В паре километров справа, за стёклами триплексов, мелькали городские кварталы, справа значительно ближе к обочине просматривались деревья и редкие домишки. Шоссе оставалось почти пустынным. По-моему, кратчайшим путём к мостам через Рейн эта дорога тоже не была. И я отметил для себя, что дыма от пожаров вокруг за последние пару часов изрядно прибавилось.
Потом, южнее нас, далеко за серой дымкой осенних деревьев я увидел какой-то особенно большой пожар, возле которого шла непрекращающаяся стрельба пачками. Там смутно просматривались силуэты и крыши каких-то строений промышленного типа, среди которых вспыхивали взрывы и мелькали бледные нитки трассирующих пуль.
– Что там такое? – изволил удивиться я. – Какой-нибудь особо тактически значимый опорный пункт?
– Нет. Там должен располагаться аэропорт. И, похоже, горит его топливное хранилище, – ответила снизу-справа напарница.
Ну, всё правильно, кто-то из наших (а если верить недавно слышанным мной радиопереговорам, это был некто с деревянным позывным «Ель») этот самый аэропорт брал, а кто-то из имевших соответствующий приказ натовцев пытался его удерживать и, судя по продолжающейся стрельбе, пока что делал это не без успеха. И пока они там не поубивают друг друга – явно не успокоятся…
– Туда не ходи! – озвучил я более чем логичный в данной ситуации вывод.
– А я и не собиралась!
В общем, поворот на аэропорт мы проскочили быстро, а потом, пройдя по безлюдному шоссе ещё километров двадцать (несколько раз, услышав наше приближение в стороны от дороги разбегались и поспешно прятались какие-то штатские, явно и очень зря ожидавшие идущую вслед за одиноким БТР-50 большую советскую колонну), выехали на перекрёсток, где торчал очередной дорожный указатель. Прямо, если верить стрелке на столбе, был «Rheinstetten», вправо – «Fermasee». «Озеро Ферма», что ли? Ну и названия же у них тут, блин…
Мы свернули как раз вправо, но до самого озера не доехали, с дороги, сквозь «маскировочную сеть» жёлтого октябрьского леска действительно была видна тускло отсвечивавшая при свете дня серая поверхность какого-то водоёма, похоже, обсаженного ивами. В одном месте мелькнул причал на сваях с несколькими лежащими рядом рядком, вверх килями лодками – в другое время здесь, наверное, не худо бы и рыбу поудить…
В общем, указатель нас не обманул, это было именно озеро, а «Ферма» или не «Ферма» – кому какая разница?
Оставив указанный водоём по правому борту, мы продолжили поступательное движение вперёд. Ещё десяток вёрст – и дорога повернула чуть влево, где за невысокими деревьями наконец-то стало видно искомую реку.
Я всё время прислушивался к небу, но, странное дело – было тихо. Рёв турбин на фоне канонады по факту отсутствовал. Почему-то столь активная ещё несколько часов назад ударная авиация обеих воюющих сторон резко перестала летать. А если так, напрашивался только один вывод: успевшим взлететь накануне и отстрелявшимся по заранее намеченным целям истребителям-бомбардировщикам оказалось просто некуда садиться. Поскольку все или почти все военные аэродромы в ближних и дальних тылах, скорее всего, уничтожены стратегическими средствами. Конечно, здешние ракеты совсем не подарок в плане точности, но такую площадную цель, как авиабаза, накроют за милую душу, особенно при наличии ядерных боеголовок. И, если какой-нибудь F-86 «Сейбр» или наш «МиГ-17» ещё можно худо-бедно притереть на грунт, то для более «молодых» сверхзвуковых аппаратов это уже нереально. То есть даже если некие особенно удачливые пилоты и смогли приткнуть свои машины на каких-нибудь подходящих площадках вроде гражданских аэропортов или шоссе, там их все равно некому обслуживать, нечем вооружать и заправлять. А значит, с каждым часом в воздухе будет всё меньше самолётов и вертолётов, что, кстати, вполне ожидаемо в предлагаемых обстоятельствах. Хотя, конечно, я мог и ошибаться…
Ну а что сказать про этот самый Rhein – видал я в своей жизни реки и покруче. Вожделенный Рейн тут был не широкий, с полкилометра, может, чуть больше. А вот берега впереди, на наше счастье (хотя чёртова Кэтрин почти наверняка заранее знала все удобные для переправы места, а значит, счастье тут ну совсем ни при чём), были пологие с обеих сторон. Вдоль воды тянулась неширокая каёмка пляжного песка, где летом, видимо, можно было вполне себе купаться-загорать. Невысокие деревья, росшие ближе всего к воде, по-моему, более всего напоминали ивы, такие же, как я давеча видел у озера. Ну, или что-то типа того…
От основной, асфальтированной, дороги в сторону реки, до которой здесь оставалось меньше километра, отворачивала едва намеченная грунтовка с явно очень свежими колеями от колёс. Отпечатков гусеничных траков на земле вроде бы не было, и очень хотелось надеяться, что впереди нас не ждут какие-нибудь врытые по башню в землю натовские танки или затаившиеся в кустах противотанковые расчёты. Хотя чего им здесь оборонять и от кого, притом что оставшийся далеко позади нас Штутгарт был взят при откровенно минимальном сопротивлении?
