А от автоматики сразу же последовал ряд немаловажных уточнений. Количество людей – пять. Пол всех особей – мужской, но с оговоркой «точная идентификация по внешним признакам затруднена». У четверых максимальная масса тела – не более 42 кг (что же это, блин, за задохлики?), а один (тот, у которого метка была зелёного цвета) весил около 70 кг. Оружие – холодное у всех пятерых. У одного, дополнительно, ещё и «укороченное, двухствольное, бескурковое, охотничье, дробовое ружьё калибра 12х70 мм». Ага, это у него не иначе как обрез из какого-то охотничьего ружья 12-го калибра, самого распространённого в тогдашнем СССР «невоенного» оружия. Ладно…
Судя по расположению выдаваемых «ИКНС» отметок, один из пятерых находился в стороне (метрах в двухстах) от основной группы. Скорее всего наблюдал за обстановкой или сидел в засаде. А вот трое, обступив четвёртого, что-то такое делали с ним. Оказывали помощь раненому приятелю (а как ещё тогда объяснить зелёный цвет его метки?) или что-то ещё? Автоматика с объяснениями затруднилась, а я предположил, что эти пятеро скорее всего какие-то поисковики-охотники на тропе войны. Так сказать, тусканские рейдеры из здешних берёзовых лесов. И, кстати, получалось, что именно этот «коллектив» и мог, как не фиг делать, спугнуть волков, поскольку звери пришли как раз откуда-то с той стороны.
Ну что, ни малейших иллюзий насчёт возможной встречи с местными аборигенами я не питал. Даже полоумному понятно, что человеки, находящиеся на стадии изрядного одичания (а у них тут десять лет был чистой воды дарвинизм, в смысле «выживание любой ценой»), будут стараться увидеть и напасть первыми, после чего в лучшем случае обобрать чужака (то есть меня) догола, а в худшем – освежевать и съесть. Однако даже с учётом всего этого мне всё-таки очень хотелось посмотреть на тех, кто выжил после атомной войны, а если повезёт, ещё и поговорить с ними. Поэтому я нагрузился и медленно пошёл в ту сторону. Лишь бы они не дали стрекача до моего появления, кто знает, что у них вообще на уме?
Однако местоположение неизвестных в течение примерно часа, пока я шёл в их сторону, совершенно не менялось. Что, честно говоря, показалось мне несколько странным…
И по мере моего приближения к этим «братьям по разуму», «Вервахт» выдал некоторые другие, весьма ценные подробности. Получается, чем ближе до объекта, тем лучше он работал, интересно, чёрт возьми.
Хотя при всём при этом попытка прослушивания звукового фона (эта опция в «ИКНС» «включалась» по желанию, стоило лишь захотеть) не дала ничего – я слышал лишь непонятный шум и никакой человеческой речи…
В частности, умная автоматика определила холодное оружие неизвестных как «ножи» и «метательное оружие, возможно, копья». А единственное, имевшееся у них на руках огнестрельное оружие оказалось «неисправно, с вероятностью 85 %». Спрашивается, а что именно в нём может быть неисправно?
В общем, приблизившись к ним менее чем на километр (если это охотники в первобытном стиле, странно, что они меня до сих пор не засекли), я тщательно замаскировал рюкзак и второй автомат (как я успел заметить ещё в прошлые разы, их местонахождение «ИКНС» автоматически отмечал приметной, ярко-синей меткой).
На всякий случай я достал из рюкзака флягу с коньяком, пачку трофейных «Лаки Страйк» и коробку спичек. Рассудив, что это, пожалуй, может пригодиться для знакомства и стихийного бартера, я нацепил флягу на поясной ремень, а курево и спички рассовал по карманам галифе. Ну и далее, натянув поверх гимнастёрки американский бронежилет и взяв автомат на изготовку, я двинулся в их сторону, стараясь не сильно шуметь и выйти в точку встречи с таким расчётом, чтобы видеть всех, включая того, кто сидел в секрете. В общем, четверо должны были оказаться прямо передо мной, а пятый – несколько левее.
Судя по всему, хотя между нами было несколько сотен метров, меня они по-прежнему не видели, тоже мне, охотники из дикого леса, любой зверь давно бы учуял или услышал чужого, а этим хоть бы хны…
Укрываясь за попадающимися на пути зелёными насаждениями, я сумел приблизиться к ним меньше чем на сто шагов. И даже в этот момент автоматика какой-то встречной движухи с их стороны не засекла. Уже видя за листвой впереди себя неясные силуэты, я осторожно выглянул из-за кустов и увидел следующую картину: на поляне или прогалине посреди живописного леска два очень тощих субъекта в тёмном пинали ногами лежащего в траве третьего, который был явно крупнее их и одет во что-то более светлое. В руках у них было что-то, отдалённо похожее на копья. Но жертву этими самыми копьями они не кололи, а только воинственно размахивали ими.
Ещё один столь же тощий мудила в тёмном стоял чуть в стороне и, похоже, руководил процессом, держа в руках обрез двухстволки, даже издали выглядевший очень ржавым и неухоженным.
