Возможно, поэтому народ на них особо не смотрел, тем более что теперь они шли как бы в общем потоке.
Так или иначе, вместо такси у нас был БТР-50ПУ, к борту которого Кэтрин очень скоро подтащила свой слабо упирающийся трофей, который издавал задушенно-рвотные звуки, но реально блевать ему, похоже, было нечем.
– Большой люк откройте, – попросила она.
Я открыл левый посадочный люк в крыше рубки (на командном БТР-50ПУ в задней части крыши рубки два таких люка, в виде прямоугольников с сильно скруглёнными углами), после чего, вновь продемонстрировав силу не человека, а скорее, робота, моя напарница без особого труда взгромоздила пленного сначала на крышу МТО, а потом и рубки бронетранспортёра.
После чего, ударив «клиента» куда-то в область солнечного сплетения острым носком туфли, уронила его в этот самый люк спиной вперёд. Наверное, это входило в комплекс преддопросной подготовки «объекта». До того как она закрыла за ним люк, был слышен удар мягким по железу и занудные стенания. Как видно, наш трофей ушибся, что, похоже, и требовалось.
Я опустил автомат и, закрыв за собой люк, спустился в нутро рубки БТРа. Как бы он всё-таки не обрыгался невзначай, сиди потом в этой вонище…
Вблизи, при тусклом внутреннем освещении, передо мной открылось довольно жалкое зрелище. От пленного одуряюще воняло палёным. Не без некоторого напряжения ума я узнал его физиономию (он действительно был в числе тех, чьи рожи мне перед отправкой сюда показывала Блондинка, причём именно в этом рослом и упитанном хмыре я с самого начала подозревал главного вдохновителя случившегося вокруг безобразия), хотя теперь глаза его были не надменно-фанатичными, а скорее страдальческими, а лицо, шею и кисти рук испятнали многочисленные волдыри и красная корка от ожогов. Прогоревшая и продранная местами до дыр одежда «клиента» была густо покрыта копотью и пылью. На ноге и руке – грязные повязки. Как видно. не успел вовремя выйти из зоны поражения, да небось по пути ещё и радиации изрядно хватанул. Спрашивается – стоило ли ради вот такого крайне сомнительного «удовольствия» эту войну устраивать?
Кэтрин проверила, закрыты ли все люки, и тут же ловко связала ему руки за спиной каким-то явно заранее припасённым тонким ремешком. Потом лёгким ударом колена отправила эту пригорелую тушку в угол, где возмущённо сопящий пленный замер в бессильной сидячей позе, упёршись спиной в заднюю стенку рубки.
– Будем беседовать или для начала стоит отрезать тебе чего-нибудь нужное? – спросила у «клиента» моя напарница.
При этом у меня возникло очень странное ощущение. Вроде бы мы все говорили по-русски (во всяком случае, в голове я всё понимал), но движения губ Кэтрин как-то не очень вязались с произносимым ей текстом. Так обычно бывает при русском дубляже иностранных фильмов, когда наша речь не совпадает с исходником. Короче говоря, по-моему, что-то здесь было не то. Какие-то чудеса адаптации, может, даже с применением неких хитрых технических средств. Хотя, с другой стороны, а чего тут хитрого? Банальная функция синхронного переводчика…
– Ну и чего вы этим добились? – спросил «клиент» (и опять-таки выходило, что говорит он по-русски, хотя, наверное, именно так я и должен был воспринимать его болтовню), в глазах которого появилась некая тень прежней самоуверенности, хотя голос и оставался ушибленно-слабым.
– Да кто вы вообще такие? – продолжил он свой монолог, который, возможно, был отрепетирован им заранее. – Американская контрразведка, английская, западногерманская или, может быть, КГБ? Так знайте же – как вы ни торопились, вы всё равно не успели! И вам не удалось нам помешать! Всё, что нужно, уже сделано!! Война всё-таки началась, и этот мир уже не будет прежним!!! Даже если вы меня будете пытать или пристрелите, этого уже не изменить!!! Никому!!!!
– Ты ещё забыл предложить нам очень много денег, ну, или, как вариант, золота, в монетах или слитках, – ухмыльнулась Кэтрин. – Очень нужен ты нам со своей дурацкой войной… Лучше скажи, где остальные?
А вот тут наш «клиент» слегка удивился – по лицу было заметно. Действительно, если кто-то называет недавно начавшуюся ядерную войну «дурацкой» – значит, тут что-то нечисто, поскольку сказавшему такое явно накласть сто куч на окружающую действительность…
– Что-то вы подозрительно хорошо информированы для здешних спецслужб, – сказал он на это как-то неуверенно. – И откуда вы вообще знаете, что должны быть какие-то «остальные»? Да, я был не один, но все остальные – исполнители, простые расходные пешки…
– Да вот, так уж вышло, что мы знаем – ты работаешь вовсе не в одиночку, а с «группой единомышленников», которые отнюдь не пешки, – последовал ответ. – И не пытайся меня обмануть. Что, не повезло тебе сегодня, да? Так где они?
