— Вот, привели к вам одного… — неопределённо сказал начальник охраны, не утруждая себя подробностями. — Нониче, который его сдал, утверждает, что тот ещё злодей… Я-то сомневаюсь. Слишком уж хил этот молодец для злодея. Из покоев Нониче всю дорогу волочили его на себе, как вязанку дров — еле ноги передвигает. Лихорадит его. В общем, подумал я, подумал, да и решился вам его показать. В каземат всегда бросить успеем. Да и злодеи — это, по последнему распоряжению короля, в первую очередь по вашей части.
Золдан с интересом посмотрел на военного:
— Ну, заинтриговал, заинтриговал… Вводи. Побеседую.
Маг встал и направился к окну — привычка, выработанная годами. Конечно, это было не то окно, в которое он смотрел много лет назад, когда привели мальчика, но…
— Здравствуй, учитель, — услышал Золдан за спиной знакомый голос.
Чародей повернулся и почувствовал, как заходится сердце. Его мальчик, нет, уже зрелый красивый мужчина, стоял в дверях. Стоял, пошатываясь от слабости.
— Мальчик мой, — прошептал старый маг и, сделав всего пару шагов, обнял, наконец, того, по ком столько лет болело отцовское сердце.
Торой сидел на полу перед огромным камином и смотрел на огонь. По спине, нет-нет, да сбегали ручейки холодного липкого пота. Золдан устроился в своём излюбленном кресле и задумчиво курил длинную трубку с тонким прямым мундштуком. Изредка старый волшебник бросал полный тоски взгляд на бледного измождённого наперсника.
Вот и закончилась отчаянная чародейная игра. Королевский маг с унынием вспоминал все те перипетии, которые привели к неминуемому крушению множества надежд…
Выйдя из-под контроля мудрого наставника, талантливый воспитанник принялся направо и налево творить глупости. Началось всё с того, что он самым безответственным образом пропустил три Магических Совета подряд. И что за демон тогда в него вселился? Будто назло всем запретам ударился непутёвый юноша в малопонятный разгул. И это — зная, что, если хоть кто-то из членов Совета не является на заседание, ни одно, вынесенное на общем собрании решение, нельзя считать принятым. Нет кворума, выражаясь научно.
Затем Торой вообще пропал из поля зрения магов, так умело спрятавшись (благо, способностей было не занимать), что почти два года чародейные мужи ломали головы над этой странностью. Уж они его как только не искали, а всё напрасно. Золдана разбирали злость и обида на обнахалившегося ученика и, в то же самое время, гордость за его талант. Впрочем, гордиться пришлось недолго, ибо Магический Совет своим брюзжанием едва не свёл старого волшебника с ума — попрёки, обвинения, равно как и соболезнования (что, по чести сказать, были в сотню раз неприятнее) щедро сыпались на Золдана со всех сторон.
Однако это ещё были только цветочки. Урожай «ягодок» созрел спустя два с половиной года, когда молодой маг объявился-таки в сопредельном королевстве, где и был уличён в сношениях с Гильдией Чернокнижников. А уж это совсем недопустимо — член Великого Совета в рядах чёрных магов! Нонсенс, и только. Да, много камней тогда упало в огород Золдана…
Но даже и после этого растрачивающий себя в скандалах Торой не угомонился. Был ряд весьма ловких делишек, провёрнутых в соседних королевствах. Ну и, наконец, совсем неслыханная дерзость — участие в обряде Зара… Что стало последней каплей.
Тороя в Совете не любили в принципе — за чрезмерное себялюбие. А он то и дело подбрасывал злопыхателям новые поводы для сплетен. Но обряд Зара — это было уже через край. Безнаказанная наглость молодого мага превзошла все мыслимые и немыслимые границы.
«Я вам говорил! Я предупреждал! — визжал на очередном заседании (проходящем как всегда в отсутствие Тороя) главный оппонент Золдана — Яктан. — Я говорил, что этот нахальный щенок наломает дров. Но тако-о-о-ое!!!»
Самое унизительное для учителя «нахального щенка» заключалось в том, что его противник попал в точку. Никакими объяснениями оправдать поступок Тороя было нельзя. Вместе с Золданом, кривя красивый рот, молчал и Алех, невозмутимо перебирая в холёной руке магические чётки. А что тут скажешь? Яктан тем временем носился с развевающейся бородой вдоль овального стола Залы Собраний, сыпля обвинениями. Седовласые маги слушали внимательно и, самое опасное, дружно кивали…
«Что возомнил о себе этот щенок? — надрывался Яктан. — Довольно мы шли у него на поводу! Я состою в Совете тридцать лет и не припомню ни одного мага, которому было бы предоставлено столько поблажек! Может, хватит благоговеть перед этим нахалом, Сила его побери!? Да, я понимаю, отчего Золдан носится со своим любимчиком, как с писаной торбой! Ещё бы, самый могучий маг последних столетий попал ему на воспитание! Какой волшебник не мечтает о таком преемнике? Вот только где этот преемник? Где? Очернил имя своего учителя, поставил под угрозу его репутацию и авторитет, а сам без зазрения совести спутался с чернокнижниками!»
