(это же хорошая сделка!), ну и так далее. А больше всего она, как я понял, надеялась на то, что эти самые арендаторы уже просто сбежали куда-нибудь, тупо бросив вертолёт.
– И ты сунулась одна, вот так, на фу-фу? Зная, что кругом идёт война и тебе по дороге может встретиться чёрт знает кто – тот, кто тебя изнасилует, возможно даже часто-густо-коллективно, а потом убьёт, ну или сперва убьёт, а потом изнасилует, в придачу ещё и ограбив? – удивился я. – По-моему, ты или очень смелая, или очень глупая. А что, кстати, должно было произойти, если они вдруг не согласились бы взять деньги и вернуть вертолёт?
В этом случае, как легко догадаться, вступал в действие некий «План Б». Тогда, чуть позже, в Винтертор должны были приехать те самые Арман и Этьен, в сопровождении нескольких человек (естественно, все вооружённые) и отобрать своё силой, даже в случае какого-то сопротивления, которое всерьёз, похоже, не рассматривалось…
– И что пошло не так? – задал я вопрос.
Как я и предполагал, никакого разговора у них не получилось. Клаудия оказалась наивна и недальновидна, поскольку рассчитывала встретить всего лишь троих мажоров. Но приехав, она вместо этого нарвалась на два десятка незнакомых ей вооружённых «леваков», которые к тому же были заняты чем-то важным. Не став тратить драгоценное время, они просто скрутили алчную гостью (кстати, отобранное у неё золотишко должно было лежать где-то в доме), связали её и кинули в подвал. Видимо, чтобы маленько охолонула. После чего про неё, похоже, вообще забыли. Последнее обстоятельство максимально затрудняло реализацию «Плана Б». Тем более что к перестрелке с превосходящими силами Клаудия была не готова, поскольку у неё было всего-то семь человек…
– Ну и где они, эти твои «семеро смелых», включая Армана с Этьеном?
Клава сказала, что уговор был такой: сначала едет она одна, а они ждут два часа и, если она не вернётся, являются сюда, за вертолётом, всей гурьбой. При этом «двое ребят» должны были поехать за ней сразу же, на другой машине. Но машина, которую им удалось найти, не хотела заводиться, других в охваченном паникой аэропорту не было, и они сказали, что догонят её…
– Снова здорово… И что – догнали?
На это моя собеседница только отрицательно мотнула головой.
– Ну и чем ты думала? Я так понимаю, ты заявилась сюда вчера, поздно вечером. Если речь действительно шла о двух часах, а двое твоих громил вообще должны были ехать следом, то они должны были явиться за тобой ещё ночью. Но уже утро, а их нет. И где они? Ведь явно что-то случилось!!
Клаудия сказала, что и сама не может этого понять. Когда она выезжала с этого аэропорта на окраине Саарбрюкена, вроде бы завыли сирены воздушной тревоги, а потом позади, где-то над городом, были слышны какие-то взрывы, а возможно, и шум реактивных самолётов. Правда, она успела отъехать на приличное расстояние и поэтому мало что видела и слышала. Сначала Клава испугалась, но потом поняла, что сирен больше не слышно, а «что-то» взрывалось в городе, а отнюдь не в аэропорту. Поэтому она решила не паниковать, не стала разворачиваться и возвращаться, а всё-таки двинула прямиком сюда. Но, так или иначе, никто за ней до сих пор не приехал, не выручил и не уделал этих чёртовых сопляков. И это её особенно нервировало…
– И что твои Арман и Этьен собиралась делать с вертолётом? – уточнил я.
– Откуда я знаю? Погрузить что-то или кого-то и лететь из точки «А» в точку «Б». Остальное – не моё дело. Я же сказала, это люди, которым я кое-чем обязана, вдобавок попросившие об услуге…
– Те двое, что должны были осуществлять непосредственное сопровождение, за тобой точно не ехали? – спросил я, понимая что, увы, не смогу ничего прояснить в картине произошедшего. Ведь прошлым вечером нас здесь ещё не было…
– Нет, не ехали…
– Вы здесь совсем идиоты?! Неужели до вас всех до сих пор не доходит, что идёт атомная война?! Ты понимаешь, что на Саарбрюкен в любой момент может упасть водородная бомба?! Если уже не упала! А ты тут о каком-то золоте и деньгах печёшься, вертолёты делишь… Что, совсем нечем заняться? А на случай, если сорвётся вообще всё, у тебя и твоих коллег был хоть какой-нибудь план?
– Не было! Так ведь и никакого ядерного взрыва в Саарбрюкене не было! Если бы был – я бы увидела!!!
Ну да, у Гитлера в июне 1941-го тоже не было никакого «Плана Б», на том он и погорел…
– Железная у тебя логика. Ну не было, так будет. А взрывы эти в городе хоть и не ядерные, но ведь явно неспроста. И ничего хорошего вокруг в последние сутки, похоже, не происходит. Хорошо, допустим, вы каким-то способом заполучили бы этот вертолёт. Что вы все собирались делать дальше?
– Забрав вертолёт, перелетели бы на нём обратно, в тот самый аэропорт Энсхейм, на окраине Саар-брюкена, где меня ждёт самолёт. Далее Арман и Этьен должны были отправиться на вертолёте по своим делам, а я со своими людьми – улететь в Алжир и далее – в Дакар…
– Замечательно. И что? Наверное, ты уже успела догадаться, что раз за тобой не приехали, с твоими людьми произошло что-то ну очень плохое? Ведь сейчас это как не фиг делать. Думаешь, твои люди всё ещё ждут тебя в аэропорту? За это время их сто раз могли убить или обездвижить, а самолёт отжать в свою пользу – сейчас на такое желающих хоть отбавляй. И наконец, почему бы им просто не плюнуть на всё и не улететь без тебя?
