– И что?
– К аэропорту уже подошли те силы, которые ожидал тот ваш лейтенант-десантник. Теперь они должны успеть занять оборону. А значит, следует обозначить наше более масштабное присутствие здесь, чтобы противник не отвел свой авангард из города, – пояснила напарница, не отрываясь от баранки и поглядывая в зеркало заднего вида.
Прямо как по учебнику тактики чешет, зараза…
– Ладно, поехали, – как бы согласился я и в этот самый момент чуть не прикусил язык. Потому что примерно в полкилометре от нас в крышу одного из домов пришёл фугасный снаряд приличного калибра, отправивший в недолгий и хаотичный полёт многочисленную черепицу и каменные обломки. За ним, уже чуть ближе, последовали ещё две пыльные вспышки разрывов. Калибр боеприпасов, навскидку, был явно не более 75–90 мм, и летели они откуда-то, с юго-запада…
– Танки бьют, – констатировала Кэтрин тоном эксперта и уточнила: – Вслепую, без точной наводки. Но с относительно небольшой дистанции, с западного берега Саара…
Пока она с умным видом произносила всё это, уводя джип подальше от обстреливаемой улицы, там упало ещё три или четыре примерно аналогичных предыдущим по убойной силе снаряда. Американские башнёры явно целились по новому ориентиру – дыму от своих горящих «коробочек». Чтобы понять это, вовсе не нужно было заканчивать военную академию соответствующего профиля.
Могу себе представить, что сейчас творилось в их тупых головах и в радиоэфире на их рабочей частоте. Ведь героический господин подполковник Хайдебоунз явно должен был решить стратагемму на тему того, что же ему теперь делать с неожиданно объявившимся противником (которому, вообще-то, полагалось не героически сдохнуть накануне), но никаких внятных данных о том, что это за враг, а также какими силами и откуда именно он вылез, у этого выпускника Вест-Пойнта точно не было. С его стороны логично было бы приказать своим занять оборону в городе и попробовать прояснить обстановку. Станет он это делать или нет – фиг его знает. Сложно понять, что в таких случаях положено предпринимать подполковникам морской пехоты, да ещё и американской, из начала 1960-х. Может, всё, чему их тогда учили при обнаружении противника неизвестной численности, это отойти и вызвать тактический ядерный удар по проклятым супостатам?
Хотя, конечно, надо признать, что засуетились, гады. Только поздно, и зачем стрелять практически наугад? Надеяться, что враг сдуру обнаружит себя и начнёт отвечать? Так это они точно зря, только боезапас впустую изводят. Хотя они-то не знают, что там, куда они стреляют, уже никого нет, как и о том, что нас здесь, против них, всего двое…
Судя по направлению нашего движения, ехали мы прямиком к реке, а точнее, видимо, к упомянутому ранее моей спутницей мосту с откровенно непроизносимым для русского человека названием. Причём через боковые улочки и дворы, так, чтобы нас смогли не разглядеть в прицельную оптику те, кто был на этом мосту или сразу за ним.
Я не стал ни о чём спрашивать напарницу, уже примерно понимая, что мы собираемся обстрелять (точность и реальный ущерб тут не будут играть особой роли) тех заокеанских морпехов, которые находились на мосту и на противоположном берегу Саара. И они должны подумать, что это вовсе не одноразовая засада, а совсем наоборот, на этом берегу реки скрываются достаточно крупные советские силы, минимум стрелковый взвод с отделением гранатомётчиков.
Слушая, как где-то позади нас на мертвые дома продолжают падать американские снаряды (но палили танкисты редко и явно без малейшего энтузиазма, исключительно для самоуспокоения), я на всякий случай зарядил оба РПГ-7 свежими ПГ-7В, предварительно, по-уставному, проверив их стволы на предмет возможного наличия мусора и продуктов горения. Вроде с этим всё было тип-топ. Кэтрин посмотрела на эти мои действия вполне одобрительно.
По сторонам уже привычно мелькали узкие безмолвные улицы с фонарными столбами, редкими трупами на тротуарах и обочинах и брошенными где попало машинами. Через несколько минут мы притормозили, сдали задом в проход между домами и остановились. Напарница, подхватив РПГ, РПД и сумку с зарядами, рванула вперёд. Я, с автоматом, вторым гранатомётом и «морковками» для него – за ней, лишний раз проверив болтающийся на шее бинокль.
Обогнув пару домов, мы остановились. И, высунувшись из переулка, из-за угла какого-то нового угловатого здания, я наконец увидел перед собой неширокую реку, набережную и мост над мутно-серой осенней водой.
Дальнейшие наблюдения я вёл уже с помощью оптики. Ну а напарнице бинокли и прочие стереотрубы, как обычно, не требовались.
