– А нету их, – сказал Решетников, сразу заметно мрачнея лицом. – Нету, понял! Совсем… А ведь у многих моих офицеров там семьи остались – как про это подумаю, прямо выть хочется… За Моздок не скажу, но над Украиной мы относительно близко от Узина прошли… Над Киевом и Белой Церковью, а точнее, тем, что от них осталось, – огонь и дым до самого неба… В общем, пока сюда летели, окончательно осознали, что, похоже, в штабах всё верно рассчитали, поскольку в Союзе целых аэродромов для машин наших габаритов, видимо, и впрямь почти не осталось… Так что направились прямиком сюда… Только ты, капитан, не спрашивай меня, куда именно мы дальше направляемся, поскольку это военная тайна и не твой это уровень допуска, в противном случае придётся тебя расстрелять…
– Я, товарищ генерал, и без всякого дурацкого допуска способен два и два сложить… Стало быть, под вон тем самолётом сейчас такое же «изделие», как то, что в октябре прошлого года сбросили над Новой Землёй? 56 мегатонн?
– Даже больше. Это то «изделие», которое сделали в одном экземпляре, так и не решившись испытывать. Его вообще демонтировать собирались… А вот экипаж на самолёте тот самый…
– Майора Дурновцева из вашей дивизии?
– А это-то ты откуда знаешь?! – спросил Решетников уже не удивлённо, а скорее как-то испуганно-зловеще. – Подобного точно никому не могли сообщить!!
Эх, знал бы ты, каких только верхушек, начиная с начала 1990-х, не нахватались живущие на одной шестой части суши постперестроечные пейзане с тараканьими мозгами… А уж про испытания Царь-бомбы у нас там с завидной регулярностью писали разные, пафосно-горячо обличающие «былые преступления красно-имперской военщины» бульварно-жёлтые листки…
– Да я как бы перехваты шифровок из штаб-квартиры НАТО читал, я же во время тех испытаний здесь был. И могу себе представить, что за цель у вас сегодня… Это же бахнет так, что планета, в натуре, вздрогнет, в буквальном смысле, не в переносном… А что тогда во втором самолёте? Подозреваю, что нечто не менее убойное?
– Вот тут я тебе точно не скажу. По мегатоннам это «изделие» менее мощное, чем первое, но вот по другим факторам поражения оно его вроде бы даже превосходит. Если, конечно, эти научные умники нам не наврали…
– «Игрушечка» на основе какого-нибудь кобальта, работающего на усиленное излучение и фатально долгое заражение местности? – уточнил я, деликатно отставив тему про «научных умников». Уж не Сахаров (в ту пору ещё физик, работавший на «оборонку», а не полоумный «вождь всех диссидентов») ли на пару с Харитоном их в этот, последний (и он не «крайний» – он уж точно реально «последний») полёт провожали?
– Чего не знаю, того не знаю, капитан. А ты откуда в курсе про такое?
– Так я, товарищ генерал, сидел тут на нелегальной работе несколько лет, – соврал я, сделав честные глаза государева служаки. – И занимался в основном именно отслеживанием натовского ядерного оружия – перемещения, склады, носители, возможное применение. Всякого насмотрелся, а ещё больше наслушался. Потому и имею некоторую уверенность в том, что раз есть у них, значит, и у нас должно быть хоть что-то подобное…
– Ты мне лучше вот чего скажи, капитан, – выдал вдруг Решетников (как видно, накипело у него). – Твои начальники Хрущу докладывали о том, насколько они нас превосходят по количеству зарядов и средств доставки? Что не докладывали, уж извини, не поверю, а если докладывали – почему он ни хрена не слышал? Зачем был весь этот цирк с ракетами на Кубе и прочей мутотнёй? Ведь понятно же было, что кончится всё взаимным уничтожением, при котором они на нас успеют высыпать больше атомных бомб, чем получат в ответ… Или это до него не доходило?
И здесь я неожиданно понял, что подобный же вопрос, ну почти слово в слово, задавал кому-то из начальства один из героев незабвенных, симоновских «Живых и мёртвых» (если не ошибаюсь – Серпилин командующему фронтом), только спрашивал он, естественно, про всю ту хрень и шаманские пляски, которые непосредственно предшествовали разгромному июню 1941 года. Ни хрена же себе совпадение…
– Ну, вы и спросили, товарищ генерал… Нашли у кого… Я же ведь ни разу не маршал Советского Союза, не член и даже не кандидат в члены Политбюро ЦК, и на заседаниях в Кремле, где подобные вопросы решались, где-нибудь в укромном месте за шкафом не тихарился… Что докладывали, и не раз, – знаю точно. Самолично не одну и не две аналитические записки написал. А что он не понимал или понимал, но «как-то не так», – всё может быть. Только «так» этого, до самого позавчера, вообще никто на всей нашей планете не понимал… И, по моему скромному мнению, никакой войны вообще не должно было быть. Если бы не этот их, несвоевременный ракетный удар по ГДР… По-моему, расчёт был в основном на то, чтобы по максимуму попугать друг друга. А потом наш колхозно-кукурузный Никита Сергеич встретился бы на нейтральной французско-швейцарской лужайке с этим миллиардерским сынком Кеннеди, они, без лишнего шума, убрали бы свои «Юпитеры» из Турции или Италии, а мы, взаимообразно, свои ракеты с Кубы. Потом подмахнули бы какой-нибудь новый двухсторонний договор, и все были бы счастливы и вполне себе в шоколаде. Просто что-то пошло не так, понимаете?