Золдан скрежетал зубами, но всё-таки молчал. Сегодня он никак не мог защитить ученика. Встань сейчас пожилой маг с очередной оправдательно-просительной речью, и его съедят заживо прямо здесь — в центре Залы Собраний.
Да, обряд Зара — это уж точно чересчур. И зачем только Магический Совет в своё время пошёл на поводу у чернокнижников?
Около трёхсот лет назад, аккурат после многолетних кровопролитных междоусобных войн, разожжённых магом Аранхольдом, немало сильных волшебников отошли в Мир Скорби (кто-то в битвах голову сложил, кого-то при помощи магии умертвили), остались молодые и неопытные. Это сыграло на руку чернокнижникам и ведьмакам. Вся нечисть решила разом воспрянуть. И то верно — когда ещё такая удача выпадет? Пока маги не могли оказать достойного сопротивления, следовало силой занять места в Совете, чтобы тем самым перетянуть бразды правления в руки своей шайки. Само правление чернокнижникам, может, было и не нужно, но как упустишь такую дивную возможность отыграться за годы и столетия гонений?
Казалось бы, побоище было неизбежно. Среди магов, конечно, ещё оставались опытные воины, которые сумели бы дать достойный отпор чернохитонщикам, но Аранхольдовы междоусобицы так обескровили Совет, что любая битва могла стать для него последней. Чернокнижникам тоже не особо улыбалось лезть в драку, тем более что из-за постоянных казней и гонений среди них редко попадались колдуны старше девятнадцати-двадцати лет. Иными словами — ни опыта, ни сил, ни знаний. Да и в политику в девятнадцать лет не каждый захочет соваться, мало кому в таком возрасте интересны Советы — сколь бы ни были они магические — и собрания — сколь бы ни были они волшебные.
И вот, нашёлся среди молодых колдунов один довольно посредственный, но весьма находчивый некромант по имени Витам. Именно он и предложил Совету, мол, чернохитонщики не лезут во власть, а им за это дают право на безвозмездное проведение раз в двадцать пять лет обряда Зара — проникновения в Мир Скорби.
Обряд этот, сложный не только по своему проведению, но и по количеству расходуемой Силы, позволяет самому могучему из чернокнижников войти в Мир Скорби, дабы расширить круг своих знаний и умений, а то и поговорить (если хватит силёнок) с кем-нибудь из почивших. Казалось бы, всё невинно, но именно за счёт таких «путешествий» чернокнижники оттачивали мастерство и, соответственно, набирали Силу. Если раньше за подобные происки некромантов безжалостно умерщвляли, то после заключённого соглашения, обряд стал вполне официальным и ненаказуемым, да ещё и таким частым… Один раз в поколение — очень щедрый подарок. Но торговаться, увы, не позволяли обстоятельства.
Такой высокой ценой Совет был спасён от чернохитонщиков. Договор подписали и скрепили магическими рунами обеих сторон. И, конечно, нарушать его, до поры до времени, было невыгодно никому.
А теперь представьте — спустя много лет после этих событий, талантливый ученик Золдана Торой вдруг вступает в какие-то странные отношения с Гильдией. И каков же был шок Совета, когда в очередном обряде Зара (будь он трижды неладен) принял участие Торой — Белый маг, поднаторевший тайком в чернокнижии! Сильнейший волшебник из рождавшихся в последние столетья! И этот волшебник не только проходит всю процедуру посвящения в некромантию, но и успешно опускается в Мир Скорби. И как красиво! Почти на сутки!
При этом двадцать сильнейших некромантов и чернокнижников при помощи бешеного количества скопленной Силы удерживают мага в мире мёртвых, а когда он возвращается, едва ли не падают бездыханными. Он же возникает в мире живых и, пока обессиленные колдуны валяются ничком, изящно делает ноги.
Так нахально провести некромантов не удавалось никому. Поэтому неудивительно, что Тороя искали для расправы. Началась настоящая облава. И, если бы молодой наглый волшебник не умел так ловко запутывать следы, одна Сила знает, что бы с ним сотворили. Теперь талантливого мага-выскочку ненавидели все (как говорится — и наши, и чужие), а не один только Магический Совет.
Кстати, о последнем. Разумеется, волшебники не ограничились одним только исключением своенравного неуправляемого чародея из Совета. Была предпринята очень сложная, муторная и трудоёмкая процедура низложения — Тороя лишили возможности использовать Силу. Последний раз подобную процедуру производили триста шестьдесят семь лет назад, когда был низложен Рогон. Но того-то хоть было за что…
Разумеется, к яростным протестам Алеха и Золдана Совет не прислушался. Не спасла демагогия.
Главной же загадкой был и оставался странный поступок молодого волшебника в отношении чернохитонщиков. Почему он так бесстыдно обманул их? На этот вопрос не могли ответить ни некроманты, ни маги, ни сам Золдан. Что творилось в голове у Тороя, для всех так и осталось тайной.
Но вот Золдан с трудом вырвался из плена воспоминаний и в очередной уже раз посмотрел на греющегося возле камина пленника. Беглого мага, которого старый чародей по закону должен передать в руки палача за содеянные преступления.