И, кстати, важный встречный вопрос: а зачем теперь аэропорт неприятелю? Хотя, по идее, у них тоже есть приказ, который никто не отменял. А куда, с учётом недавнего артобстрела, который должен был хоть на сколько-то поубавить и народонаселение, и наступательный пыл, они собирались эвакуироваться, и главное, зачем? Сложить свои последние, тупые головы для того, чтобы какие-то оставшиеся без посольств и департаментов дипломаты (до которых этим морпехам, если «по чесноку», нет вообще никакого дела) смогли улететь куда-нибудь в Рио? И там, на этом последнем бразильском берегу пережить ядерную зиму, а потом нарожать новое поколение «стопроцентных американских борцов за демократию», притом что ни США, ни этой самой демократии ни в каком виде более не существует? Н-да, рассуждая логически, здесь вырисовывалась ещё большая фигня по части мотивации и целесообразности…
А самое главное – даже если бы я ну очень захотел убедить и наших, и ихних в том, что «война окончена, всем спасибо», а затем ещё и поступить в стиле «бери шинель, пошли домой», всё равно не получится, поскольку Кремль и Белый дом никакого перемирия пока что не объявляли. А у меня, грешного, для подобного аргументов не хватит. Если, скажем, наврать насчёт того, что «мною получена срочная радиограмма о прекращении огня на всех фронтах», они мне не поверят…
– Внимание, командир! – предупредила напарница. – Наши мишени приближаются!
Я выглянул из-за угла. Ревущий лязг траков по мостовой неотвратимо приближался, но пока был далеко.
– Хоть с чем они к нам пожалуют? – спросил я на всякий случай.
– Как я уже сказала, командир, всё их главное «богатство» выйдет прямо на нас – три танка М103, два бэтээра, три самоходки «Онтос» и пара джипов с пехотой…
И всё получилось именно так, как она сказала. Нарисовалось в лучшем виде…
Мостовые и дома затряслись, и сначала в облаках выхлопного газа из-за поворота показались два знакомых джипа М38А-1, в каждом по пять американских обормотов в касках и противогазах, на одном, до кучи – пулемётная турель. Затем показалась плоская морда гробоподобного бронетранспортёра LVTP5 (на сей раз часть их десанта всё-таки догадалась вылезти через люки на крышу, мера резонная, но мало что дающая в уличном бою – их всех перестреляют ещё до того, как они начнут сигать на мостовую с трёхметровой высоты), а потом – странная маленькая машина на широких гусеницах, с клиновидной рубкой (из широко открытого овального люка мехвода в её покатом лобовом листе торчала голова в стальном танкошлеме и противогазе), увенчанная ещё более странным поворотным агрегатом (по бортам сгруппированы по три штуки, навешенные на толстую балку-лафет длинные и толстые трубы 106-мм безоткатных орудий, а по центру – ещё и турель с 7,62-мм «Браунингом» М1919 и люком, из которого выглядывал ещё один танкист), по экстерьеру – практически танкетка. Знамо дело, это был тот самый «Онтос», он же М50 – и что только у них в те времена не считали за САУ… А вот за «Онтосом» по улице ползло уже нечто более серьёзное – над пейзажем прямо-таки нависла нелепо-исполинская, с длиннющей пушкой, башня тяжёлого танка М103.
– Отходим! – произнесла Кэтрин тоном карманника, удачно подрезавшего кошелёк. Я, не решившись спорить, со всех ног рванул за ней, примерно понимая, что именно она хочет сделать. Мы отбежали метров на пятьдесят в глубь переулка, где я занял позицию за углом дома, а напарница, опустившись на колено слева от меня, прицелилась из РПГ в проход между домами.
Ну да, расчёт был вполне верный – до первого нашего выстрела они не будут останавливаться и пускать вперёд пехоту, а значит, неизбежно проскочат прямо перед нами…
И точно, сначала по улице перед нами промелькнули джипы, потом протащился длиннющий БТР, быстро протарахтел «Онтос», а потом в нашем поле зрения наконец появились массивные катки и белая звезда на зелёной башенной броне.
Казалось, ещё две-три секунды – и танк невредимым проедет мимо нас. Но он уже давно был на мушке. В нужный момент бабахнул (моё левое ухо сразу же заложило – забыл надеть вместо пилотки танкошлем, дурак), выпустив струю порохового дыма и подняв тучу пыли, РПГ на плече Кэтрин. Огонёк трассера ПГ-7В почти мгновенно (расстояние до цели было не гранатомётным, а скорее пистолетным) погас, воткнувшись в наиболее уязвимое место М103 – туда, где погон его ненормально здоровой башни угрожающе нависал над крышей моторного отделения. По-моему, бить именно в эту танковую «эрогенную зону» учат всех отечественных противотанкистов, начиная чуть ли не от Адама и Евы…
Последовавший взрыв впечатлял, и мы с напарницей попадали на мостовую, слушая, как над нами с противно-резким звуком (временная глухота на одно ухо здесь оказалась скорее плюсом) пролетают, сталкиваясь друг с другом, куски металла и, кажется, фрагменты фасадов окрестных домов. А потом, практически без паузы, один за другим оглушительно ударили ещё четыре РПГ, и тут же замолотили десятки пулемётных и автоматных стволов.