Интересно, что процесс избиения практически не сопровождался какими-то осмысленными звуками. Они ничего не говорили. Лишь тот, которого били, при каждом ударе издавал жалобно-всхлипывающие стоны, а двое палачей просто деловито сопели. Похоже, утомились, сердешные. То есть теперь стало понятно, что за посторонние шумы выдавала автоматика при приближении – попробуй отличить сопение человека от сопения барсука, да ещё и на фоне звуков леса…
Присмотревшись, я начал различать и кое-какие детали. Н-да, выглядела вся эта группа специфически и, мягко говоря, непрезентабельно. Хотя это же постатомный лес, а не комсомольское собрание в кулинарном техникуме…
Ну, то есть избиваемый смотрелся ещё туда-сюда – плешивый, но заросший по грудь густой спутанной полуседой бородой, относительно упитанный мужик в желтовато-серой рубахе и таких же штанах (что, до исподнего раздели?), босой. На лице свежие синяки, левый бок рубахи очень густо залит красно-коричневым. Ну да, насчёт ранения, это я угадал. Только вот перевязывать раненого они явно не собирались, скорее, наоборот – добивали…
А вот в облике остальной, мелкоуголовной троицы было что-то общее. Во-первых, все они были очень тощие и мелкие. Не знаю, сколько им было реально, но на вид лет по пятнадцать-шестнадцать максимум. Путали меня в плане опознания только их длинные, неряшливые волосы торчком (как говорили когда-то, причёска в стиле «взрыв на макаронной фабрике»), но при этом за молодость говорило ещё и отсутствие мощной мужской растительности на их грязных, щербатых физиономиях – лишь клочковатая щетина, образующая пошлое подобие бородёнок.
Одеты все трое были в какие-то грязные великоватые обноски. Тот, что с обрезом, был в пиджаке с оторванными рукавами поверх продранного на локтях серо-синего свитера. Один из пинавших невезучего бородатого был в драном ватнике на голое тело, а его напарник – в широченной, покрытой чёрными и коричневыми пятнами рубахе землистого цвета, навыпуск.
Штаны у троицы тоже были великоватые, обрезанные или оторванные чуть ниже колен (ну да, по лесу шляются, вот и пообносились) с многочисленными разнокалиберными дырами на разных интимных, и не очень, местах. У ватниконосца его рваные штаны были подпоясаны толстенной верёвкой…
На ногах у счастливого обладателя обреза были весьма ветхие и грязные резиновые сапоги тёмного оттенка, с криво обрезанными до минимума голенищами. Оставшиеся двое в качестве обуви имели нечто тряпично-верёвочное, обматывавшее ступни до щиколоток и заставившее меня живо вспомнить разные там «опорки» и «онучи» из реалий позапрошлого века. Именно ветхость обуви, похоже, не делала их пинки особо фатальными для избиваемого. А с другой стороны, если они живут в лесу и молятся колесу, то почему тогда босиком не ходят? Загадка…
Что ещё можно было сказать про их внешний вид? У всех троих через плечо были грубо сшитые из непонятно какой ткани (мне показалось – мешковины) здоровенные сумки, заставлявшие вспомнить торбы нищих на старинных картинах. Любопытно, что это, кажется, был единственный относительно единообразный для этих типусов предмет одежды и экипировки…
А их «копья», при более подробном рассмотрении, были просто лезвиями от каких-то ножей, насаженными на длинные, не оструганные жерди, с использованием верёвок и, кажется, даже мочала. В старые времена в нашем отечестве подобное оружие вроде бы именовалось «рогатина», и отдельные затейники хаживали с таким даже на медведя…
Решив не ждать далее (какое вообще удовольствие их разглядывать?) и держа их на прицеле (ремень автомата через правое плечо, левая рука на цевье, правая на спусковом крючке), я вышел из укрытия, то есть из-за кустов…
Спрашивается, с чего начинать диалог? Предложить шоколадку, которой у меня с собой нет, или коньяку, который у меня с собой есть, а потом спросить, где тут прячутся коммунисты и евреи, в стиле немецко-фашистских захватчиков? Не, не поймут. Консенсус не сложится. Да и какой смысл? Вроде эмпирический опыт столетий подсказывает, что с дикарями не надо даже пытаться разговаривать нормальным тоном – они этого не понимают и неизменно принимают за слабость…
– Эй вы! – громко вопросил я, медленно приближаясь к троице. – Чего хулиганите, суки?
По-моему, подобный вопрос в данном случае был не худшим вариантом для завязки разговора. Не дорогу же в библиотеку мне у них спрашивать?
Обрезодержатель и остальные двое разом перестали бить бородатого и обернулись в мою сторону. Бородатый тоже поворотил башку в мою сторону, и стало видно, что у него от страшного удивления прямо-таки отвисла челюсть.
Сократив расстояние между нами вдвое, я остановился. Присмотрелся к их физиономиям и, честно признаюсь, ребята, мне стало страшно. Столь пустых глаз я, пожалуй, не видел ещё никогда. Ничего-то в них не было, кроме совершенно безумной злобы, даже давешние волки смотрели на меня куда более осмысленнее. При этом у одного из драчунов (того, который в рубахе) на месте правого глаза была какая-то, неровная, котлетообразная, красноватая блямба (выбили и как попало заросло?).
Сквозь толстый слой грязи и пыли на волосах, одежде и коже было видно, что их рожи и руки были покрыты какой-то отталкивающего вида коростой (то ли следы старых ожогов, то ли какая-то кожная болезнь), но самое главное было не это.