Я-то точно знал, что именно пошло не так и кто конкретно в этом виноват. Только конкретные имена покойных виновников ничего не сказали бы моему собеседнику, а объяснения насчёт причины всего этого он вообще счёл бы достойными клиники Кащенко. Спецслужба из какого-то там следующего столетия беспощадно мочит тех, кто пытается путём воздействия на прошлое изменить будущее?! Ага, щас – парень, да у тебя от происходящего кукушку в часах заклинило… Хотя и о том, как бы всё было, если бы события пошли так, как надо, я тоже представление имел. Вот только для этой реальности подобные знания, увы, больше не годились…
– Да это-то я как раз понимаю, – как-то обречённо вздохнул мой собеседник. – Выходит, доигрались, мерзавцы… Война нервов у них, понимаешь… Мля, ведь за считаные часы пожгли всё так, что теперь это и за десятилетия не восстановить! Если вообще будет кому восстанавливать… Как, бляха-муха, будут зимовать те, кто всё это переживёт? Чем они будут топить и чего жрать? Ведь нынешний урожай точно накрылся, а кто и чем будет дальше пахать да сеять, а? Н-да, страшная это сила – атом. В общем, спасибо, капитан, я тебя понял… Зальём керосин и двинем дальше…
Если бы он знал, что зима теперь предстоит не простая, а ядерная (если, конечно, аналитики, в 1980-е просчитывавшие последствия глобального обмена ядерными ударами, не ошиблись), смотрел бы на ситуацию куда более пессимистично. Что ж, раз у него душа болит за выживших – пусть пока живёт с этими мыслями. Как я понял, ему и его подчинённым не так уж и долго осталось, вовсе не факт, что этот их боевой вылет подразумевает возвращение…
– Ну, что же, как говорят моряки, – попутного ветра, товарищ генерал. Только постарайтесь максимально ускорить процесс заправки и стартовать в течение максимум часа. А то этот аэропорт могут атаковать или обстрелять в любой момент. И вот ещё что – нашей авиации я в воздухе уже примерно сутки точно не видел, вражеская тоже, считайте, кончилась. Правда, утром поблизости летал какой-то полоумный, английский, тренировочный «Джет Провост», который наши сбили, но ничего серьёзнее не появлялось. Натовская ПВО, судя по всему, в основном уничтожена, но где-то западнее, в тех же Испании и Португалии, что-то могло и сохраниться. Поэтому запоминайте, товарищ генерал. У них сейчас повсюду идёт активная, но ожидаемо хаотичная эвакуация по воздуху из Европы, на любых уцелевших самолётах. В основном в Африку и Южную Америку. Исходя из этого, старайтесь придерживаться маршрутов воздушных коридоров, которыми пользуются западные пассажирские авиалинии. А на любые возможные запросы по радио отвечайте, что вы – рейсовые самолёты с беженцами, какой-нибудь гражданской авиакомпании, что вы вылетели из Парижа или Марселя и следуете куда-нибудь в Рио-де-Жанейро или Каракас. Надеюсь, у вас в экипажах найдётся кто-нибудь, сносно балакающий по-английски и способный прикинуться если не «Пан Америкен», то уж, по крайней мере, «Эйр Франс» или «Люфтганзой»?
– Найдём. Ещё раз спасибо тебе, разведка, за информацию, от всех военно-воздушных сил.
– Да не за что. Как принято выражаться в нашем отечестве, «Служу Советскому Союзу»… Торопитесь, повторяю, времени мало… А мы ваш старт прикроем всем, что у нас есть…
И, словно в подтверждение моих слов, за зданием аэровокзала бахнула гаубица. Раз, другой, третий. Прикрываем, стало быть. От всей широкой славянской души. Нам для бундесрайха ничего не жалко…
– Что это? – законно удивился Решетников.
– То самое. Наше прикрытие. Так сказать, работаем на опережение. Уже начали.
Стоявший во время всего разговора позади меня товарищ десантный лейтенант, про которого я, честно говоря, напрочь забыл, услышав эту стрельбу, тоже замер с открытым ртом. По-моему, его это удивило куда больше, чем генерала…
– Бывайте, товарищ генерал-майор, желаю выжить! – сказал я на прощание, небрежно приложив подкопчённую порохом ладонь (ведь руки мыть времени не было) к пилотке.
– И тебе, капитан!
Сказав это, генерал резко повернулся и медленно пошёл к своим офицерам, которые продолжали курить. Вот как раз их-то неожиданная канонада нисколько не взволновала. Что тут сказать – неспешно и без нервов воюет наша авиация, а в особенности – стратегическая…
– Ну, чего замер? – повернулся я к лейтенанту Королю. – Артиллерии никогда не слышал? Поехали!
Под звонкие бабахи М-30 мы сели в «газик». Я успел обратить внимание на то, что, выпустив пяток снарядов, расчёт гаубицы сделал недолгую паузу, а потом возобновил стрельбу. В момент, когда мы обогнули аэропорт в обратном направлении и подъехали ближе, артиллеристы выпустили уже девятый или десятый снаряд, с радостным свистом ушедший куда-то в сторону затянутого дымами Саарбрюкена. Хорошо, если не в белый свет, как в копейку…