Верк сразу забил тревогу, потребовал усилить охрану. Теперь, слава богу, все в порядке: дали специальный наряд полиции. В конце концов, если что и случится, то вряд ли кто-нибудь решится свалить вину на него. Нет, он писал, предупреждал. И, кроме того, его задача обеспечить техническую сторону. А уж вы, господа, бегайте кругом, нюхайте воздух.
Конечно, все это выглядело трусливой перестраховкой, но общение с оберштурмфюрером Брюгелем многому научило Верка, и он уже не пытался вступать в спор с комендантом лагеря, не дразнил его, а сразу же старался использовать то рациональное зерно, какое находил в советах и требованиях эсэсовца. Точно так, как требовал Брюгель, территория базы была обнесена столбами с колючей проволокой и белой полосой на земле; на крыше конторы появилось «гнездо», из которого вместо клюва аиста выглядывало дуло пулемета и голова часового; точно, как требовал Брюгель, проводилась перекличка в бригадах, и мастера докладывали дежурному по базе о том, что их люди все налицо. Единственное, с чем не согласился Верк, это тот срок, какой, по мнению Брюгеля, должен висеть «саботажник». Гауптман распорядился снять повешенного на третий день — он не терпел трупного запаха.
Да, сам факт ночного нападения очень неприятен. Но куда большее огорчение и беспокойство вызвало у Верка то обстоятельство, что, несмотря на давно полученные телеграммы об отправке специальных грузов для базы, вагоны с этими грузами не прибыли, и неизвестно, прибудут ли они вообще, — польские и советские партизаны не теряли времени даром, все больше и больше поездов пускали под откос. Десять дней — время немалое, особенно в военных условиях, но еще ни одна машина не вышла с базы, хотя многие из них уже были почти отремонтированы. На одной требовалось установить пушку, на другой — поставить новый мотор, на третьей — сменить некоторые детали. Теперь срок выпуска танков из ремонта зависел не от ремонтников, а от того, когда прибудут вагоны с запасными частями и деталями.
Верк, спокойный, уравновешенный, иронически смотрящий на жизнь Оскар Верк начинал нервничать. И было отчего: все его старания, энергия, организаторский талант могли оказаться израсходованными бесполезно. Правда, можно было снимать что-либо на одних машинах и ставить на другие этого типа, «лепить» из двух-трех неисправных танков один, готовый к бою. Но это была бы дьявольски неэффективная и непроизводительная работа, и такой вариант гауптман откладывал только на крайний случай. Теперь, кажется, откладывать надолго нельзя, слишком большой риск. Еще день-два Верк подождет. Но не больше... Вот тогда-то он и заставит иванов рвать жилы, будут работать от зари до зари. Только бы мастера выдержали.
Размышления Верка прервал стук в дверь.
— Да! — крикнул гауптман, полагая, что это кто-то из немецких мастеров.
Дверь приоткрылась, и показалась голова начальника караула полицая Тышли.
— Заходи, — скомандовал удивленный гауптман.
Тышля вскочил в комнату и торопливо закрыл за собой дверь, точно за ним кто-то гнался. Он явно был взволнован, на красном лице блестели капельки пота.
— В чем дело? Какой есть дело? — спросил Верк, не понимая, зачем он потребовался полицаю.
Тышля говорил по-немецки примерно так, как Верк по-русски.
— Я есть донесение. Очень важный секретный донесение. Рапорт.
— Рапорт? — ухмыльнулся гауптман. — Давай рапорт. Только не очень шнель. Мне надо слушать каждый слово. Давай.
— Заговор... — торопливо, заикаясь от волнения, начал Тышля. — Я раскрыл. Понимаете, группа из трех человек решила захватить танк. По-вашему панцер. Понимаете, захватить! Завести, сесть и уехать. Ту-ту!
Начиналась какая-то чертовщина. Уж не пьян ли этот Тышля? Глаза Верка сузились.
— Грабеж панцер?
— Как хотите, так и считайте. Грабеж, захват, похищение — все едино. Захватили бы и поехали. Ту-ту!
— Куда ту-ту? Ехать, куда ехать?
— Они мечтали податься к партизанам. В лес, к партизанам, к большевикам.
— Сколько их?
— Трое. Три человека.
— А как они будут управлять танком?
— Понимаете, у них есть книжка. Как это?.. Бух. Наставление. Инструкция. Они изучали книжку.
— Ты знаешь этих людей?
— Ну, как же. Не только знаю, я их захватил, арестовал, привел сюда.
— Привел?
— Да. Они в коридоре стоят. Показать главного?
Тышля оглянулся на дверь и продолжал с заговорщицким видом, перейдя на шепот:
— Между прочим, это сынок не кого-нибудь там, а начальника полиции Строкатова.
— Полицая Строкатова? — продолжал изумляться.
— Сын его. Да, да. В том-то и дело, господин гауптман. Папаша распинается перед вами, а сынок вон что надумал. Обратите внимание, может быть, и сам Строкатов того... — Тышля покрутил пальцами возле виска и злорадно ухмыльнулся. — Ненадежный, только на словах новый немецкий порядок поддерживает, а на самом деле...
«Этот Тышля пьян, несет вздор, — подумал Верк, — а может быть, просто шизофреник. Он ненавидит своего начальника и готов на все, чтобы сделать ему пакость. Впрочем... Впрочем, чего не бывает, партизаны проникают и в полицию. Занятно...»
