гаснут пожары, может наступить долгая и холодная зима, которая продлится не три месяца и не полгода, а, скажем, год или даже больше. Таким образом, всё очень непросто, а со временем будет ещё хуже. То есть, что я хочу сказать, – на местах вам придётся не только найти рацию и питание для неё, но ещё и оборудовать себе убежище, в котором вы сможете худо-бедно перезимовать. А для этого необходимо запастись продовольствием, топливом, тёплой одеждой и всем прочим…
Выдав эту придуманную на ходу, на основе исключительно здравого смысла, но без особой «домашней заготовки», страшилку (от некоторого напряжения ума у меня даже заболела голова, или это всё-таки коньячок дал о себе знать?), я ещё раз оглядел строй. И, кажется, ребятишек проняло-таки, тем более что по основным пунктам я нисколечко не врал. Во всяком случае, на их лицах появились признаки не хилой мыслительной работы…
– А почему может быть такая длинная зима, товарищ капитан? – спросил знакомый мне десантник по фамилии Токарев, который тоже оказался в числе добровольцев. Эх, темнота… Хотя это в 1980-е про долгосрочные последствия ядерной войны и прочие «Звёздные войны» (имея в виду, разумеется, не кино от Лукаса, а программу «Стратегической оборонной инициативы») было принято писать в центральных газетах, а вот на двадцать лет раньше – увы…
– Всё просто, – пояснил я, стараясь быть кратким. – Продукты горения, то есть сажа и копоть от охвативших большую часть планеты высокотемпературных пожаров, сейчас поднимаются в верхние слои атмосферы. Причём в диких количествах. Скопившись там, они неизбежно будут препятствовать проникновению на земную поверхность солнечного света. Рано или поздно вся эта дрянь, конечно, уйдёт с осадками в почву и воду, но вот когда именно это произойдёт – никто точно не знает. Это может занять и несколько месяцев, и несколько лет. Однако даже если учёные и ошибаются по этой части, проблему организации зимовки это всё равно ни в коей мере не снимает. На дворе конец октября. Дальше по-любому зима, и даже если она будет вполне обычной по продолжительности, пережить её в условиях, когда всё разрушено, нечего жрать и нечем топить, лично мне представляется более чем проблематичным. Я доступно излагаю?
– Так точно, товарищ капитан. А где же мы найдём рации? – высказался молодой белобрысый боец. Вид у него, как и у большинства остальных, после моих последних слов стал уже не задумчивый, а откровенно напуганный. Н-да, как говорится – читайте фантастику, ребята. Хотя, а чего они здесь вообще могли просчитать на тему атомной войны – каких-нибудь «Фаэтов» гнойного прыща Казанцева? А ведь и верно, тот же «Обитаемый остров» Стругацких был написан году в 1966–1967-м, то есть в этой реальности он не будет написан вообще и конкурентов по этой части у меня, похоже, нет. Так что оставалось только продолжать…
– Да если бы я знал где, – печально вздохнул я ради большей убедительности и понёсся дальше (выпитое, в прямой зависимости от количества и градусов, обычно развязывает язык и весьма способствует произнесению длинных монологов).
– В том-то и дело, что, если бы нашёлся хоть кто-то, способный легко справиться с этой задачей, никаких дополнений к подобным приказам просто не было бы. И никакие добровольцы тоже не понадобились бы. А раз оно есть, значит, всё очень хреново и заниматься этим, скорее всего, просто больше некому. По идее, на территории СССР должно быть энное количество рассчитанных на критические случаи, вроде войны, эпидемий или глобальных стихийных бедствий, крупных складов Госрезерва. Однако сколько их реально и где они вообще располагаются, я, как и большинство из вас, не знаю, поскольку не имею отношения ни к гражданской обороне, ни к партийно-хозяйственному руководству на уровне краёв и областей, которое должно отвечать за всё это. Могу только сказать, что они точно должны быть поблизости от крупных городов, с численностью населения под полмиллиона и больше. В идеале на этих складах должно быть не только продовольствие и медикаменты, но и какие-то запасы топлива, оружия с боеприпасами, транспорт и средства связи. Однако всерьёз надеяться на то, что вам кто-то что-то даст просто так, увы, не стоит. Потому что, если про склады знал противник, их могли запросто уничтожить в числе прочих наиболее приоритетных целей, а если склады попали не в те руки, их могут банально разграбить, если уже не разграбили. Короче говоря, дополнение к приказу подразумевает, что согласившиеся выполнять это задание добровольцы собственными силами найдут и подготовят к работе в конкретных местах какие-нибудь уцелевшие приёмники и передатчики. Где подобное можно найти – я вам уже только что говорил. Соответственно, проявите фантазию и подумайте, где можно отыскать рации и радиодетали, учитывая сложившуюся обстановку всеобщего хаоса и тот упрямый факт, что рассчитывать на чью-то помощь вам вряд ли стоит. Скорее, наоборот, выжившее население начнёт требовать от вас чего-то невыполнимого, на том простом основании, что вы люди военные, с оружием, имеющие какой-то приказ и обязанные защищать простых граждан. А то, что у вас нет приказа заниматься спасением кого-либо, никого точно волновать не будет… В принципе, вы, конечно, можете взять с собой какие-то переносные радиостанции. Но, боюсь, что всё, что вы здесь найдёте, – исключительно натовского производства. А это означает, что к таким рациям в Союзе нет и никогда не было ни запчастей, ни питания. Но это уже ваше дело. Хотите – берите, лично я не против. Если, конечно, эти рации не помешают вам при покидании самолёта и вы сможете тащить их на себе, в дополнение к боезапасу и харчам из расчёта минимум суточного рациона. И, повторяю, товарищи, никто никого не заставляет, и вы можете добровольно отказаться. Но, подозреваю, что для вас это сейчас единственный шанс оказаться поближе к дому, родным и семьям. Не хочу никого пугать, но, как я понимаю, самолёты и даже поезда в ту сторону начнут летать и ходить очень нескоро. Если вообще начнут… А отходить с боями обратно к Рейну – та ещё лотерея, с невеликими шансами на выживание…
– А кого и где конкретно высадят? – спросил тот же Токарев.
