Я не нашёлся, что на это ответить. Расчёт-то действительно на дураков, но, с другой стороны, выглядит вполне логично и какой-то выигрыш во времени это могло дать. За последующие минут пятнадцать мы останавливались ещё раза четыре, и моя напарница занималась тем же самым – перегораживала встреченными по пути крупными грузовыми машинами (на фургоне одной из них я успел рассмотреть буквы «Milchproducte») или автобусами улицу позади нас и её боковые ответвления.
Потом, после очередного поворота по похожим друг на друга безмолвным улицам, Кэтрин резко свернула к обочине и остановила джип, хотя никакого годящегося на роль очередного импровизированного заграждения, крупногабаритного транспорта поблизости не было. Я понял, что это неспроста и, наверное, что-то случилось…
– Ты чего остановилась? – спросил я.
– Мы с вами сейчас на Феррштрассе, которую пересекают Шуманштрассе и Рихард Вагнерштрассе…
– Ну да, знаю, Шульберт! Ты это, давай, не умничай, у меня всё равно карты города нет! Ни в голове, в реальном времени, как у тебя, ни даже в бумажном виде! Излагай яснее!
– Яснее некуда, командир. Моя аппаратура засекла движение четырёх небольших групп наземной техники, двигающихся по улицам целей. Судя по всему, это группы по три-четыре гусеничные бронемашины или лёгких танка. Три из них находятся далеко на юго-западе города и практически не продвигаются от окраин в сторону центра, но одна понемногу приближается к мосту через реку Саар. Основные силы этой группы пока остаются на западном берегу, но от неё отделился небольшой объект, который медленно движется в нашу сторону по Дудвайлерштрассе, параллельной с Феррштрассе, где мы с вами сейчас и находимся…
– Что ещё за «небольшой объект»? Точнее!
– С вероятностью в восемьдесят процентов, это открытый джип, однотипный нашему, в котором находятся три человека, вооружённых лёгким стрелковым оружием. Более крупные цели, предположительно несколько бронемашин, в данный момент стоят на месте. Видимо, их командиры выслали вперёд подвижную разведку и ждут результата. Сейчас этот джип находится в нескольких кварталах отсюда и направляется в нашу сторону. Если выдвинемся навстречу, можем встретиться с ним минут через пятнадцать-восемнадцать, если он будет двигаться с прежней скоростью…
– То есть перехватим и возьмём «языка»? Так считаешь?
– Да.
– Ну так вперёд, что ты стоишь? А ну-ка шашки под высь!
Возможно, ждавшая именно этой команды напарница завела мотор, и мы поехали в сторону той самой параллельной улицы. Метров за пятьдесят до искомой Дудвайлерштрассе она загнала джип задним ходом в промежуток между домами и заглушила двигатель.
– Гранатомёты пока не берём? – спросил я, понимая, что для хлипкого джипа ПГ-7В с её ударной бронепробиваемостью в 200 мм будет шикарно-избыточна.
– Да. Пока они точно без надобности.
Я взял «АКМ» плюс весь имевшийся при мне носимый боекомплект. Напарница автомат брать не стала, видимо, считая, что «стечкина» ей вполне хватит.
Торопливо прикрыв всё то, что осталось в нашем джипе, плащ-палаткой (хотя от кого всё это прятать, ведь живых тут не было ни в городе, ни даже за его окраинами?), мы пешим порядком направились на Дудвайлерштрассе.
Выглянув из переулка, я не увидел ничего такого, что могло бы заставить меня мгновенно открыть огонь. Ну то есть улица как улица, старые дома в четыре этажа, как и повсюду тут. Окна закрыты, кое-где даже ставнями. На соседнем доме, над опущенными на витрину металлическими жалюзи, краснели на белом фоне большие буквы: «APOTHEKE». И снова аптека, причём в том месте, где в особой цене были бы исключительно услуги гробовщиков и могильщиков, разумеется, если бы у представителей означенных профессий оказался врождённый иммунитет к зарину…
Что ещё? Ничьих трупов вблизи не было, а у тротуара припаркованы две машины – тёмно-серый «Опель» и лимонно-жёлтый «Жук». Внутри машин никого. Слышать что-либо мне мешали продолжающиеся взрывы на «железке». Тут оставалось полагаться только на аппаратуру и сверхъестественные способности подруги по подвигам на большой дороге.
– Какой план? – спросил я, обернувшись к ней.
– Всё просто, командир. Стойте здесь и будьте готовы к возможным неожиданностям. Если это действительно одна машина – вообще не стреляйте, я справлюсь. А если вдруг окажется не один, а, скажем, два джипа, которые едут друг за другом, – отсекайте второй.
– Откуда два-то? – слегка удивился я, смутно понимая, что это она просто страхуется «на всякий пожарный».
– Аппаратура, без привязки к спутникам на орбите и прочей стационарной дальней связи, которая здесь не работает, по причине отсутствия электропитания, может немного сбоить…
Спасибо, объяснила…
– Не высовывайтесь, – сказала Кэтрин и, выйдя на тротуар, пошла к жёлтому «Жуку». Открыла водительскую дверь, завела мотор и вывела машину на середину улицы. Проехав метров тридцать, оставила «Жука» стоять там с работающим двигателем и открытыми дверями, а сама, вытащив пистолет из кобуры, укрылась на противоположной стороне улицы, за углом аптеки. Я её видел, а вот с западного конца улицы мы точно были незаметны.