– Ну что, давай потихоньку в сторону воды, – сказал я напарнице и на всякий случай уточнил: – Скажи, о ясновидящая, никакой жопы впереди нет?
Она отрицательно покачала головой, что меня вполне удовлетворило. Уж она-то любую опасность должна просекать заранее.
В общем, мы свернули в те самые автомобильные колеи и двинулись в сторону берега реки. БТР колыхался на неровностях, за триплексами мелькали кусты и деревья, а потом, вдруг – оп, сюрприз! Мы остановились. Я, подхватив автомат, высунулся из люка, дабы оценить обстановку.
Всего метрах в ста от кромки воды, практически на пляже, замерли три машины. Зелёный трёхосный грузовик GMS со значками армии США, с оставленным в откинутом положении задним бортом, и два чёрных, эстетско-обтекаемых, глянцево-чёрных «Ситроена DS» (он же «Богиня», вроде бы от французского словечка «Deesse»), именно на таком, снабжённом выдвижным двигателем и крыльями, но только белом лимузине Фантомас успешно урулил от журналиста Фандора с инспектором Жювом в какой-то из серий про свои похождения. Вроде бы в той, где Фантомас разбушевался…
Странновато было увидеть именно здесь, на пустынном рейнском берегу, эти дорогие тачки бизнес-класса с кузовами Бертони. Хотя с 1958 г. они вроде бы стали любимым транспортом разных пижонов из числа европейских и французских высоких чиновников, до женераля де Голля включительно. При этом номера на «Ситроенах» были стандартные для этого времени, чёрные с белыми буквами и цифрами (вот в чём я по жизни ну совершенно не разбираюсь, так это в гражданских автомобильных номерах, особенно если они иностранные) номера, но поскольку на них, в дополнение к кодам, имелся ещё и красно-бело-синий флажок, номерные знаки вполне могли быть дипломатическими.
Ну а рассуждая логически, раз посольство в Бонне совсем в другой стороне (километров двести пятьдесят на северо-запад, да и нет уже, похоже, никакого Бонна, если верить тому, что рассказывали нам те, уже отправившиеся на тот свет, беженцы), это скорее всего транспорт какого-то из французских консульств, персонал которого после начала войны резко встал на лыжи. Благо до границы Франции с ФРГ отсюда всего-то километров двадцать – двадцать пять.
Передний DS довольно прочно застрял передними колёсами в рыхлом грунте, а у второго был слегка приоткрыт багажник. Интересно, где их пассажиры? Но вокруг было безлюдно, ни одной живой души. О человеках напоминал только валяющийся рядом с машинами свежий мусор в виде каких-то бумажек и зеленоватых бутылок из-под пива или минеральной воды. Драпающим во время атомной войны чинушам вдруг захотелось пить? Куда логичнее было бы найти здесь свежие следы того, что им захотелось вовсе даже обратного, а если точнее – какать. Хотя если пошарить по окрестным кустикам… Нет, ну его на фиг!
В общем, получается – смылись? Интересно только как. Прямо к реке они не подъехали, раз колеи туда не доходят, а вот следов подошв у самой воды изрядно – человек десять топтались, никак не меньше. Но если бросили машины здесь, то как двигались дальше? Вплавь? Чушь, на дворе конец октября, вода разве что для моржевания… Хотя разнообразные жизненные выкрутасы порой заставляют делать и не такое…
Ну а раз так, оставалось предположить, что их здесь ждали на каком-нибудь переправочном средстве вроде амфибии. И тоже нет – с той стороны реки не было никаких следов выходившей из воды техники. Разве что сели в какой-нибудь моторный катер и с попутным ветром рванули вниз по течению, на юг, прямиком в Белль Франс. Или всё-таки переплывали реку на лодке? А где тогда сама лодка? На этом берегу ничего подобного не было.
Пришлось достать бинокль, позаимствованный у американской военщины, и тщательно осмотреть западный берег – вдруг там действительно затаился какой-нибудь помешанный на «защите свободы и демократии» психопат с «Базукой»? Ага, людей видно не было, зато от воды к прибрежным деревьям шли знакомые следы подошв, а в кустах на противоположном берегу действительно обнаружились две, не менее чем шестиместные, надувные серо-зелёные лодки, явно армейского образца, торопливо закиданные наломанными здесь же ветками. Это объясняло наличие на этом берегу грузовика.
Значит, у неких дипломатов или просто важных персон не было ну никакой надежды на мосты, и поэтому их сопровождал грузовик с переправочными средствами и охраной? Подъехали, сгрузили лодки и переплыли реку. А на том берегу их, наверное, уже кто-то ждал. Правда, мне лично, это вовсе не объяснило, почему эти VIP-ы и те, кто их сопровождал, всё-таки не рванули к ближайшему мосту. Знали, что мосты заминированы, а возможно, уже и взорваны?
Не знаю, какая тут была глубина реки (раз те, кто топтался здесь до нас, не попытались рвануть на армейском грузовике вброд, значит, всё-таки глубоко), но думать про это как-то не хотелось.
– Ну что, форсируем? – спросил я у напарницы. Явного противника на том берегу я в бинокль не увидел, наличие на берегах мин и прочих пакостей тоже вызывало большие сомнения, но мало ли? В конце концов, на то и война…