– То есть они терпеливо ждали, пока ты здесь кровью истечёшь?
– Наверное…
Ну если их, уже мёртвый, арбалетчик бил по движущейся мишени, да ещё и ночью, сильно точной его стрельба не могла быть в принципе…
– Эх, какие же вы все идиоты! – сказал я на это. – Вот даже я не хотел никого убивать, а что в итоге? Только этим и занимаюсь! Вразумляю особо заблудших методом скоростной отправки на тот свет! И это при всём при том, что мне ни хрена не понятно – за что вы здесь столь легко и непринуждённо гибнете? Ведь и так народу, считай, совсем не осталось… Ведь я ясно сказал твоей старостихе – ну нет здесь ничего и идти тоже особо некуда. И раз я говорю, значит, знаю. Десять лет – это, милая моя, срок. За это время любое железо заржавеет, патроны отсыреют, консервы протухнут, а топливо загустеет или испарится. То есть всё, что имеет хоть какую-то реальную ценность, давным-давно или испорчено, или растащено и промотано, для нужд скромного, постатомного быта… Поэтому дам тебе бесплатный совет на тот случай, если тебе всё-таки посчастливится выбраться живой из сегодняшней передряги – не надейся найти что-то полезное для себя в шаговой доступности. Я так понимаю, вы всю здешнюю округу ещё во время Длинной Зимы, когда у вас что-то ещё вполне себе ездило, прошерстили вдоль и поперёк. Поэтому лучше попытайся найти где-нибудь исправный самолёт. Чего-нибудь немудрящее и винтовое, вроде «Ан-2», «По-2» или «Як-12». Причём «Ан-2» тут предпочтительнее, он крупнее и дальность у него побольше. Правда, это подразумевает обязательное наличие тех, кто умеет на этом самолёте летать и чинить его, то есть лётчика и механика, а также горючего, запчастей и ещё много чего. Я понимаю, что эта идея может показаться фатально дурацкой, поскольку самолёт в здешних условиях – это сплошные проблемы. Но, с другой стороны, только это теоретически может позволить таким, как ты, то есть тем, кто не оскотинился окончательно и пытается как-то жить, а не просто существовать, заглянуть чуть дальше собственного носа. Тем более что ногами здесь особо никуда не дойдёшь, а наземный транспорт тоже в основном кончился. И если где-нибудь на этой планете и осталось хоть что-то интересное, находится оно очень далеко. Конечно, на западную часть СССР упало больше всего атомных бомб и там искать бессмысленно, но в остальном, возможно, всё не так уж и безнадёжно. Хотя за реальный успех таких поисков сейчас вообще никто не поручится – даже самое распрекрасное правительственное укрытие могло продержаться десять лет только при наличии автономного атомного реактора, но такие бункеры до начала этой войны, насколько я знаю, не строили не только у нас, но даже и у противника. Понимаешь, о чём я?
Зоя кивнула. То есть, судя по всему, будем надеяться, действительно поняла. Хоть что-то…
Если честно, это я ей на всякий случай изложил один из возможных вариантов собственных действий. Лично для меня исправный самолёт (починить его я бы точно не смог, а вот заправить, запустить движок и взлететь – вполне) здесь многое бы упростил. Подняться в небо, посмотреть сверху на этот погибший мир, а уж потом можно было бы, плюнув на всё, спикировать до самой земли, как камикадзе… Красиво, мать его так… Но где же его взять, этот самый исправный самолёт? Честно сказать, я очень рассчитывал найти где-то здесь тот самый «Бартер-Таун» в лице «бывшего авиагородка» (ведь там, где уцелели лётчики, могли сохраниться и самолёты), однако вместо этого попал в зону сплошных пожарищ, что автоматически переводило информацию о пресловутом авиагородке в разряд сказок и легенд…
Ну да, это я здесь ненадолго, а вдруг кому-то другому всё же повезёт? Хотя, с другой стороны, возможно, я опять, вольно или невольно, раздувал очередной миф, коварно возбуждая в уцелевших людях веру в то, чего давным-давно не существует. Отыскать с помощью воздушной разведки некий уцелевший среди всеобщего распада «оазис» (хотя для склада боеприпасов или консервов это слишком громкое название) – в этом есть что-то религиозное, в духе поисков Святого Грааля (понимаю, пример затасканный, но тем не менее)… Однако говорить об этом вслух я, разумеется, не стал…
– Кстати, можешь радоваться, – сказал я вместо этого. – Получается, что ваши вожди послали тебя на убой вовсе даже не зря. Потому что метрах в двухстах, прямо за твоей спиной, неожиданно обнаружилось какое-то довольно странное подземное укрытие. Подземелье или бункер, уж не знаю, как его точнее определить. Антенну сверху видишь? Вон ту, ржавую, дуру?
– А это точно антенна?
– Эх ты, темнота. Ты что же, реально первый раз здесь?
– Да. Но ядовинские мужики как-то говорили, что раньше несколько раз встречали где-то здесь вооружённых людей, вроде бы даже похожих на военных. А двое наших как-то пошли сюда и пропали с концами…
– Как интересно… И когда это было? – уточнил я. Этого было мало, но всё-таки кое-что, хотя бы в плане истории этого, случайно обнаруженного, укрытия…
– Последний раз года два назад, осенью…
Вроде бы она не врала. Хотя даже если и врёт – какая теперь разница?
Я вставил извлечённый из рюкзака полный магазин во второй автомат и молча протянул «АКМ» ей.
– На, считай, заслужила. Знакома с этой машинкой? Стреляла когда?