Вообще, ход с «Жуком» был грамотный. В абсолютно мёртвом городе неожиданно встреченная брошенная машина с включенным двигателем (а ведь это должно означать, что поблизости есть кто-то живой!) неизбежно привлечёт внимание и заставит тех, кто нас сейчас интересовал, остановиться и включить дедукцию или то, что её обычно заменяет.
В общем, какое-то время мы так и стояли в немом ожидании. Тяжёлый автомат мне все руки оттянул…
А потом, сквозь множественное бабаханье далёких взрывов, именно там, где ожидалось, в конце улицы, стал отчётливо слышен шум автомобильного мотора. Смотри-ка, эта биокибиресса опять не ошиблась…
Наконец показался и джип. Ехал медленно, как и предполагалось. Такой же, как у нас, М38А-1, с маркировкой в виде белых звёзд и жёлтых букв «USMC» (стало быть, нас посетили американские морпехи) с опущенным на капот ветровым стеклом. Аппаратура не наврала, и машина была одна. В джипе сидели трое в стандартной полевой «сбруе», надетой поверх серо-зелёных, цветом сильно отличающихся от советских, ОЗК и своеобразных американских армейских противогазах М17А2 (странная особенность этого намордника в том, что он представляет собой не облегающую лицо резиновую маску, как у нас, а этакий капюшон, закрывающий всю голову до плеч, дополнительно фиксирующийся шнуровкой где-то на уровне шеи, и единственный плюс, который даёт подобное усложнение и удорожание, – в их противогазы вроде бы были заранее вмонтированы наушники и прочая гарнитура для радиосвязи), с угловатыми стёклами глазков и чёрными свиными рылами фильтров спереди. Этим пацакам никто не отдавал команды снять намордники, и это было нам на руку, ибо любой противогаз сильно ограничивает обзор. Двое сидевших на переднем сиденье америкашек были вооружены винтовками М14, один держал свой ствол наперевес, а водила поставил волыну рядом с собой, а третий, торчавший позади них, похоже, был радистом – антенна рации была чётко видна.
Увидев «Жука» с работающим мотором, они ожидаемо остановились и явно замешкались.
Я взял передок джипа на мушку, но не стрелял.
А через пару секунд с другой стороны улицы ударила глухая, почти неслышная за шумом далёких взрывов (что тоже нам в плюс) короткая очередь из АПС. Двое сидевших впереди вояк были явно убиты на месте – водитель тут же уткнулся своей плоской противогазной мордой в баранку, а сидевшего рядом с ним выпрямило и повело резко вправо, после чего он вывалился из машины на мостовую, одновременно выронив из рук М14. Двигатель джипа после выстрелов заглох, то ли Кэтрин куда-то попала, то ли водила перед смертью успел сделать что-то не то…
Ну а дальше всё было как в замедленном кино. Напарница рванула броском вперёд к джипу, как обычно, умудряясь не поскользнуться при этом на каблуках, да и вообще выглядел её бег почти как в импортных боевиках – в руках большой пистолет, причёска, великоватая танкистская куртка и подол платья сексуально колыхаются в такт движению. Ей-богу, в другой ситуации смотрел бы и смотрел…
Я тоже вышел из своего укрытия, держа автомат в почти классической позиции для стрельбы стоя, но ускоряться не стал – куда мне до её нечеловеческой прыти?
В третьего, кажется, как и было задумано, не попало. Он вообще мало что видел за спинами впереди сидящих, после выстрелов лихорадочно завертел резиновой башкой, потянулся к винтовке, но запутался в проводах (а они действительно шли от рации прямиком в его противогаз) и потерял на всё этом драгоценные секунды.
Кэтрин добежала и запрыгнула в джип. Было слышно, как вражеский радист что-то глухо орёт под противогазным кондомом на своей американской мове, пытаясь встать. Но последовал удар пистолетом по его голове (видимо, заранее направленный в некое чувствительное место), в результате чего он разом обмяк и затих.
Я убрал автомат за плечо и подошёл к джипу. Вдвоём мы выволокли свой, кажется, ещё живой, трофей из машины и потащили по тротуару в переулок, к нашему транспортному средству.
Там, по-прежнему не проявлявший явных признаков жизни пленный был усажен на мостовую, спиной к стене ближайшего дома, для дальнейшего осмотра.
Я содрал с него противогаз. Передо мной предстал рослый и молодой, мордастый, коротко стриженный, светловолосый импортный парняга (именно так на заокеанских рекламных плакатах того времени изображали бейсболистов, игроков в американский футбол и прочих спортсменов, а также просто типичных любителей чего-нибудь пожрать, выпить и покурить), глаза закрыты, на лбу, ближе к левому виску, наливается приличная шишка, из носа уже натекла юшка, успевшая заляпать противогаз изнутри.
– Жив, – брезгливо констатировала моя напарница, пощупав его пульс, и тут же, явно на всякий случай, связала пленному руки за спиной его же брезентовым поясным ремнём.
– Он о нас своим успел что-нибудь доложить? – уточнил я.