Усталость и многочисленные переживания дали о себе знать, и на какое-то время послушник провалился в глубокий сон. Впрочем, очень скоро кошмары явились в его грезы. Он снова был в круге, и чудовища рвались к нему через невидимый барьер. Во сне вместо Лигии на пороге храма появлялся черный монах. Он стирал часть круга, и твари набрасывались на Брана, начинали кусать, рвать его плоть. А черный монах стоял рядом и смотрел, и под глубоко надвинутым капюшоном поблескивали мертвой тьмой неживые глаза.
Бран резко проснулся. Была еще глубокая ночь. Тихо потрескивали догоравшие дрова, по другую сторону костра мирно спала Лигия. Мальчик сел на своем одеяле, обхватив колени руками. Как и прежде, стояла жара, но ему было зябко.
Вдруг Бран увидел смотрящие на него из темноты горящие зеленые глаза. Мальчик онемел от ужаса. Чудовища! Слуги Нечистого! Они пришли за ним вновь. Сделать то, что не удалось прошлой ночью.
Зеленые глаза медленно приближались.
– Лигия, – позвал Бран, но голос его внезапно осип так, что едва ли кто мог расслышать его зов.
На границе поляны из темноты показалась волчья морда. Внезапно для самого себя Бран вскочил с одеяла и выхватил из костра недогоревшую палку.
– Прочь! Прочь! – бешено размахивая горящей палкой, закричал Бран.
Волк вышел на свет. Он с ненавистью смотрел на огонь. Шерсть у него на холке встала дыбом. Он припал к земле и тихо зарычал.
– Лигия! – отчаянно завопил Бран что было силы.
Внезапно кто-то крепко схватил его за руку, остановил и забрал палку. Бран обернулся и дико уставился на Лигию. Она бросила палку в костер и произнесла с легкой, доброй усмешкой:
– Тише, Бран. Или послушников учат любить только людей, а о наших братьях меньших вы позабыли?
С этими словами она подошла к волку, опустилась рядом с ним на колени и ласково погладила по взъерошенной холке:
– Лукар, старый друг.
Волк степенно сел перед девушкой и высунул язык от удовольствия. Теперь стало очевидно, насколько он был большой, крупнее Лигии и самого Брана и раза в три тяжелее. Его серая с белым шерсть красиво переливалась в свете луны и отблесках костра. Хоть это и было невозможно, но мальчику показалось, что волк улыбался.
– Лигия, – вдруг произнес волк, растягивая гласные, – что за человече с тобой? Чуть не подпалил мне шкуру! – Он бросил сердитый взгляд на мальчика. При свете костра глаза волка уже не казались ярко-зелеными.
Бран как стоял, так и сел прямо на землю, выкатив глаза от удивления.
– Не сердись на него, Лукар, – мягко сказала Лигия. – Это друг. Он просто испугался.
– Хм, – недовольно протянул волк. – А если бы испугался я? Но я прощаю твоего маленького друга, Лигия. Я вижу, он еще только щенок.
Бран пораженно переводил взгляд с волка на девушку и обратно, гадая, не спит ли он и не бредит ли.
– Говорящий, – тихо прошептал мальчик, но Лигия расслышала его слова и обернулась со снисходительной улыбкой:
– Все умеют говорить, Бран. Но только если ты умеешь слушать.
Волк широко зевнул, продемонстрировав огромную клыкастую пасть, поднялся и с поистине королевским величием приблизился к лошади. Вопреки ожиданиям, кобыла не проявила никакого беспокойства и даже не тронулась с места.
– Привет, Семечка, – произнес волк.
– Привет, Лукар, – ответила лошадь.
Бран вновь разинул рот от изумления. И лошадь тоже!
– Все бегаешь под седлом? – усмехнулся волк.
– А ты все гоняешься за зайцами? – парировала кобыла.
Оба улыбнулись – да, да, Бран готов был поклясться, что улыбнулись – друг другу, как старые знакомые. Затем волк прошел к середине поляны и, приняв величественную позу, улегся недалеко от догоравшего костра. Лигия села на одеяло напротив него. Хоть теперь Бран и ясно видел разницу между чудовищами, что напали на деревню, и этим волком, но на всякий случай придвинулся поближе к девушке. Слуги Нечистого были лишь обезображенными искаженными масками настоящих животных.
– Мне доложили, что ты спрашивала обо мне, Лигия, – с достоинством произнес волк. – Чем я могу помочь тебе?
– Мудрый Лукар, – начала девушка, – ты знаешь все, что творится в Торнвудском лесу. Я ищу одного человека. Это черный монах. Возможно, он недавно проезжал здесь.
Волк многозначительно кивнул, сразу помрачнев:
– Черная Тень. Он уже несколько недель разъезжает по лесам из одной человеческой деревни в другую. Он опасен. Звери и птицы бегут прочь, едва он появляется в округе. Ты уверена, что тебе нужно с ним связываться, Лигия?
– К сожалению, у меня нет иного выбора.
– Тогда знай, Черная Тень проехал этой дорогой две луны назад. Если поторопишься, то, возможно, сможешь нагнать его. Хотя его конь мчит быстрее ветра. – Волк бросил лукавый взгляд на Семечку.
– Ничего, – протянула кобыла, невозмутимо чавкая свежей травой. – Мы тоже, чай, не от улиток родство ведем.
– Спасибо, Лукар, – поблагодарила Лигия, никак не комментируя высказывания своей лошадки. – Скажи, есть что-то еще, что мне нужно знать?
