ё какая-нибудь оптимистическая надпись на этой самой майке повыше рисунка. Только тут прореха была не нарисована, а в её сизоватой глубине не просматривалось никаких глаз. И, скажу честно, от меня потребовалось немалое внутреннее усилие, чтобы не добавить несколько своих, свежих нот к здешнему запаху рвоты…
Опять некий вариант уже неоднократно виденного мной женского харакири? Или они тут рубились по-восточному, баш на баш, в стиле «Убить Билла»? Орен Ошии против Беатрикс Кидо? Если так – бабоньки, где ваши катаны? А если катан нет – чем нанесены подобные раны? Неужели каким-нибудь десертным ножичком или опасной бритвой?
– Не слабо ты, дорогуша, намолотила, – констатировал я, сразу же понимая, что такое ранение всё-таки вряд ли её убьёт и даже с ног особо не свалит и, кивнув на распоротый живот напарницы, участливо спросил: – Что, опять?
– Её надо было брать живьём, но эти две твари сопротивлялись довольно профессионально. Она полезла на меня вот с этим…
Сказав это, Кэтрин продемонстрировала мне длинный и слегка кривой кинжал с замысловатой, как мне показалось, позолоченной рукояткой (что-то арабское?), который держала в правой руке. Конечно, не катана, но тем не менее…
Не фига себе, отобрала-таки…
– И как ты? – уточнил я.
– Ничего. Не смертельно…
Вполне ожидаемый ответ. Да и кто бы сомневался? Смертельным для неё было бы только четвертование или как минимум отрубание головы, а ко всему остальному эта боевая машинка относится вполне себе спокойно…
Сказав это, она вышла в коридор, стараясь соединить и зафиксировать разошедшиеся края прорехи на дырявом животе левой ладонью.
Был какой-то шум и звук разрезаемой ткани, после чего напарница вернулась буквально через пару минут. Страшной раны больше не было видно, поскольку её талия оказалась туго и профессионально обмотана нарезанной на широкие полосы простынёй, начавшей быстро мокнуть и темнеть, меняя цвет от арбузно-розового к красно-коричневому.
– Что, всем кирдык? – поинтересовался я.
– Если вы уложили всех, кто успел выбраться наружу, то да. Разумеется, кроме той, что нам нужна. Пойдёмте, командир…
Мы вышли в коридор и, запинаясь о трупы, зашли в ещё одну комнату, куда я не успел заглянуть до этого.
Судя по куче разложенного там разнообразного радиооборудования, это был местный «центр связи». Там лежало несколько не распакованных портативных армейских раций натовского образца в металлических коробах цвета хаки, несколько десятков блоков питания для них, коробки и ящики с какими-то деталями и ещё много чего. Но самое главное – одна рация была в развёрнутом, рабочем состоянии. Конец проволочной антенны был заблаговременно выведен куда-то за окно, а перед столом с самой радиостанцией сидел лицом к нам, откинувшись на спинку стула, очень молодой и несомненно дохлый радист. Его широко открытые глаза выражали крайнюю степень недоумения, а между ними на лбу была тёмно-красная дырка, из которой слегка натекло на жидкие брови. Поскольку позади кровяных брызг не было, убившая его пистолетная пуля, видимо, застряла в черепе. Выходит, хоть один из них оказался не совсем с пустой головой…
Кэтрин подошла к рации. Пододвинула к себе второй свободный стул, надела наушники и, не обращая никакого внимания на убитого, с заметным усилием села. Покрутила рукоятки настройки, а потом, выдав в эфир несколько прежде не слышанных мной цифр, каким-то не своим, но несомненно женским голосом (балаган с передразниванием стихийно продолжался?) сообщила кому-то, что «молодожёны» прибыли, но есть проблемы, поскольку следом за ними едут «родственники». И надо срочно убираться. Без сомнения, это снова был какой-то код. Когда она успела его узнать, интересно знать? И опять-таки, слышал я это всё как будто на русском…
Сказав «Приём» и, по-видимому, получив наконец какой-то ответ, напарница сняла наушники и медленно поднялась, упираясь залитыми засохшей собственной кровью руками в край стола.
– Ну и какие новости у нас на Плюке? – усмехнулся я. – Совсем пацаки чатланам на голову сели?
– Если далее всё пойдёт нормально, можно считать, что наша миссия входит в завершающую стадию. Я связалась с оставшейся «клиенткой»…
– Как?
– Успела допросить с применением «плюмбы» ту, что сейчас лежит вон там, связанная. Узнала частоту, позывные и код. Судя по всему, вторая сучка вовсе не в Гренобле, а где-то относительно недалеко от нас. Она достаточно быстро ответила мне и, похоже, поверила, поскольку сообщила, что к полудню прибудет сюда. И пока она думает, что из их первой, погибшей, троицы все пока живы, хотя и серьёзно ранены…
– И что теперь? – спросил я, прикинув для себя, что этот клятый биоробот успел за какие-то минуты не только с минимальными для себя потерями отмахаться в рукопашке от численно превосходящего противника, но ещё и оперативно провести «допрос свидетелей». Н-да, методы и скорость у неё действительно были отнюдь не человеческие…
– Командир, теперь надо ждать встречи с этим, последним, ещё интересующим нас персонажем. Но, как вы уже, наверное, поняли накануне, теперь для функционального восстановления мне необходим покой, хотя бы часа на полтора-два…
– Допустим. Мне-то что делать? Конкретно? – поскольку я полной информацией не обладал, вопрос был вполне резонный.
