Я поднял автомат к плечу и тут услышал его тонкий крик, почему-то прокричавший в совершенно германовско-киношном стиле:
– Дяденька-а!! Не стреля-яй!!! Не надо!!!
– Ах ты пакостник, ублюдок, недоросль… – процитировал я вслух из другого кино. Хотя вряд ли он меня услышал, да и «игрушку» свою этот дурак уже бросил.
Я выстрелил. Бронебойная пуля вошла ему в середину спины, пробив тело насквозь. Он кувыркнулся в траву, издав тонкий и какой-то нечеловеческий вопль.
И тут же, не дожидаясь каких-либо ответок, я повернулся и вогнал ещё две пули в красные метки, затаившиеся за забором. Не дай бог, оставшиеся лиходеи успеют сообразить, в чём дело, и начнут делать глупости…
А потом, без паузы, я сделал ещё один выстрел в оказавшуюся рядом с ними зелёную метку, навечно успокоив, за компанию с ними, соглядатая. Как говорится, чтобы неповадно было…
Всё. Больше живых мишеней передо мной не было. Стрельба, конечно, вызвала в деревне какую-то нервную и визуально не заметную в ночи движуху, но пока всё это было далеко, и абсолютное большинство пейзан обозначились зелёным цветом. Стало быть, с оружием у них тут действительно не очень…
Не теряя времени, я вернулся в медпункт, перешагивая через не остывшие тела.
Нет, никаких поползновений к сопротивлению не обнаружилось. Первым делом я выкрутил запалы из гранат и убрал их в рюкзак. Потом надел прямо поверх бронежилета кожаную куртку и влез в лямки тяжеленного рюкзака. Далее включил фонарик и заглянул в соседнюю комнату. Зоя, прикрыв руками голову, скукожилась за печкой. Похоже, совершенно справедливо полагая, что я убью и её.
– Я так понимаю, что спокойно жить тебе теперь здесь не дадут, – сказал я, когда она подняла на меня испуганное лицо (в глазах стояли слёзы). – Послушай меня. Там на койке лежит пистолет «ТТ». Рядом на тумбочке две пустые обоймы. Патроны из них в ящике тумбочки. Короче, разберёшься. Считайте, что это вам как бы компенсация за этих покойников. Можешь пистолет себе оставить или отдать этой вашей старой дуре. И передай, что не я это начал, не полезли бы – я бы не стрелял, и все остались бы живы. Так нет, вы все желаете хоть что-то урвать на халяву… В общем, прощевайте. Стрелять в меня лучше не пытайся, как я бью по движущимся целям в темноте, ты видела, а днём я делаю это ещё лучше. Я ухожу. Идти за мной тоже не советую, вам же хуже будет. Я разбираться не буду – просто завалю. И ещё, передай своей старостихе, что я сильно разочарован. Следующий, кто сюда придёт, точно устроит вам картину маслом, под рабочим названием «Расстрел парижских коммунаров у ближайшей стенки на кладбище Пер-Лашез». Особенно если его так же встретят… А ещё передай, что будущего у вас теперь точно нет. Совсем никакого…
С этими словами я вышел из медпункта, спустился с крыльца и тут же направился вон из деревни настолько быстро, насколько позволял груз.
Может, и не стоило оставлять ей этот «утешительный приз», но вдруг у той, перебитой мной вчера, банды есть какие-то друзья-заединщики, которые решат отомстить? Пистолетик-то приметный…
Ну а отдельно «ТТ», отдельно патроны и отдельно обойма – это старый трюк нелегальных розничных торговцев оружием из 1990-х. Так обычно делали, чтобы тебя самого, при передаче оружия, второпях не грохнули или не грабанули, угрожая твоим же стволом. Ведь заманчиво же и ствол заполучить, и деньги сохранить. А эта мезозойская Зоя пистолет точно быстро не зарядит…
В общем, уйти мне удалось чисто, благо я начавшийся в Ядовино шухер видел прекрасно, заранее предугадывая, кто из них куда идёт, бежит или прячется. Я ни с кем не пересёкся и растворился в летней ночи, двинув по высокой траве туда, куда собирался – на север.
«А солдатика замучила тоска. Он стрельнул в себя и больше ни при чём».
Глава 3. Дорога туда, где нет ничего. Отшельник Лёха, а также тени прошлого и дурацкие выдумки, которые нас обычно убивают
Ну, совсем дураками ядовинские пейзане всё-таки не были, и по горячим следам, ночью, вслед за мной никто не кинулся. Согласных по доброй воле подставляться под мой огонь придурочных героев среди этих селюков явно не нашлось. Особенно после того, что я им устроил накануне.
Автоматика присутствия погони на хвосте упорно не показывала, и потому путать следы я начал далеко не сразу.
