— Все вам. Наслаждаетесь, — рычу, и срываюсь в сторону Леона.
— Курьер! — кричу ему вслед. Он застывает и оборачивается.
— Нам нужно поговорить.
Леон стоит ко мне боком, даже не поворачивается.
Приближаюсь к ним. Его девица смотрит на меня высокомерно. Бедняжка, не может понять, как жалкая официантка может так нагло говорить с хозяином.
— Я сейчас занят, Лола. Давай потом, — рычит недовольно.
Потом? Ей богу, лучше бы он молчал. Внутри меня пожар. Я догоняю его, схватив за пиджак, заставляю повернуться и посмотреть в глаза.
— Я летела через весь мир! Мне даже пришлось подраться с безумной теткой, желающей взять последний билет в это захолустье! И ты хочешь мне сказать, что говорить мы будем потом?
Он молчит. Даже музыканты затихают. Все, кажется, смотрят на нас.
— Курьер, если ты не хочешь выйти со мной и поговорить наедине, я буду делать это при всех!
Он усмехнулся, зло сверкнув глазами.
— Не льсти себе. Кому ты нужна, смотреть на тебя?
Алекс уже было отворачивается, а у меня срывает крышу.
— Хорошо, курьер! — кричу ему. — Я думаю, найду способ привлечь всеобщее внимание!
Подцепив полы футболки, стягиваю ее с головы. Слышу женские охи, чувствую, как все взгляды приковываются ко мне.
Он оборачивается. Я стою в юбке и в лифчике, иабсолютно все присутствующие здесь сейчас пялятся на меня.
— Еще пару секунд твоего невнимания и все увидят мою самую интимную татуировку.
Я тянусь к молнии на юбке, начинаю стягивать ее. Вижу, как равнодушие наконец-то слетает с его лица. С утробным рычанием, Леон устремляется ко мне. Схватив за руку, тянет за собой из зала. Нас слепят вспышки фотокамер, на нас пялятся все, но мне плевать. Ей богу, на все плевать!
Леон заталкивает меня в какую-то комнату. Прижимает к стене.
— Ты в своем уме? — рычит, а я запах его вдыхаю, и сердце навылет. Обхватываюладонями его скулы. Он замирает растерянно. В глазахзлость, но броня падает. Я вижу, как прорывается боль.
— Это ты погасил мои долги. Ты сделал так, чтобы Артема выставили миллиардером и в конце я получила приз…
Леон хмурится, а глаза прожигают мои губы.
— Ты же хотелабабла. Так жаждала его, так почему недовольна?
Его слова, его презрительный тон ранят меня. Смотрю на негои не верю.
— Ты, действительно, считаешь меня такой тварью? Ты думаешь, что мои чувства к тебе — фальшь?
Он отталкивает мои руки. Отходит.
— А разве по-другому? Разве это не так, Лола? Ты говорила мне о любви, говорила, бл*ть, о своих чувствах, а через сутки выбрала бабло. Ты думаешь, я могу доверять такой шкуре, как ты?
В глазах собираются слезы. Так больно мне не было еще никогда. Я раскрыла перед ним душу, а он просто взял и плюнул в нее.
— Я люблю тебя! И не соврала ни слова! Я выбрала Артема потому что меня шантажировали!
На его губах презрительная улыбка.
— Ну давай, удиви меня.
— Роберт, тот самый друг, что устроил меня на шоу. Он проиграл в казино и сказал, если я не выберу Артема и не привезу ему деньги, он отдаст мою сестру бандитам. Я не могла ей пожертвовать. И сказать тебе не могла, потому что знала, что ты не простишь меня… не поверишь… Я хотела поговорить с тобой после проекта, объяснить все и остаться с тобой…
Он не дал мне договорить. Резко приблизившись, прижал мое плечо к стене.
— Ты, бл*ть, сосешься с Артемом и кричишь мне о любви. Ты трахаешься со мной, и вполне возможно с ним. Ты лгунья, Лола. Ты любишь только себя и бабки.
Взмах руки. Я отвесила ему пощёчину. Леон больно хватает меня за запястье, прожигая меня ненавистным взглядом.
— Я приехала сюда ради тебя. Я задыхалась все эти дни потому что не знала, встречу ли тебя снова. И как только я узнала кто ты, я помчалась на край света! — мой голос дрожит. А смотрю на него сквозь слезы, ругая себя за слабость. Но раз уж я здесь, я хочу, чтобы он узнал о моей боли.
