Она махнула рукой, и из тени навеса выступил здоровенный детина под два метра ростом и с косой саженью в плечах. Лицо его, не носившее следов большого ума, не предвещало ничего хорошего. Бран едва не подавился коржиком и перестал есть.
– Нет, спасибо… Правда, не надо… – Он спиной отступал от палатки, пока едва не угодил под копыта.
Лошадь недовольно фыркнула и щелкнула зубами рядом с плечом Брана. Недоеденный коржик полетел на землю.
– Эй, смотри куда прешь, малек! – выругался седок и замахнулся на мальчика кнутом. – Выпороть бы тебя, да времени нет!
Бран шарахнулся в сторону, едва не сбив с ног человека, несшего большую вазу. Всадник захохотал и, пришпорив коня, двинулся дальше. Человек с вазой тоже накинулся на Брана, и улица перестала казаться послушнику такой уж чудесной. Извинившись, он поспешил дальше своей дорогой. Торговцы вокруг продолжали улыбаться, но теперь Бран видел какую-то фальшь во всем этом, и ему безумно захотелось назад в деревенский приход, где жизнь была простой и понятной. И никто не улыбался тебе, если не хотел этого от всей души. Эх, если бы он был здесь хотя бы с Лигией, все наверняка было бы по-другому. Никто не посмеет обманывать или браниться с Гестионар Овир.
Проталкиваясь через толпу и стараясь не отвлекаться больше на зазывания торговцев, Бран постепенно приближался к внутреннему кольцу крепостных стен. Рукой он крепко прижимал к себе письма, спрятанные под одеждой. Все люди вокруг куда-то торопились, все были заняты своим делом. А Бран был слишком маленьким и щуплым, и на него постоянно натыкались, толкали или просто не замечали. Два раза едва не задавили лошадью.
Наконец он добрался до ворот внутреннего кольца. Стены, башни, ворота – ничто здесь не уступало внешней линии обороны. Десяток стражников преграждал путь любым желающим. Впрочем, желающих было не так много. Основная торговля шла здесь, в нижнем городе. За воротами же располагались богатые элитные кварталы и храмовые постройки.
В который раз Бран повторил для стражников заученную историю. Однако она объясняла только его пребывание в нижнем городе. Пришлось добавить, что он мечтает взглянуть на храм Мирограда и помолиться.
Вновь Бран миновал длинную арку и очутился в верхнем городе. Здесь жизнь текла более размеренно. Дома выглядели богаче, как и люди. Торговых лавок тоже было много, но продавцы не старались нахальными голосами перекричать друг друга, а степенно и с достоинством предлагали свой товар. Бран вновь залюбовался городом и архитектурой. И наконец он увидел цель своего пути. Дальше по дороге на самой вершине холма блестел на солнце золотой купол храма. У послушника дух перехватило от такой красоты и величия. Не верилось, что цель, к которой он шел вместе с Лигией столько времени, преодолевая столько опасностей, теперь была почти достигнута.
Бран шел по мощенной камнем дороге и чувствовал, ощущал каждой своей клеточкой, как важен и значителен каждый этот последний шаг. Он приближался и уже четко различал высокие белоснежные монастырские стены, а за ними тянущийся ввысь золотой купол, колокольню. Целая крепость в крепости. Да, только здесь Отец Небесный мог быть ближе к людям. Только здесь мог жить главный последователь Его воли – Первосвященник. Здесь Бран найдет ту защиту и помощь, что ищет. Только здесь могут дать отпор Нечистому. Отсюда будет положен конец всем ужасам, терзающим страну.
Дорога привела послушника к огромной площади перед монастырскими стенами. Здесь, должно быть, без труда уместилась бы вся родная деревня Брана. Площадь в Красных Торцах по сравнению с ней казалась обычным двором.
Посреди площади был устроен большой круглый фонтан. В центре его стояли скульптуры, высотой больше человеческого роста, – фигуры первых семи Первосвященников. Мироград был заложен и построен именно при их правлении. В руках каждый держал наклоненный кувшин, из которого безостановочно текла вода. Бран как завороженный уставился на это чудо архитектуры. Он обошел фонтан кругом, рассматривая каждого из Первосвященников древности и называя их имена. Он много раз читал и слушал истории про них, пока жил в приходе.
С трудом оторвавшись от созерцания фонтана, Бран подошел к монастырским воротам. Здесь тоже стоял десяток стражников, но работы у них было не много. Площадь сегодня не была оживленным местом, еще меньше человек желало посетить храм. Бран приготовился в который уже раз пересказывать свою историю, но его неожиданно пропустили без всяких вопросов.
Миновав воротную арку, послушник оказался на широкой мощеной дороге посреди ухоженного сада. Храм предстал перед ним во всем своем великолепии. Белокаменные стены с барельефами, изображавшими легендарные победы над силами Нечистого, великие этапы становления страны, подвиги первых семи Первосвященников, явленные ими чудеса. Расходящаяся полукругом в две стороны колонная галерея. Блистающий в солнечном свете золотой купол, будто висевший в небе, венчал свод храма. Пораженный величием, одухотворенностью, силой и мощью этого места, Бран едва мог дышать. Благодатные слезы полились из глаз. Хотелось упасть на колени и забыться в молитве Отцу Небесному, может быть даже умереть, потому что ничего божественней и прекрасней в своей жизни Бран уже увидеть не мог. Но он шел. Шаг за шагом. Шатаясь, оставляя последние силы, физические и моральные. Он шел. Потому что письма у него на груди были важнее его самого. Важнее всего.