– Ничего я вам не скажу! – ожидаемо выдал допрашиваемый. – А будете пытать – только время потеряете! А у вас его, сдаётся мне, не так уж много! Здешнее и без того примитивное централизованное управление стратегическими операциями теперь полностью нарушено и, оставшееся у обеих воюющих сторон ядерное вооружение будет использовано как попало и по кому попало! Что-нибудь этакое может запросто упасть нам на головы прямо здесь и прямо сейчас! Я-то готов к смерти, а вы? Поторопитесь, может, ещё успеете уйти в какой-нибудь относительно безопасный район!
Интересно, где это в такой ситуации искать эти «относительно безопасные районы» – Южная Америка, Африка, Юго-Восточная Азия, Антарктида? Только ведь, как пелось в песне про хотевшего в Тамбов (всю жизнь не мог понять – вот зачем ему именно туда?) мальчика, «но не летят туда сегодня самолёты и не едут даже поезда». Добираться туда как? Так что выеденного гроша и ломаного яйца подобные советы не стоят…
– А вот это ты зря, – сказала ему напарница, как мне показалось, вполне искренне-сочувственно. – Ведь мог бы сохранить свой рассудок неповреждённым, но раз не хочешь – это твоё дело. И я разочарую тебя – ты, как и остальные ваши, сильно опростоволосились. Причём уже не в первый раз. Для начала – вы все ошиблись в главном. Вы банда кретинов, которые по-прежнему не желают понимать, что ваши совершенно идиотские действия вовсе не приведут к каким-то изменениям будущего этого мира через изменение прошлого. Они всего лишь вызовут к жизни ещё одну альтернативную реальность. Так что гибель всех вас была напрасной. Хотя мне это совсем не удивительно. Такие, как вы, как правило, слишком невежественны и очень слабы в теории. Ведь ты же не в курсе, что альтернативных вариантов реальности может быть много? Я права? Неужели было так сложно сложить два и два? И ведь это даже не сотая подобная попытка проникнуть куда-нибудь, в «критическую точку» далекого прошлого с целью изменения будущего. А какие напрашиваются выводы, раз в результате всех этих попыток решительно ничего не меняется?
В этом месте «клиент» удивился уже не «слегка». Было впечатление, что его сильно ударили по голове. Культурно выражаясь, ему стало сильно не комфортно.
– Откуда вы… – затравленно промямлил он, всё больше теряя лицо. – Мы же всё… Нет! Это чушь! Этого никто не может…
– Может, – продолжила Кэтрин. – И вот здесь я разочарую тебя во второй раз. Ты и твои приятели снова ошиблись. Мы вовсе не из каких-то здешних спецслужб. Напрасно ты так думаешь…
– Не может быть, чтобы кто-то заранее… – Речь пленного окончательно стала нервной и бессвязной. – Насчёт вас ещё готов поверить… Но… Вот этот тип, который с вами, он же явно из местных! Предельно тупая рожа…
– Ну ты, Додик, полегче, а то кончу до срока, – сказал я, потянув с плеча автомат.
Интересно, что собеседник вполне правильно понял мои слова и затрясся ещё больше. До чего дошёл прогресс, до невиданных чудес…
– Спокойно, – сказала мне напарница. – Ещё не время. Кончить его мы всегда успеем.
С этими словами она полезла в лежавшую рядом с местом мехвода сумочку и достала из своих лжекосметических причиндалов какой-то металлически-матовый тонкий штырь длиной сантиметров десять, чуть толще иглы. Этакий крючок для вязания…
– Ну, дошло, кто мы такие? – спросила Кэтрин, продемонстрировав пленнику неизвестную мне железку.
А вот этого он точно не ожидал, поскольку его обожжённая физиономия вдруг разом стала одного цвета с покрашенными белилами внутренними стенками рубки нашего бэтээра. Чего это он так тоненькой спицы испугался? Или это не просто спица?
– Но тогда… Чёрт! – торопливо загундел он себе под нос, явно мысля вслух, по принципу «потока сознания», и лицо его исказилось от страшной догадки. – Если это… Тогда что же… Выходит… эти людоеды… По нашему следу… Пустили Чакру?!? Как?!? Но этого же просто не может быть… Чакр больше нет! Про вас не слышно последние сто лет!! Вы просто очередная страшная легенда!!!
И здесь я отчётливо понял, что слово «Чакра», произнесённое с таким испугом и с большой буквы, это, похоже, название вида или типа, к которому принадлежала моя напарница. И, судя по всему, «чакра» в данном случае означает не то, что в моё время под ней понимают разные, активно косящие под тибетских или индийских колдунов халтурщики (чьи рецепты на все случаи жизни обычно сводятся к разным там «закройте глаза, положите обе руки на сакосрару»), а название индийского метательного орудия, железного колечка с заточенной кромкой. Вспомнил я это как-то рывком, поскольку такая приблуда точно была в арсенале Зены, ну, той, которая «королева воинов», из одноимённого сериала. Она же, в миру, Люси Лоулес. Интересно, чем же таким эти Чакры так напугали население будущего мира, раз о них говорят с придыханием, как о страшной легенде? Ведь если всё действительно так, получается, что никакие они не «многофункциональные, самообновляющиеся секретари с функцией телохранителей», как, помнится, втирала мне Блондинка, а вовсе даже наоборот – «киллеры с функцией секретарей». А эта самая иголочка – нечто уж слишком убойно-узнаваемое из их арсенала (раз «клиент», увидев сей гаджет, сразу перестал воспринимать её как просто бабу)? Ой, как интересно…