– Это невозможно! – почти взвизгнула, явно выходя из себя, Клаудия (чувствовалось, что мои слова заставили её всерьёз задуматься). – Они все сто раз проверенные! Они должны были меня искать!!!
– Ага, щас… Но ведь не ищут же! Так что, как знать, всё течёт, всё меняется. И времена, и люди… Мало ли? В такое «интересное» время нельзя быть ни в чём уверенным…
– Когда я услышала лязг гусениц, а потом и стрельбу в доме, я решила, что это за мной!
– Поздравляю, не угадала! Стало быть, ты с чего-то решила, что эти твои, вооружённые лёгким стрелковым оружием, опричники оказались способны захватить танк или бронетранспортёр?! На это твоей фантазии хватило?! А ведь куда логичнее было предположить, что на чём-то гусеничном сюда могли заявиться представители одной из воюющих сторон, встречаться с которыми тебе-то точно нет никакого резона. Это твоё счастье, что я смог тебя опознать. А то сейчас всех лишних, как правило, банально пристреливают… Ну, и где теперь искать твоих бодигардов, на том свете или ещё на этом?
– В любом случае, они должны ждать меня в Энсхейме ещё сутки, до сегодняшнего вечера! – выпалила моя собеседница. По голосу чувствовалось, что она уже ни в чём не уверена и, наверное, вот-вот заревёт…
– Я так думаю, что теперь они уже ничего и никому не должны. Тем более до вечера столько всего может измениться, если уже не изменилось… Ты не задумывалась, что если там, в Саарбрюкене, со вчерашнего вечера что-то продолжает гореть и взрываться – может, в городе и в аэропорту всё это время идёт бой? Конечно, канонады вроде бы не слышно, но мало ли? Танки прорвались, какой-нибудь десант спустился или просто диверсанты жару дают? А при всём при этом твои люди давно убиты, а аэропорт со всем движимым и недвижимым имуществом или сгорел или превращён в руины?
– Я всё-таки надеюсь на лучшее…
– Какой безмерный оптимизм, мля! Так… Ладно. Будем считать, что тебе повезло, поскольку нам тут ещё нужно дождаться одну персону…
– Прямо тут, на этой заброшенной ферме?
– Да, прямо тут.
– Зачем? И в чём тут, собственно, везение?
– Затем, чтобы убить. Или, выражаясь языком казённых документов, «ликвидировать». Так же, как мы уже ликвидировали твоих недавних обидчиков. А потом нам надо будет убираться отсюда, и этот вертолёт нам очень пригодится. И, так уж и быть, до Энсхейма мы тебя подбросим, тут вроде недалеко. А дальше, уж извини, – сама. Это всё, что я могу для тебя сделать. Устраивает такой вариант?
– Как будто у меня есть выбор…
– Правильный ответ. Значит, так. Сейчас я тебя развяжу, и мы пойдём в дом. Там ты посидишь в какой-нибудь из свободных комнат и подождёшь развязки. Ждать, будем надеяться, придётся недолго – до полудня этот вопрос должен решиться. Да, сразу предупреждаю, не надо пытаться бежать и делать иные фатальные глупости. Задёргаешься – просто пристрелю, и всё. Это понятно?
– Да.
– Замечательно. Только имей в виду – твои вчерашние знакомые сейчас валяются по всему дому. Причём в дохлом и очень непрезентабельном виде. Так что падать в обморок не стоит, а если хочешь блевать – лучше блюй сейчас. Кстати, а это мысль… Сходить по большой или малой нужде желание есть?
Она отрицательно замотала головой. Странно, пролежав целую ночь в связанном состоянии – и не хотеть писать и какать? Хотя, если тут всё на нервах, и к тому же вчера она сунулась сюда на голодный желудок – всё может быть…
– Ну, моё дело предложить, – сказал я, разрезая штык-ножом вязки на её руках и ногах. – А то я, честно говоря, даже не знаю, где у них тут туалет…
Освобождённая Клава с трудом разогнулась и, упёршись затёкшими руками в крыльцо, поднялась на ноги. Было видно, что за время нашего разговора она прилично замёрзла в своём тонком костюмчике.
– Вперёд, Ла-Тремуевна, – подтолкнул я её в спину стволом «АК-47». – Шаг вправо, шаг влево – и я стреляю…
И в этот момент подумалось – а вдруг она действительно побежит, и я стрельну? С одной стороны – шикарный шанс рассчитаться за тот выстрел в спину. А с другой – а вдруг она не имела к этому эпизоду никакого отношения и вся месть, как говорят, «мимо кассы»? Тогда получится – убил просто так, а это не предмет для гордости. Хотя для меня здесь стрельба по живым мишеням превращалась в нечто обыденное…
Былую прыть этой Тремуевны я ещё не успел забыть, но сейчас никаких попыток к бегству она предпринимать даже не пыталась. Похоже, была в абсолютно подавленном состоянии. В принципе, окажись я на её месте – тоже «поплыл» бы.
Когда мы вошли в полутёмный дом, она мелко затряслась от вида неряшливо сваленных рядом со входом трупов. А когда, уже поднимаясь на второй этаж, нам пришлось перешагивать через тело той девчонки в красной блузочке, она и вовсе начала всхлипывать. При этом никаких вопросов относительно их вида, количества и прочего задано не было, но я подозревал, что при виде валявшихся в коридоре второго этажа жмуров этот слабый женский организм таки может лишиться чувств – и возись потом с ней, снова таскай на своём горбу, отливай водой, приводи в чувство…