– Лесные дороги в последнее время стали небезопасны для людей, – серьезно ответил волк. – Банда Одноглазого Дорго разбойничает. Постарайся не встречаться с ними.
– Спасибо за предупреждение. – Лигия склонила голову в знак признательности.
Лукар поднялся с земли и бросил взгляд в небо.
– Луна еще высоко, – сказал он. – Спите спокойно этой ночью, моя стая охраняет вас. Ясной луны.
– Ясной луны, Лукар. Спасибо, – церемонно ответила Лигия.
– Ладно-ладно, только не войте там, – с шутливым недовольством бросила Семечка вслед уходящему волку.
Уже на границе поляны Лукар обернулся и показал лошадке клыки. В ответ Семечка продемонстрировала длинный язык.
Глава 9
Неясно, как после такого количества переживаний и впечатлений, Бран все-таки заснул. Усталость в конце концов одержала верх.
Утром послушник с трудом мог поверить в то, что произошло ночью. Говорящие волк и лошадь? Нет, наверное, это последствия слишком сильных пережитых ужасов и страхов.
Однако утром, пока Лигия собирала вещи в дорогу, Бран украдкой подошел к Семечке. Лошадь мерно пережевывала траву с отсутствующим выражением на морде.
– Привет, Семечка, – тихо сказал Бран, заглядывая кобыле в глаза.
Та продолжала невозмутимо работать челюстями, не обращая на мальчика никакого внимания.
– Семечка, – позвал Бран чуть громче.
Снова никакого ответа. Послушник уже хотел успокоиться и счесть весь ночной разговор сном, когда к ним подошла Лигия.
– Между прочим, Семечка, это невежливо – не отвечать на приветствие, – нарочито строго сказала девушка и подмигнула Брану.
– А я что – в цирке? – тут же возмутилась лошадь, выплюнув недожеванную травинку. – Он же не здороваться подошел, а проверить, правда ли я говорить умею или с ночи разучилась.
Бран тут же почувствовал, что краснеет.
– Извини, Семечка, – поправился он. – Я не хотел тебя обидеть.
– «Извини» на зубах не хрустит, – резонно заметила лошадь. – Вот если бы ты мне морковку принес или яблоко… Тогда и поговорить можно.
– Семечка, не наглей. – Лигия легко похлопала лошадь по крупу и принялась застегивать на ней седло.
– А что сразу Семечка? – обиделась кобылка. – Чуть что – Семечка, не наглей. Семечка, помолчи. Семечка, говори. Семечка, вези… Себе-то – вон, понабили мешки припасов, а мне – мало того что тащи это все да еще вас в придачу, так еще и слова доброго не услышишь… вернее, вкусненьким ничем не угостят.
– Тебя же вчера только в деревне и овсом отборным кормили, и морковкой угощали, и яблоками, – напомнила Лигия.
– Так то вчера было, – со вздохом протянула кобыла, мечтательно закатив глаза.
– Ну все, хватит, – строго сказал Лигия, устраивая вещевые мешки и легко вскакивая в седло. – Нам пора в путь.
Бран взобрался на лошадь позади девушки. Семечка еще ворчала себе под нос что-то о вселенской несправедливости, но все же подчинилась. Через десять минут они уже скакали по лесной дороге. Брана так и распирало задать Лигии кучу вопросов обо всех удивительных вещах, что произошли за последние сутки. Пришлось напомнить себе, что она ведьма, и послушнику даже говорить с ней непозволительно.
Солнце уже перевалило за полдень, когда дорога вывела из леса на открытое место. Впереди показались деревенские домики с окружавшими их огородами и посевными полями. У Брана уже давно урчало в животе от голода, но Лигия не хотела делать привал в лесу, надеясь в скором времени добраться до местного трактира. Теперь мальчик, хоть это было и непозволительно послушнику, с нетерпением ждал обеда. Он с греховным любопытством смотрел на приближающиеся дома. Никогда в жизни Бран не бывал в соседних деревнях, а тем более в трактирах.
Однако едва они въехали в деревню, сразу стало понятно, что теплого приема они здесь не получат. Гнетущая атмосфера буквально витала в воздухе. Улица была пуста, что выглядело неправдоподобно странным в это время суток. Не было ни бегающей, кричащей, играющей детворы, ни женщин, занятых обычным хозяйством, ни мужчин, возвращающихся с полей к обеду, ни даже домашних животных. Где-то залаяла собака, но и ее лай резко оборвался и стих.
Бран с удивлением смотрел на закрытые калитки, наглухо запертые окна и двери. И это в такую жару! Семечка медленно шла по пустой улице, опасливо поглядывая по сторонам.
Вдруг впереди показался пересекавший улицу человек.
– Простите, вы не подскажете… – закричала ему Лигия, но человек, бросив на путников неодобрительный испуганный взгляд, быстро скрылся за глухой калиткой.
– Не подскажет, – хмуро констатировала Семечка. И добавила, обернувшись вполоборота к хозяйке: – Знаешь, Лигия, не нравится мне здесь.
– Мне тоже, – напряженно ответила девушка, легко похлопав лошадь по сильной шее.
Трактир обнаружился вскоре в самом центре деревни. Старое, обшарпанное одноэтажное здание с выцветшей вывеской, на которой когда-то, видимо, был изображен довольный толстяк с кружкой пенного. Сейчас краска облупилась, но, впрочем, основное назначение заведения угадывалось.