На всякий случай я нашарил на стенке коридора выключатель. Нашёл. Пощёлкал. Никакой реакции. Похоже, и здесь остатки централизованного электроснабжения умерли окончательно. Смешно. В моё время довольно много граждан банально сдохнут от ужаса, лишь только осознав, что всё это, по крайней мере, надолго. То, что электричество может исчезнуть навсегда, в их тараканьи мозги вообще ни за что не поместится. Хотя в 1960-е народ в массе своей был крепче (и духом и физически) и не оболванился до того, чтобы тупо подвисать круглые сутки на долбаной «супернаркоте» в виде соцсетей и мобильной связи. А то, что придётся жить без света, телика, холодильника и прочего, это, по меркам здешнего, ещё не вполне забывшего прошлую Мировую войну с её коптилками и бомбоубежищами населения неприятно, но отнюдь не смертельно. Поскольку, к примеру, у раций – вполне себе автономное питание, не зависящее от энергосетей. Правда, как подзаряжать эти самые батареи, когда окончательно сдохнут последние из них, – отдельный вопрос. Так что тем, кто переживёт ядерную зиму, явно придётся активно возрождать забытую профессию гонца-скорохода – примерно то, что было описано в неизвестных здесь импортных книжке и фильме про «почтальона»…
Хотя для меня куда удивительнее был сам факт того, что электричество подавалось сюда так долго. Странно, пошли вторые сутки ядерной войны, там и сям фатально бабахают электромагнитные импульсы, а где-то оно ещё, оказывается, оставалось…
Пока глаза привыкали к полумраку (теперь всё освещение было только естественным – из выходящих во внутренний двор окон,) я послушал далёкие бабахи за горизонтом, к которым уже начал привыкать. Что-то там продолжало взрываться, но сильнее или ближе оно не становилось. Можно было сделать простой вывод – водородную бомбу на Саарбрюкен пока ещё не скинули, но что-то всё-таки повредило местное централизованное электроснабжение. Может быть, один из этих происходящих по непонятным причинам взрывов таки уничтожил подстанцию или задел какую-нибудь важнейшую ЛЭП. Сказать точнее, не имея под рукой даже карты местности, было трудно.
Растопырившиеся в коридоре второго этажа трупы несколько мешали ходить, но меня они не особо раздражали и, в общем, не интересовали. Конечно, рано или поздно они неизбежно начнут вонять, но тогда нас здесь уже не будет. Так или иначе, я сменил танкошлем на пилотку и спустился вниз, а затем вышел наружу, вдохнув сырой, изрядно отдающий гарью воздух октябрьского утра.
После этого у меня было вполне достаточно времени на то, чтобы относительно хорошо понять мотивацию и поступки двух бандюков, Саймона и Серёжи, – героев известного отечественного пародийно-криминального фильма «Жмурки», которые на протяжении всего сюжета постоянно таскают и складывают в штабеля свежих покойников. Ну да, пострелял – будь добр, убери за собой, звучит почти как лозунг из советской общепитовской столовой. Хотя тем же самым, помнится, иногда занимался и персонаж куда более уважаемого почтеннейшей публикой фильма Данила Багров…
Причём в одиночку возиться с этим (а если точнее – тягать жмуров за ноги, да ещё и вверх по ступенькам, имея при этом на ремне за спиной тяжеленный автомат) оказалось той ещё работёнкой. Недаром считающийся вредным и тяжёлым труд в похоронных командах и на кладбищах, как правило, коллективный…
В общем, я потратил изрядно своих сил и времени на то, чтобы, с сугубо конспиративной целью, затащить в дом всех тех, кого накануне столь опрометчиво перестрелял снаружи. Н-да, сказать бы им заранее – станьте, мол, к стенке, господа анархисты, да кто же знал? Да они бы и не встали…
Доставать из бэтээра всё так же торчавшего из люка закоченевшим манекеном в стиле поясной мишени столь глупо погибшего пленного особого смысла не было. Поэтому я просто перерезал штык-ножом вязки на его руках и стряхнул мёртвое тело вниз, прикрыв над ним крышку люка. Заодно заглянул в бронетранспортёр (и что-то ещё, кроме практически пустых топливных баков, говорило о том, что дальше мы на нём, судя по всему, не поедем), где забрал и перетащил в дом вещмешок рядового Пилопонжика и прочий багаж, а также оставленные нами в «пятидесятке» боеприпасы (включая запасную патронную коробку к РПД) и часть оружия. Потом закрыл все люки и решил, что на этом с бэтээром, наверное, действительно всё.
Покончив с этими скорбными делами, мне пришлось изрядно повозиться ещё и с тем, крайним, беглецом в кожаной куртке, который дальше всех удалился от дома, да ещё и оказался на удивление тяжёлым. Наверное, и при жизни этот шустрый парняга был далеко не подарком для окружающих…
Но, как бы там ни было, я с этой максимально неблагодарной работой справился, свалив все четыре тела внутри дома, чуть в стороне от входной двери – слава богу, большего от меня не требовалось, как-никак, в могильщики мы не нанимались. Потом я собрал и унёс в дом оброненное покойниками оружие.
