мальдо, мне нужно отправляться, – наконец нарушила затянувшееся молчание Лигия.
– Постой. – Он удержал ее за рукав. – Отправишься с рассветом. Семечке нужно отдохнуть с дороги, да и идти через болота ночью… даже я не решусь, хоть и знаю здесь все тропки. Останься на ночь, а с рассветом выступим. Я пойду с тобой до города. Тебе потребуется моя помощь.
– Хорошо, – после недолгого колебания согласилась Лигия. – Спасибо тебе.
– Но я сделаю это только ради тебя. Чтобы помочь спасти твою подругу. До остальных людей в городе мне нет никакого дела.
– Ты опытный лекарь, Мальдо. Возможно, твоя помощь может потребоваться не только мне.
– Я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь этим людям. – По лицу одноглазого вновь прошла дрожь отвращения и ненависти.
Лигия внимательно посмотрела на него и молча кивнула.
– А что с Браном? – спросил Мальдо.
– Думаю, ему лучше остаться здесь, в безопасности.
Тут уж послушник не смог усидеть и вбежал в маленькую комнатку Лигии:
– Нет! Я здесь не останусь! Я пойду с вами!
– Так будет лучше, Бран, – мягко произнесла Лигия, ничуть не смутившись внезапному появлению мальчика, чего нельзя было сказать о Мальдо. – В городе будет слишком опасно. Дальше я продолжу путь одна. Ты и так уже много сделал. Спас, когда меня ранили…
– Нет! Я пойду с тобой! Ты обещала помочь мне добраться до Первосвященника! Вы здесь столько говорили о долге, так вот это – мой долг. Я обещал своим, что расскажу Первосвященнику обо всем, что произошло в моей деревне. Я должен к нему попасть. Должен!
– До Первосвященника еще много верст пути. Я могу вернуться за тобой, когда вызволю свою подругу и буду убеждена, что городу ничего не угрожает.
– Нет. Если ты уйдешь… Ты можешь не вернуться. – Ком вдруг подкатил к горлу Брана, а в глазах защипало от подступивших слез. – Я пойду с тобой. – Он вдруг бросился к Лигии и, неуклюже обхватив руками ее плечи, уткнулся носом в ее грубую рубашку. – Я тоже буду помогать.
Лигия тяжело вздохнула и обняла мальчика.
Глава 20
С рассветом Лигия, Бран и Семечка в сопровождении Мальдо покинули дом на болотах. Снова путь их лежал через топи, и снова одноглазый хозяин долго вел их по одному ему известным тропкам. Затем перед ними распростерлась во все стороны степь. Дорога была нелегка, и продвигаться быстро не получалось. Верхом ехали по очереди – Мальдо наотрез отказался единолично пользоваться услугами Семечки. В то же время он понимал, что со своей деревянной ногой значительно задерживал путников.
В первом же встретившемся маленьком селении одноглазый одолжил у знакомого крестьянина лошадь. Теперь, когда все могли разместиться верхом – Мальдо на лошади крестьянина и Лигия и Бран на Семечке – и наконец показалось подобие дороги, они припустили во весь опор, нагоняя упущенное время.
– В городе есть кто-то, кому можно было бы доверять? – спросила Лигия.
– Нет, – не раздумывая ни секунды, отозвался Мальдо. – Есть те, у кого я могу расспросить о последних новостях, но если хоть кто-то узнает, что ты – Гестионар Овир… – Он красноречиво покачал головой.
– Ясно. – Лигия поглубже надвинула капюшон своего дорожного плаща. – Знаешь, где держат Далию?
– Днем – в колодках на главной площади на всеобщем обозрении. Но ночью ее уводят. Скорее всего, в дом старосты, там же на площади. Обычно нарушителей законов держат там в подвале.
– Значит, это наш шанс. К ночи мы должны быть готовы.
Солнце перевалило глубоко за полдень, когда путники достигли городка со странным названием Красные Торцы. На поверку это оказалось лишь сильно разросшееся село. Даже подобия крепостной стены или гарнизона здесь не было. Однако у первых домов на дороге вдруг обнаружилась телега, преграждающая въезд, и пара стражников, парившихся в разномастных дедовских доспехах и проверявших каждого, входившего в город. Как ни странно, желающих в этот день было достаточно много – в основном крестьяне из окрестных деревень.
– Не волнуйся, есть другой путь, – шепнул Мальдо, и путники съехали с утоптанной тропы в густую березовую рощу. На запруженной дороге никто не обратил внимания на их маневр.
– Никогда не ходил этой дорогой, слишком долго, – пояснил Мальдо. – Торговцы, кому я продаю шкуры и шерсть, с удовольствием пускают через свои задние ворота. И наверняка не меня одного.
– Здесь всегда так? – спросила Лигия. – Столько народу, стража…
– Нет. Вообще-то, впервые такое вижу. Наверное, из-за твоей подруги.
Они преодолели рощу и выехали на узкую тропку, идущую вдоль высоких – от диких животных – почти глухих заборов крайних домов.
Бран, как и обычно, сидел в седле позади Лигии, но ему не нужно было видеть ее лица, чтобы понять, как она волнуется. Внезапно рой сомнений охватил и мысли послушника. Так ли хорошо они знают Мальдо? Не будет ли это хитроумной ловушкой? Не решил ли одноглазый сдать горожанам еще одну Гестионар Овир? Страх мгновенно запустил свои липкие холодные пальцы в душу Брана. Отчего-то вдруг стало тяжело дышать, и он плотнее прижался к Лигии, ища защиты.