Строили этот, прости меня господи, Вильгельм-Хейнрих-брюке (что это, кстати, за Вильгельм Генрих такой, какой-нибудь местный микрокайзер?), похоже, в конце 1940 – начале 1950-х, на всё те же, отпущенные по «плану Маршалла» деньги и по явно американизированному проекту – союзник разрушил, немец строй…
В общем, мост был широкий, бетонный, из двух частей, полос по восемь каждая. Этакий хороший автобанный стиль. И чтобы разрушить подобное сооружение хотя бы частично, явно требовалось не менее четверти тонны заложенной в нужное место взрывчатки или сброшенная с самолёта пятисоткилограммовая бомба…
Хотя чего это я так завёлся? Нам же надо их только пугануть, а вовсе не мост взрывать…
На нашем, восточном, берегу край моста довольно оригинально заканчивался кольцевой развязкой (видимо, для вящего удобства тех, кто хочет резко изменить направление своего движения), где в данный момент, кормой к нам, стоял порыкивающий мотором на холостых оборотах зелёный М41 с повёрнутой набок вдоль выходящей к мосту улицы башней, из люка которой торчал танкист в шлеме, противогазе и костюме химзащиты, целившийся из зенитного пулемёта примерно в том же направлении. Далее, от кольцевой развязки, дорога на восточном берегу расходилась V-образно, обтекая коробку десятиэтажного стеклянного здания (ну явно что-то административное), маячившего справа от нас. Ещё правее, над старой городской застройкой возвышался второй, очень похожий новодел, только чуть пониже, этажей в десять-двенадцать. Было понятно что эти два здания очень мешают вражеским наводчикам, поскольку дым от нашей недавней «баталии» поднимался где-то далеко позади них, а из любого танка дальний обзор, как правило, так себе.
На противоположном, западном, берегу дорожное полотно уходило в стороны аналогично. В центре тамошнего городского пейзажа, прямо за мостом господствовала всё та же невысокая застройка предыдущего века, а вот направо торчало какое-то стеклянно-бетонное шестиэтажное здание с застеклённой узкой и угловатой вставкой (что-то мне подсказывало, что там явно должен был находиться вестибюль и идущая наверх парадная лестница) посередине. Отель или опять что-нибудь казённое? Слева маячили островерхие черепичные крыши нескольких одинаковых трёх- или четырёхэтажек, позади которых был виден ещё один застеклённый параллелепипед этажей этак на шесть.
Посадить наблюдателей на какое-нибудь господствующее над местностью здание американцы то ли не решились, то ли не захотели. Хотя тут их можно понять. Пока залезешь, пока развернёшь на месте импровизированный НП с рацией – уйма времени пройдёт…
И, на наше счастье, правая часть моста оказалась довольно плотно загромождена. Видимо, в самый поганый момент вчерашней газовой атаки на нём всё-таки находилось довольно много транспорта. Из-за этого большой красно-белый автобус врезался в зад другому, примерно такому же, но ярко-зелёного цвета (и оба явно были с большим количеством трупов внутри), затем их развернуло практически поперёк проезжей части, после чего в них, до кучи, влетели ещё четыре разномастные легковушки. А вот на левой части моста было относительно чисто, если не считать нескольких замерших там легковых машин, одна из которых, слегка обгоревшая, лежала на боку.
И именно там стоял ещё один, уже знакомый мне, ворочающий из стороны в сторону коротким дулом пулемётной башенки, ящикоподобный LVTP5 с откинутой вниз передней аппарелью, возле которого стояли и ходили с десяток маленьких человеческих силуэтов в серо-зелёных ОЗК, касках и противогазовых намордниках, с длинными винтовками наперевес. Судя по тому, что некоторые из этих фигур на всякий случай залегли или укрылись за ограждением моста, целясь куда-то вперёд, их остановка на этом «брюке» явно не была запланирована изначально. Видимо, десанту приказали спешиться и занять оборону, ожидая дальнейших распоряжений.
Сразу за мостом, на западном берегу, разъехавшись метров на двести вдоль набережной, стояли три танка – два «Бульдога» и один М48 с башнями, развёрнутыми в сторону восточного берега. Далее, уже не столь чётко, просматривалась и другая растянувшаяся по ведущей к мосту улице американская техника – ещё два LVTP5 и несколько джипов. Надо признать, что их разведка или авангард не были слишком уж многочисленными…
В этот задумчиво-оценивающий момент меня легонько тронули за плечо, разом прервав поток стратегического сознания. Кутузов или Суворов на моём месте точно взбесились бы…
Опустив бинокль, я обернулся.
Кэтрин стояла рядом со мной, вертикально в правой руке – гранатомёт, упёртый выхлопной воронкой в асфальт. РПД на сошках стоял на мостовой (и я даже толком не услышал, как и когда она это сделала, что значит невоенный человек – в минуты размышлений ко мне очень легко подкрасться и оторвать башку). Левой рукой она молча потянула к себе второй РПГ-7, который я прислонил к тщательно оштукатуренной стене здания, рядом с собой.
– Два-то тебе зачем? – спросил я на всякий случай.
– На перезарядку не будет времени, – сказала она, снимая колпачки с гранат. – Сейчас я выстрелю по танку на этом берегу и бронетранспортёру на мосту. Как только выпущу первую гранату, вы, командир, открывайте пулемётный огонь по западному берегу и тем, кто на мосту. Можете даже особо не прицеливаться. И после этого сразу же отходим, поскольку они начнут бить в ответ из всего, что у них есть…