Картинка в моих глазах затряслась и на какое-то время потеряла резкость, в мгновенно поднявшихся на высоту крыш домов дымно-пыльных облаках и фейерверке разлетающихся в разные стороны трассирующих пуль. Выход из переулка на Хальбергштрассе прямо перед нами оказался разом перекрыт стеной жарко горящего железа, в которую превратилось то, что ещё недавно было изделием Детройтского арсенала.
Поскольку из-за загоревшегося М103 нам стало совсем ничего не видно, мы, перезарядив РПГ, обежали окутавшийся рукотворным туманом, разом утративший буржуазную респектабельность дом. Перестрелка вокруг нарастала, на улице, чуть ли не залпом, ударило несколько пушечных выстрелов (похоже, это «Онтосы», экипажи которых всё равно не имели возможности быстро перезарядиться под огнём, бестолково выпаливали из своих многочисленных безоткаток, толком не видя, куда стреляют) – дома, стоявшие впереди замершей колонны, шатались, взрывы отрывали от них приличные куски. Кирпичи разлетались во все стороны словно какие-то диковинные пташки, и не дай бог было получить такой «птичкой» по лбу…
Целых ставень и окон в окрестных кварталах, похоже, не осталось совсем, крыши тоже светились свежими дырами и провалами. После первых же выстрелов по соседству загорелись два или три здания, похоже, от попаданий улетевших туда по принципу «на кого бог пошлёт» шальных снарядов…
И в этот момент, добавив в окружающий мир неприятных звуков, в горящем М103 с сильным хлопком взорвался боекомплект. Пыль в очередной раз скрыла окружающие дворы и улицы, и, если бы не некоторый опыт в таких делах, я бы, ей-богу, наложил в штаны – настолько громко всё это было…
Обогнув дом, стряхнув с лица и волос смесь копоти, пыли и извёстки, я пару раз чихнул (нос тоже капитально забило пылью) и выглянул в окутавший улицу дым. Местами он был настолько густым, что глаза слезились. Да, увиденное впечатляло – после попадания нескольких американских снарядов четырёхэтажное здание по левой стороне улицы обрушилось, обнажив для всеобщего обозрения кафель ванных и обои комнатных стен, и сползло на мостовую, легко погребя морпеховские джипы и их экипажи под грудой строительного мусора. Три головные машины очень хорошо горели, довершив закупорку улицы по направлению движения колонны. В пелене чёрного нефтяного дыма и пыли искрили вспышки выстрелов и звонко щёлкали пулевые рикошеты. Метались зелёные фигуры в противогазах. Хоть бы сейчас догадались снять свои намордники, чёртовы идиоты!
Два М50, шедшие в середине колонны, сразу за подбитым нами танком, стояли без малейшего движения, но не горели. Один LVTP5 с опущенной передней аппарелью и один М103, мешая друг другу на довольно узкой улице и бестолково стреляя из пулемётов в своих и чужих, тщетно пытались сдать назад, но их путь к отходу перекрывал вставший поперёк улицы и загородивший путь к отступлению густо дымивший тяжёлый танк, замыкавший колонну. Всё, выхода для них, похоже, не было. Ничего не видевшие в дыму и пыли морпехи падали один за другим под огнём с разных сторон.
Решив «внести свои пять копеек в фонд победы», я прицелился и срезал короткой очередью одну или две мельтешащие перед нами зелёные фигуры. И, кажется, попал…
А напарница уже целилась из РПГ в две отползающие по-рачьи машины, но прежде чем она выстрелила, две вылетевшие из дыма кумулятивные гранаты вмазали в отходивший LVTP5, и он вспыхнул ярко и весело.
Оставшийся в гордом одиночестве М103, подняв ударной волной от выстрела облака цементной пыли, ударил из пушки куда-то вперёд (снаряд, судя по расстоянию, на котором он взорвался, ушёл ну очень далеко и совсем не по адресу, да и целились ли они в кого-то вообще?), потом его башня развернулась налево, в противоположную от нас сторону. И в этот самый момент Кэтрин наконец нажала на спуск. Похоже, она целилась в гусеницу, но то ли увидев этот выстрел, то ли просто так, запсиховав, его механик-водитель дёрнул машину, и попадание пришлось прямо в лобовую броню.
Не знаю, возможно, попадание из РПГ-7 могло и не пробить толстенное, литое лбище М103 насквозь (или же проделало в нём аккуратную дырочку), но после этого танк, с по-прежнему повернутой в бок башней, вдруг как-то слишком резко (у меня возникло впечатление, что мехвод всё-таки был убит или ранен) развернулся поперёк улицы и пошёл задним ходом напролом, сминая и снося всё на своём пути и в конце концов врезавшись со всей своей заокеанской дури в фасад трёхэтажного дома позади себя. И вот это был полный звиздец…
Разумеется, проехать через городской дом любой танк теоретически может, но с одной маленькой оговоркой – в том случае, если полы и перекрытия первого этажа в этом самом доме способны выдержать его вес. Именно поэтому каждый танкист, если он, конечно, не полный идиот, сто раз подумает, прежде чем участвовать в подобных цирковых номерах. А вот здесь был явно не тот случай, и весившее под шестьдесят тонн американское бронированное несовершенство сразу ушло вниз, погрузившись, словно тонущий корабль, кормой и рухнув в подвал здания, одновременно увлекая за собой все три разом обрушившихся верхних этажа…