– У меня есть всего лишь приказ прибыть в заданный район для получения нового задания. Сесть где-то на полпути мы никак не сможем, поскольку взлётно-посадочных полос уцелело явно раз-два и обчёлся. Поэтому возможно только десантирование на парашютах. Конкретные районы высадки я оставляю всецело на ваше усмотрение. Определяйтесь сами и с составом групп и с местом. Мне это конкретно не определили, единственное пожелание – выбросить людей на примерно равном расстоянии. От Бреста до Оренбургской области примерно две тысячи километров. То есть из расчёта по два-три человека в группе получается четыре-пять групп, которые нужно высадить на расстоянии примерно пятьсот километров друг от друга. Прежде чем решать, прикиньте, кто где жил на гражданке и прочие резоны и обстоятельства. И думайте – будете вы прыгать по два-три человека или по одному. И, по-моему, всё-таки лучше всего высаживаться парами…
– А почему нас только десять? – задал вопрос сильно небритый, чернявый десантник, опиравшийся на пулемёт РПД.
– Потому что больше парашютов у меня нет. Да и те, что есть – трофейные…
– А какие именно парашюты, товарищ капитан? – одновременно выдали два или три человека. Тут уж у них явно проснулся профессиональный интерес.
– Американские…
– Типа Т-10, – уточнила очень кстати возникшая за моей спиной напарница. – Если вам это название хоть о чём-то говорит. Они, в принципе, аналогичны советским, но есть один нюанс – запасных парашютов нет…
– Ну, то есть вы поняли принцип? – продолжил я, смутно припоминая, что эти самые Т-10 действительно более-менее аналогичны применявшимся в наших ВДВ образцам, а на вооружении в Штатах они были с 1950-х и до конца 1990-х годов, если не дольше. – А если что-то непонятно, товарищ лейтенант вам чуть позже всё покажет и растолкует. Ещё вопросы есть?
Кажется, насчёт парашютов бойцы более-менее уяснили. И по их физиономиям было видно – каждый из них уже что-то явно для себя прикидывает. Но вопросов никто пока не задал…
– И вот ещё что, – продолжил я. – Имейте в виду, что какими-то письменными приказами в виде бумажек с казённой печатью, я вас снабдить не могу. Поскольку сам знаю только день, часы и частоты для связи. Вы можете спокойно ссылаться на Главное разведуправление Советской армии или персонально на меня, но я не думаю, что вам это сильно поможет. Вам в подобном деле вряд ли посодействует даже документ, подписанный лично Генеральным секретарём ЦК КПСС товарищем Хрущёвым или министром обороны СССР маршалом Малиновским. В общем, вам всем предстоит очень трудная, можно сказать, почти невыполнимая задача, и действовать вы будете по обстановке, исключительно на свой страх и риск. Так что, если всё-таки есть желающие отказаться – выйти из строя. Предлагаю крайний раз!
Сказав это, я, вдруг, как-то рывком, вспомнил, что тогда «Генеральный секретарь» официально вроде бы назывался «Первым секретарём ЦК КПСС», кукурузный Никита Сергеевич таким вот странноватым образом, в очередной раз пытался отбрехнуться от «тяжёлого наследия сталинской диктатуры», но это ему всё равно ни фига не помогло, и должность Генсека восстановил наш дорогой Леонид Ильич. Вот тебе и тот самый, глупый, могущий стать фатальным прокол, гражданин шпион-самоучка. Или бойцам такие детали по фигу? Я поглядел на лица стоявших передо мной солдатиков. Минута, другая. Нет, никаких вопросов и никто из строя так и не вышел. Значило ли это, что «пронесло», и я всё-таки был убедителен? Скорее всего – да. Хотя бы потому, что ни один из них до сих пор не начал истерить, митинговать и размахивать оружием…
– Но ведь это же могут счесть дезертирством?! – тихо и как-то неуверенно ляпнул тощий боец на правом фланге. На него сразу же зашикали. Дескать, Ванька, ты чего, побойся бога, заткнись…
– Какое, на хрен, дезертирство, товарищ боец? – искренне удивился я. – Мы бы всё оформили, да времени нет, а бумага, вот незадача, слишком хорошо горит. Официально вы все поступаете в моё распоряжение, и сразу предупреждаю – о цели предстоящего полёта даже здесь никому не трепаться! А то, ей-богу, пристрелю в соответствии с законами военного времени! Для всех вы просто летите выполнять некое важное специальное задание – и всё. Куда именно – сами не знаете. О том, чтобы вас снабдили боеприпасами и продовольствием, я договорюсь. Рации, если, конечно, найдутся желающие тащить их на себе, как я уже сказал, ищите сами. Они должны быть в подбитой и брошенной вражеской технике. А вообще, имейте в виду, что хотя война всё ещё идёт, никаких штабов, судя по всему, больше нет и глобальных боевых задач никто никому, при всём желании, не поставит. С кем ещё придётся воевать в этой ФРГ и надо ли это кому-то вообще – тоже не знаю. Но, во всяком случае, команды идти дальше на Запад и форсировать Ла-Манш никто никому уже явно не отдаст. А вот на нашей Родине сейчас творится чёрт-те что, особенно если верить тем лётчикам во главе с целым авиационным генералом, которые недавно улетели отсюда. Так что от любого из вас там пользы куда больше, чем здесь. Верно я говорю?