– В принципе, я продолжаю всё контролировать, и моя аппаратура слежения работает. Ничего опасного в непосредственной близости от нас она пока не фиксирует. Но для начала стоит убедиться в том, что тут не осталось никого живых. Пленную не трогайте. После «плюмбы» она безопасна и без соответствующей команды будет лежать без сознания сколько угодно. И ещё – по мере возможности наблюдайте за округой. Ведь сюда может запросто нагрянуть толпа каких-нибудь беженцев или заблудившихся военных. И из-за этого могут быть проблемы…
То есть мне следовало обойти дом и, при обнаружении у кого-то из присутствующих признаков жизни, успокоить особо живучего индивида контрольным в голову. Я глянул на часы – было без десяти восемь. Однако быстро же мы сработали, на всё про всё ушло меньше двух часов и запас времени для, как она только что выразилась, «функционального восстановления» у нас был…
А насчёт разных там поганых сюрпризов и возможных визитёров – тоже в самую точку. Действительно, стандартная ситуация начала такого вот глобального звиздеца (атомная война, падение астероида, мор, нашествие зомби, ненужное зачеркнуть) всегда чревата чем-то подобным. Во все стороны разъезжаются и разбредаются неорганизованные толпы неадекватно-контуженых лиц, которые неизбежно (на чисто инстинктивном уровне) начинают хапать всё, что плохо лежит. А именно – любые полезные в хозяйстве материальные ценности (консервы, медикаменты, оружие с патронами, горючку – здесь полный список будет длинным). Да ещё и постоянно норовят при этом поубивать друг друга…
Допустим, от возбудившихся, сбрендивших гражданских отбиться было бы технически не сложно (как-никак, пара ручных пулемётов у нас найдётся) – тупо перестрелять, да и всё, благо в Европе оружия на руках должно быть не особо густо, это всё-таки не Штаты.
А вот если на нас вдруг выскочит какая-нибудь передвигающаяся на остатках колёсной или гусеничной техники воинская часть, бойцы которой ещё сохранили подобие дисциплины и личное оружие с боекомплектом, – вырисовывается вариант уже не столь безоблачный. Что мы сможем реально сделать при появлении, скажем, мотострелковой роты любой из армий НАТО (пусть даже и неполного состава) на бронетранспортёрах с противопульной бронёй? Честно говоря, мало что. И думаю, что при подобном раскладе нам придётся просто очень быстро смываться. Но пока реальных оснований для мандража не было никаких…
– Хорошо, что ещё? – уточнил я.
– Та, что обещала прибыть в полдень, знает, в том числе и от меня, что погибшая троица приехала сюда на трофейном бронетранспортёре, но она не знает про то, что в доме шёл бой. Если вам будет не сложно – сделайте так, чтобы снаружи не возникало впечатления, что здесь недавно происходил силовой захват со стрельбой…
– То есть убрать трупы?
– Только те, что лежат снаружи, командир. И ещё – проверьте вертолёт, пока у нас есть на это время. Главное, что для нас важно, – заправлен ли он?
Сказав это, она направилась в комнату, где мы были накануне, после чего я, не без удивления, понаблюдал, как Кэтрин быстро и профессионально откупоривает одну за другой две бутылки винища, а потом, не выражая вообще никаких эмоций, выпивает всё их содержимое прямо из горла. Я почему-то ждал, что она при этом удовлетворённо рыгнёт, но нет – биокиборги, в этом их будущем, на удивление культурные.
Покончив с бухлом, она легла не раздеваясь на одну из свободных коек и прикрыла глаза. Цвет лица у неё опять стал бледно-сизым, как у мертвяка.
Довольно интересный способ самовосстановления – второй раз наблюдаю и не устаю поражаться. Выжрала две по 0,7 – и хоть бы хны. Хотя, рассуждая логически, для таких, как она, вино должно быть куда полезнее и эффективнее с точки зрения восполнения потерянного (тут, наверное, речь прежде всего о жидкости – кровищи-то вытекло изрядно), чем просто вода.
Поскольку после этого моя напарница затихла без признаков жизни, в этот момент, она, видимо, действительно перешла в состояние «перезагрузки».
Ладно, хрен с ней. Раз так – займусь делом. Как обычно, одни пьют и гуляют, другие бутылки сдают, третьи прохожих трясут… Обидно, чёрт подери…
И в этот самый момент висевшая под потолком над моей головой лампочка (её патрон и провод, должно быть, помнили ещё времена Веймарской республики) коротко моргнула и погасла. Точнее сказать – погас весь свет в доме. Разом.
Сразу же возникли нехорошие подозрения из числа тех, при которых резко потеют ладони. Я ждал яркой вспышки и сметающего всё на своём пути потока горячего воздуха, поднятого ударной волной, который превратит Винтертор в щепу и унесёт её за горизонт. А меня, соответственно, – «в исходную точку отправления». Но секунды тянулись, а ничего такого не происходило. Стало быть, я опять излишне перебздел и нигде поблизости от нас свежая атомная бомба пока что не упала. Как говорится – уже легче…