Сначала, отойдя от негостеприимной деревни километров на шесть-семь, я скинул рюкзак и бронежилет и до утра отлёживался в каком-то заросшем кустами овражке. Даже удалось немного поспать, несмотря на присутствие целой воздушной армии комаров, но к ним я уже понемногу привык. Мне бы, дураку, какой-нибудь антимоскитной химией заранее запастись, однако кто же знал? Сигареты, спички, колбасу, яички взял, но кое-что, как обычно, забыл…
Ну а после рассвета, когда я очухался, умылся из фляги и позавтракал, пожевав прессованного мясца с галетами из трофейных запасов, чёртов «Вервахт» вежливо предупредил о том, что в мою сторону уже таки идут. Конечно, до неизвестного «идущего на смерть» было почти пять километров, но, как говорится, сам факт. Всё-таки примитивная вещь человеческая психология…
Конкретно, по описанию «ИКНС» это оказалась некая особь женского пола весом 37 кг, вооружённая «7,62-мм самозарядным пистолетом производства СССР», количество боеприпасов в котором автоматика на предельном расстоянии показать не сумела. Что-то во всём этом, и в человеке, и в пистолете, было смутно знакомое… Неужели Зою с мезозоя послали убить меня ради искупительного исправления ночного афронта? Или она сама вызвалась? Притом что ночная попытка ликвидации меня была ну явно не её инициативой? Или это всё-таки не она?
Ответить на подобные вопросы можно было, только увидев эту героическую личность воочию. Поэтому, взвалив на плечи уже начинающий раздражать меня рюкзак (а что делать, я здесь король ровно до того момента, пока есть патроны, а без них меня очень быстро соплёй перешибут), я медленно пошёл на север.
Пейзаж в основном был прежним. Холмы и бугорки с перелесками, где не было ничего, кроме бесконтрольно разросшейся за десятилетие травы и кустарника. Осот и репейник были столь мощными, что напоминали не сорную траву, а небольшие деревца. Может, дело ещё и в повышенной радиации?
Пока шёл – придумал некий, простейший план действий. Я рассудил, что самое полезное в моей ситуации – это спокойно подождать преследовательницу где-нибудь в укромном месте, а там уже решать насчёт дальнейшего.
Как неизвестная (или всё-таки известная?) баба решилась на подобное – вообще не понимаю. Если припугнули, то чем? Чего такого можно пообещать жителю постатомной дыры? Опять что-нибудь в индейско-фениморско-куперском стиле? Если согласишься, убьём быстро, а если нет – умрёшь медленно?
Собственно, как она вообще собиралась отслеживать мой маршрут – непонятно, не с помощью экстрасенсорных способностей же? По идее, даже у нас, в царстве виртуальной реальности и высоких технологий, любой дурак знает, что при наличии вокруг бесконтрольно наросшей за десяток лет травы в половину роста человека, подобное крайне сложно, если вообще реально, ведь если пройти по траве всего один раз, то следов она не сохранит, это ещё разные классики жанра подмечали. Чтобы человеческие следы хоть как-то проявились в траве, по ней надо ходить долго. Собственно, от этого и образуются разного рода тропы и тропинки.
Тут только на чистой неаккуратности и невнимательности можно спалиться – если, к примеру, где-нибудь ветку при движении ненароком сломать или демонстративно наступить в говно или в муравейник. Но не в условиях, когда кругом заросли этой самой травы…
Так что, скорее всего, эта странная баба идёт за мной, руководствуясь вовсе не моими конкретными следами, а всего лишь примерным направлением движения, о котором я проговорился накануне и, в общем-то, специально. А про это в деревне знали всего четверо, одна из которых уже покойница. И если это действительно так, значит, за мной увязалась либо Зоя, либо другая баба, присутствовавшая на вчерашнем «историческом заседании» в медпункте. Старостиха «Дядя Ваня» категорически отпадала прежде всего в силу явного несоответствия её «массогабаритных характеристик» данным автоматики…
И отправить за мной этакую вот, более чем странную, «погоню» могли прежде всего не затем, чтобы убить вашего покорного слугу и забрать то, что у меня с собой. Ведь их хитромудрая начальница, кажется, верит (а зря) в то, что я знаю, куда иду, а значит, имею некоторое представление о каких-либо запасах, складах и прочих, как она давеча выражалась, «захоронках» на моём маршруте. Ну да, как же, «а вдруг найдётся добрый дружок, что от дождя и ветра, на глубине два метра, заныкал мешок…». Наивная вера в то, что даже в этом пережившем собственную гибель мире ещё можно найти хоть что-то полезное. Если не пресловутые молочные реки в кисельных берегах, то хотя бы оставленный некими добряками-альтруистами из прошлого забытый подвал, набитый мукой, солью и хозяйственным мылом. Только где они, эти «пещеры Али-Бабы»? Кто потерял? Что, недостаточно было объяснений тех, невнятных якобы «представителей власти», с дурацкими бумажками? Они же сказали, ясно и неоднократно – ну нет тут больше ничего и нигде. Или, как всегда, лучше верить в то, что все всё врут, а вы на их фоне самые хитрые и умные, а потому достойны получить главный приз в этой дебильной и давно отменённой лотерее с суперигрой и джекпотом?
В общем, оставалось установить личность идущей за мной бабы и тем самым подтвердить некоторые догадки. На всякий случай я сделал на местности несколько дополнительных и необъяснимых «крюков». Если преследовательница действительно такой уж крутой следопыт и способна каким-то образом находить в траве отпечатки моих подошв, она неизбежно повторит все эти круги и восьмёрки.