— Давай!
Полицай нырнул в дверь и тотчас же вернулся, толкая перед собой плотного мальчугана лет тринадцати, который сердито озирался вокруг, но не проявлял каких-либо признаков растерянности и страха.
— Вот Тимур Строкатов. Собственной персоной. Это главный у них. Атаман всей шайки. Полюбуйтесь!
— Ну главный, ну и что? — презрительно взглянул на полицая Тимур.
Признаться, Верк был разочарован. Он не ожидал увидеть перед собой мальчика. Возможно, Тышля что-то напутал. Наверняка напутал. Если такой мальчик главный, то и все остальные из его «группы» такого же возрасти.
— Вот он не отказывается. Понял, что крутить нечего. Я ведь у него нашел эту книжицу. — И Тышля передал Верку растрепанную, захватанную маслеными руками книгу. Это было наставление по боевому использованию танка «тигр».
— Ты читал эту книжку? — удивленно спросил Верк.
— Да, господин офицер, читал.
— Зачем?
— Чтобы научиться управлять танком, — не задумываясь, простодушно ответил мальчик.
— Где ты взял книжку?
— Это не я. Это Васька Петренко мне принес, а он, говорит, в танке нашел. Ну, в общем, понимаете, как было. В тот день, когда танки со станции привезли, ну, нам, хлопцам, интересно было посмотреть их. Начали лазить, осматривать. Вот Васька и нашел книжечку. Мы ничего не взяли, только книжечку. Валялась... Грязная, растрепанная, а в ней рисунки. Тогда я подумал, ну, пришла мне в голову такая мысль, что неплохо будет, если я управлять танком научусь. И я начал читать книжечку, изучать.
— Ты знаешь немецкий?
— Ну, мы учили в школе. И сейчас я часто слышу... Словарь достал...
— Ты баки господину офицеру не забивай, — вмешался потерявший терпение Тышля. — Ты скажи, зачем тебе все это нужно было и к чему ты своих корешей подбивал?
— Я же говорил вам — к чему, — повернулся к нему мальчик. — Я вам толковал, ну, а вы свое. Вот папе расскажу все. Он еще с вами поговорит. Привязался...
— Куда хотел на танке ехать? — спросил Верк. — К партизанам?
— Да, к партизанам, — на этот раз конфузливо улыбнулся мальчик, словно стесняясь своей детской затеи.
— У тебя есть связь с партизанами? Ты знаешь, где они?
— Ну, где? В лесу они, конечно. Только вы, может быть, неправильно поняли. Мы не к партизанам ехать хотели, а на партизан. Ну, вроде как облава. Конечно, не всерьез, а игра, ну, баловство, в общем.
— Ты дурником не прикидывайся! — вскрикнул Тышля, обеспокоенный тем, что сынок Строкатова оборачивает все в шутку, переводит на детскую игру. — Разрешите, господин гауптман, других пригласить. Там есть один. Он все скажет.
Верка уже начала забавлять эта сцена, он кивнул головой.
Тышля снова юркнул в коридор и привел еще двоих. Они были чуть пониже Тимура и не такие упитанные, но выглядели для своего возраста молодцами.
— Гришка, а ну скажи господину офицеру, что тебе Тимур говорил, на что настраивал.
— А что? — начал черненький, с бегающими глазами мальчик. — Я скажу, скрывать не буду. Говорил, что, мол, давайте захватим танк и уведем его к партизанам. Я, говорит, научусь им управлять. А вы только будете сидеть, смотреть по сторонам.
— Вот дурак! — с искренним возмущением сказал третий. — Разве тебе так говорили? Хуже нет такими вот связываться. Недаром в школе самым плохим учеником был. Тебе говорили что: игра, война с партизанами. Так ведь никто партизаном не хотел быть. Все хотели быть немецкими танкистами. Одна форма чего стоит! Ну, Тимур и согласился партизаном быть. Чтобы игру не портить. А он вон чего порет.
— Сколько раз вы, мальчишки, заходили в танк, смотрели? — спросил Верк черненького.
— Один раз только. Когда привезли. Потом проволоку натянули, охрана. Не подступить.
— Ночью можно. Вы есть смелый мальчик.
Гришка Вареник даже свистнул.
— Ночью нельзя по городу ходить. Убьют. Меня мать за двери и то не пускает.
В общем, вся эта история не стоила и выеденного яйца, обычная мальчишечья забава. Тем не менее, Верк начал испытывать что-то похожее на страх: вот как все просто могло получиться... Нет, не эти мальчишки были опасны. Но ведь танк могли захватить взрослые. И что тогда? Попробуй останови его. Свободно могли бы угнать куда-нибудь в лес. Тем более, если б за это дело взялись партизаны. Вот тогда-то произошел бы колоссальный скандал. Да, в первую очередь досталось бы тем, кто отвечал за охрану. Но, конечно, попало бы и ему, начальнику рембазы. А пленные? Разве они не могут попытаться осуществить побег на танке? Им-то совсем легко. Среди слесарей-ремонтников есть танкисты и уж во всяком случае шоферы, трактористы, которые смогут управлять боевой машиной. Что стоит небольшой группе сговориться, вскочить в танк, закрыть люки и понестись по шоссе, сметая все по пути. Тогда скандал будет еще громче. Что же делать? Верк посмотрел на «атамана шайки».