– Последний раз – ещё Длинной Зимой, когда с военными в рейды ходила, – ответила она, но автомат в руки не взяла, просто положила рядом. Явно побоялась, учитывая мои прошлые заявления…
– Замечательно. Тогда разберёшься. Значит, так. Теперь вот что – сиди тут и не отсвечивай. А я пошёл искать какие-нибудь входы в это чёртово подземелье. Постараюсь проникнуть внутрь, хотя сильно подозреваю, что мне это может очень дорого обойтись. В остальном, пока охраняй моё движимое имущество и стреляй по всем, кроме меня. По мне не пытайся, поскольку я всё равно убью тебя раньше. Не забывай, что я человек не простой и всё вижу – таких, как я, на этой планете больше не делают… А если я не вернусь – ты это, скорее всего, услышишь, поскольку при этом явно будет очень много шума. Ну а в случае, если я действительно исчезну с концами, этот замечательный рюкзак, со всем, что в нём лежит, завещаю тебе. Поверь, в нем есть много чего интересного. И ты сразу станешь вольной царицей и барыней-сударыней-дворянкой в одном флаконе, самой богатой невестой на сотни вёрст вокруг. И сможешь устроить себе шикарную свадьбу с приданым. Короче говоря, если я не вернусь до темноты – живи как сумеешь, меня не дожидайся. Аркадия Гайдара читала?
Она молча кивнула.
– Молодца. Ну тогда пока покайфуй немного…
И с этими словами я вколол ей в левую раненую руку заранее приготовленный белый шприц-тюбик.
– Ай, вы чо?! – охнула при этом Зоя.
– Да не ссы, это всего лишь обезболивающее, вполне безвредное, – пояснил я, видя, как она пытается что-то сказать, но почти сразу же впадает в сонное состояние (сутки пробегавшему по пустошам, истощённому и раненому организму сильно много не надо) и откидывается на расстеленный в траве дождевик. Ну всё, дело сделано… Сомлела, делегатка фигова, мужем не битая, но врагами, что характерно, уже стреляная…
Спросите – зачем я это сделал? Согласен – сам всё время ловлю себя на нелогичности и осознании того, что жизнь в целом не очень честная штука.
А отключить девочку стоило хотя бы для того, чтобы не задавала глупых дополнительных вопросов, на которые я всё равно ничего умного не отвечу, поскольку неизбежно придётся врать. А ещё – чтобы не имела соблазна схватить автомат и лупануть со всей дури мне в спину (здешняя психология местечкового куркуля-людоеда могла окончательно задавить в ней «комсомольскую коммунарку», то есть недоучившуюся студентку мединститута). Так что поспит какое-то время, а там увидим. Конечно, был риск, что, пока меня нет, сюда успеет прийти некто, который легко и непринуждённо оторвёт ей башку до момента, когда Зоя очухается. Тут даже давешней росомахи вполне хватит…
Но в этом я точно не буду виноват, тем более что «ИКНС» упорно не показывал в пятикилометровом радиусе присутствия никаких живых людей, кроме нас двоих, а также какого-нибудь крупного зверья.
Кстати говоря, не знаю, восприняла ли она мои крайние речи всерьёз и доставит ли ей такую уж офигенную радость моё нежданно свалившееся на неё «наследство». Ведь она далеко с этим рюкзаком не уйдёт, он и для меня тяжеловат. Да ещё учитывая её не самые приятные ранения…
Хотя, с другой стороны, заполучив такое богатство, как-нибудь да вывернется… Например, спрячет основную часть добра в укромном месте, а потом, по частям, перетащит туда, куда ей надо. Да мало ли? Вдруг возьмёт да и станет «верховной атаманшей окрестной волости» по кличке «Бронебойная Пуля», или просто «Бронебойная»…
А с другой стороны, было ощущение, что пора с этой стихийно возникшей «миссией» заканчивать. Честно сказать, надоело мне всё это, причём очень быстро. Как подумаешь, что завтра опять придётся убивать кого-то, в очередной раз возмечтавшего завладеть моим багажом, – прямо с души воротит. И самое главное – бессмысленно всё это. Ну, буду я бродить, утверждая среди диких, условно русскоязычных, индейцев нехитрый «Закон Прерий» («всегда прав тот, у кого автомат многозаряднее», ну, или в более классическом варианте – «человечество делится на две части, тех, у кого есть револьвер, и тех, кто стоят раком»), пока наконец не расстреляю все свои патроны. А потом (махать мечом и даже финкой я, увы, совсем не обучен) нарвусь на банду каких-нибудь очередных троглодитов, которые тупо проломят мне черепушку тяжёлой дубовой убивалкой, зарежут вашего покорного слугу ржавой заточкой или удавят сыромятным ремешком (короче говоря, ненужное зачеркнуть, выбор просто шикарный). Ведь на всех, тянущих грязные ручонки к моему движимому имуществу, оставшегося у меня боезапаса точно не хватит. Здесь хоть и умерли почти все, но всё же это самое «почти» составляло величину численности населения, значительно больше той, которую мне бы хотелось видеть…
Подтащив ближе к посапывающей в две дырки Зое весь трофейный арсенал, я натянул прямо поверх своей экипировки кожанку (в подземелье вполне может быть вовсе не жарко), рассовал по карманам куртки два электрических фонаря (плоский прямоугольный армейский и цилиндрический, гражданского образца), швейцарский армейский нож, пару перевязочных пакетов, непочатую пачку курева и несколько плиток шоколада. Потом закинул на плечо ремень «АК-47» и медленно пошёл к подозрительным развалинам. Как у Коли Расторгуева, по высокой-высокой траве…