Откуда-то с боковой дорожки на центральную вышел монах в черном одеянии. В первое мгновение Бран едва не вскрикнул от ужаса. Мысль о том, что Унхасай нашел его и собирается остановить в тот момент, когда послушник почти добрался до цели, лишила последних сил. Но нет. Унхасаю ни за что не проникнуть в это святое место.
Монах остановился, заметив Брана. Должно быть, его смутило, что мальчик едва стоял на ногах и явно явился издалека.
– Тебе нужна помощь, дитя? – низким голосом спросил монах, не поднимая капюшона.
– Да! – выпалил Бран. – Прошу, благословите, отец. Я иду издалека. Мне нужно срочно поговорить с Первосвященником. У меня есть письма.
– Поговорить с Его Святейшеством? – удивился монах и, кажется, даже ухмыльнулся.
– Да. Это очень важно, – взмолился Бран. – А еще у меня есть письмо для пресвитера Лазариила.
– Сейчас Его Святейшество не принимает. Но я могу передать письма. Давай их сюда.
– Нет! – слишком порывисто ответил Бран и тут же залился от стыда краской. Негоже было послушнику так разговаривать с монахом. – То есть, понимаете… я должен передать все лично в руки.
– Откуда ты знаешь пресвитера Лазариила?
– Я не знаю его. Но у меня для него очень важное письмо.
– Хорошо, – ответил монах после короткого раздумья. – Следуй за мной. Ты наверняка устал с дороги. Отдохнешь в келье, пока я все узнаю.
Они свернули на боковую дорожку, ведущую к жилым строениям в глубине сада. Через несколько минут монах распахнул перед Браном дверь небольшой кельи и велел ждать. Послушник без сил опустился на жесткую кровать и, кажется, мгновенно забылся сном, будто провалился в глубокую яму.
Через какое-то время его разбудили вежливым, но достаточно громким покашливанием. Бран тут же вскочил с кровати, оправился и вытянулся, как солдат на смотре.
– Ты хотел видеть меня, дитя? – спросил высокий человек в черной рясе и черном плаще с надвинутым на глаза капюшоном. Бран мог видеть лишь жесткую складку губ и волевой подбородок.
– Вы пресвитер Лазариил? – несмело спросил он.
– Да. Мне сказали, что у тебя есть для меня письмо. – Властным жестом он протянул вперед руку.
Бран достал одно из двух спрятанных писем и протянул его монаху. Тот почти выхватил послание и быстро пробежал его глазами.
– Где она? – резко спросил он, так что Бран даже немного опешил.
– Кто?
– Та Гестионар Овир, что написала это. – Монах внушительно потряс в воздухе письмом и шагнул к Брану, будто надвигаясь на него.
Мальчик неожиданно замешкался. Неясное волнение охватило его. Должен ли он был говорить, где спряталась Лигия? С другой стороны, она ведь, кажется, доверяла пресвитеру Лазариилу, раз адресовала письмо именно ему.
– Послушай, то, что здесь написано, слишком важно, – сказал монах. – Мне необходимо переговорить с ней. Скажи мне, где она?
– У Старой Кижукской мельницы, – выдавил Бран.
Не говоря больше ни слова, пресвитер резко развернулся и шагнул к двери.
– Постойте! – окликнул его послушник. – А как же Первосвященник? Мне нужно поговорить с ним. У меня и для него есть письмо.
– Его Святейшество примет тебя позже, дитя, – процедил монах, даже не обернувшись и лишь чуть задержавшись у дверей. – Пока будь здесь. Тебе запрещено покидать эту келью.
Дверь закрылась, и Бран вновь остался один. Он сделал все правильно. Отдал письмо Лигии нужному человеку и сказал ему, где ее искать. Но почему тогда на душе было так тревожно?
Глава 32
Через час или два томительного ожидания за Браном явился строгий, немногословный монах и велел следовать за ним. Они покинули жилой корпус, обошли стороной храм и устремились к внушительному двухэтажному строению с мраморными колоннами, статуями, поддерживающими балкон, золоченой инкрустацией наличников. Здание было прекрасно и величественно, как и многое вокруг.
Они взошли по широким мраморным ступеням на крыльцо и углубились в особняк. Огромные залы с высокими потолками блистали золотом, в натертом полу можно было без труда рассмотреть свое отражение. Картины и гобелены на стенах изображали сцены из жизни известных Первосвященников, исторические события и явления истинного чуда. Бран во все глаза смотрел по сторонам. Он и не представлял себе, что такая красота существует. Да, только Первосвященник может быть достоин жить в такой роскоши.
– Его Святейшество очень занят. Он согласился принять тебя во время трапезы, – сказал монах, сопровождавший Брана.
Послушник с трудом кивнул. Волнение охватило его полностью. Увидеть Первосвященника, о жизни и подвигах которого он столько раз читал! Бран так долго ждал этого, так долго шел к этой встрече, но все равно в глубине души не мог представить, что однажды это произойдет на самом деле.