Пока я всё это делал, старался прислушиваться к окружающим звукам, но особого смысла это не имело. На фоне канонады за горизонтом я не уловил решительно ничего. Наблюдение, в том числе и с использованием бинокля, подтверждало это. Вроде бы никто не шёл и не ехал в нашу сторону, во всяком случае – пока.
Хотя этот господский домина был немаленький, окна и двери с тыльной стороны наличествовали, и абсолютно за всем я точно не мог уследить. Кто-нибудь из числа особенно хитрожопых личностей вполне мог прокрасться сюда незаметно. И точно так же некто, достаточно резвый и живучий, вполне мог по-тихому сдристнуть отсюда, пока снаружи и внутри дома шло основное мочилово. И можно было ожидать, что именно сейчас он нёсся к заначенной где-нибудь в укромном месте рации, чтобы предупредить последнюю, ещё остававшуюся в живых декадентку о том, что сюда ходить не надо. Хотя последнее уже сильно отдавало полным сносом башки – ведь напарница на этот счёт совершенно не беспокоилась, количество трупов вполне сошлось с числом первоначально обнаруженных в доме живых, а «коды, пароли, явки» никто из этой красно-чёрной «пехтуры» явно не мог знать. Так что, похоже, зря я заморачивался на эту тему…
Однако всё-таки стоило считаться с реальной возможностью того, что вторая, ожидаемая нами, мамзель может выкинуть подобного рода сюрприз, появившись здесь отнюдь не с шумом и шиком, а вовсе даже наоборот – тихо и с какой-нибудь неожиданной стороны.
С такими вот невесёлыми мыслями я и пошёл к влажно поблёскивающему от росы вертолёту.
Что сказать – S-58, он же UН-34 или CH-34, он же «Си Хорс». Популярная была машинка, их только в Америке не меньше 1800 штук наделали, не считая лицензионных английских. В Штатах они на флоте летали до 1974-го, а в туманном Альбионе их «Уэссексы» и того дольше – аж до 2003-го, ну а в гражданском исполнении отдельные машины и в мои времена ещё иногда летают. Что ещё сказать – ветеран десятка войн, большинство из которых в этой реальности ещё даже не начались (да уже и не начнутся). Довольно большой аппарат – семнадцать метров в длину и диаметр основного, несущего винта примерно такой же.
В целом же этот симпатичный вертолёт напомнил наши «Ми-4», только стоял он не на четырёх стойках, а на трёх – два основных колеса по бортам и «дутик» под хвостом. Отодвинув дверь пассажирской кабины, я заглянул в холодное нутро фюзеляжа. Ну да, всё было пристойно, вертушка явно предназначалась для гражданских перевозок, но мягких пассажирских кресел или особо шикарной отделки салона тут не было. Зато было несколько обтянутых кожей то ли лавок, то ли диванов (хотя, скорее, это походило на банкетки) вдоль бортов. Видимо, как раз в расчёте на 16 человек, которые СН-34 максимально поднимал. А вот загрузкой «всего необходимого» эти красно-чёрные недоросли явно особо не озаботились. То ли поленились, то ли просто «команды не было». На полу пассажирской кабины ближе к хвосту вертолёта лежала упакованная в стандартную зелёную жестяную тару армейская рация с запасными батареями, несколько картонных коробок (судя по всему – с консервами), металлический ящичек с ручкой и бело-красным крестом (явная аптечка первой помощи). А ещё к борту был прислонён хорошо смазанный ручной пулемёт знакомой мне марки MG-42, к которому прилагалось две коробки с лентами. Рассчитывали на то, что при уходе придётся от кого-то отстреливаться? Не оригинально, но хоть что-то…
Снизу-спереди я увидел разные провода и шланги, ведущие к задней части 1525-сильного поршневого двигателя «Райт» (движок на всех модификациях этой машины всегда стоял в носу), а сверху просматривалась примерно метровая прореха между полом и задней стенкой, расположенной над двигателем кабины лётчиков, где можно было различить спинки пилотских кресел с привязными ремнями. По идее, наверх можно было пролезть, протиснувшись между бортом и одним из пилотских сидений, но здесь такой способ использовали в основном на случай аварии.
Поэтому для оценки исправности машины я поступил в точном соответствии с эксплуатационными инструкциями. То есть вылез наружу и забрался на место правого пилота, поскальзываясь на вделанных в борт ступеньках. Сдвинув назад и эту дверь, я не без труда разместился в жестковатом кресле. Осмотрелся – внешне всё выглядело исправным, а топлива и масла в баки, если, конечно, стопроцентно верить приборам (а ничего другого не оставалось), было залито, что называется, под пробку.
Ну, крылья у нас, будем считать, есть. В случае чего километров триста запросто пролетим, а если тут есть какие-нибудь дополнительные баки, то и дальше…
Покинув вертолёт, я взял автомат на изготовку и решил обойти дом с тыльной стороны. Чисто на всякий случай, для очистки совести. Ничего и никого там точно не должно было быть.
Среди разнокалиберных гаражей и сараев, в одном из которых я угадал давным-давно пустующую конюшню (причём настолько давно, что все сопутствующие «лошадиные» запахи успели выветриться), стоял очень ржавый мелкий колёсный трактор марки D8506 – такие в Германии производили с 1930-х, и в прошлую войну их использовали в том числе и на аэродромах люфтваффе как тягачи.