— А вот ты, Леон, с первого дня был хозяином ситуации. Ты все знал, ты манипулировал проектом… Все эти наши тайные свидания, думаешь ядура совсем? Ты мог бы мне сказать правду, мол, Лола, так и так, я миллиардер. Я хочу быть с тобой. Но ты молчал…
Он смеется в ответ.
— Ты просто не хотела слышать этой правды. Я столько раз давал тебе намеки.
— Да, я не самая умная и чуткая. Не самая мудрая, но все эти дни я жила сердцем! Я любила тебя, Леон, и сейчас люблю. И бабки твои мне не нужны. Я бы вернула их тебе сейчас. Вот так, швырнула бы в твое высокомерное лицо, но я не могу, потому что у меня их попросту нет. Я продам свой дом и салон. Все, что выручу, я перечислю на твой счет. Если ты и правда так думаешь обо мне, если так легко можешь отказаться, мне противно будет знать, что я живу на твою подачку.
Я сделала шаг назад. Мое сердце разрывалось, мои легкие горели от нехватки кислорода.
— А теперь иди, и развлекайся в своем благородном обществе. Трахай других баб и строй из себя отвергнутого принца. Уж мы то с тобой знаем правду. Ты просто трус, Леон. Тебе не хватило храбрости открыться мне. Ты так боялся, что я полюблю тебя за твои деньги. Вот только самого главного ты и не понял…
Я больше не могла находится рядом с ним. Смотреть в любимое лицо и умирать от мысли, что он ненавидит меня. Даже для меня это было «toomuch».
Я развернулась и выскочила из зала. Я захлебывалась от слез. Я шла по дороге, то и дело смахивая влагу с лица. Мне так хотелось услышать его шаги за спиной. Хотелось, чтобы он догнал и сказал, что виноват. Что готов отпустить прошлое и начать с нуля. Что сожалеет обо все сказанном мне.
Но этого не произошло. Мероприятие шло полным ходом. Уже спустя двадцать минут его хозяин стоял на сценеи с улыбкой произносил свою речь. А я ехала в аэропорт, с разбитым сердцем и растоптанными чувствами.
Глава 27
Леон
Тожество было в полном разгаре. Двухэтажная яхта, толпа гостей и алкоголь лился рекой. Сам воздух словно пропитан ванильной романтикой. Кругом цветочки, сердечки, да идиотские поздравления. Чего только стоят клятвы молодых у алтаря. Все бы ничего, и я бы мог стерпеть весь этот цирк, но моя нервная система терпит огромные трудности. Она истощена, и очень скоро наружу польется весь мой богатый внутренний мир.
Молодожёны танцевали в кругу гостей, остальные с восторгом хлопал в ладоши и кричали идиотские тосты.
Я прикрыл глаза. Не знаю, какой по счетуэто был бокал виски, но в глазах уже стало троиться.
— Эй красавчик, может хватит пить? Не хочешь уединиться? — высокая брюнетка наклонилась ко мне так, что ее сиськи были аккурат у моих глаз. Вот только нихрена они меня не вставляли. После Баунти, даже смотреть смешно на других. Ни одна не дотягивает, ни одна не заводит.
Наглая. Самоуверенная. Выпрямляется, губы свои облизывает. Все обыденно и просто. Она знает свою цену, называет ее мне. А такой неудачник как я вынужден покупать их на каждый свой трах. Обыкновенная шлюха. Ничего нового.
— Неинтересно. Я лучше останусь с этим, — демонстративно поднимаю вверх бокал.
Она злится. Губы кривятся в едкой улыбке.
— Козел, — доносится до моих ушей ее злобный голос. Я начинаю смеяться, привлекая к себе внимание следящих поблизости гостей.
— Ну ты станцуй, разденься. Может все-таки получится что…
Девушка оборачивается, смотрит на меня так, словно я грязное животное.
Она бесит меня. Они все. Голодные, готовые ради бабок сделать все на свете. В любой позе, в любом виде. Напрочь прогнившие, бессердечные стервы. И ничуть не лучше брюнетки, та, которая чувства мои в унитаз спустила.
Смотрю на друга. Они с Ирмой стоят в сторонке. Он гладит ее волосы, и смотрит на нее так, будто вся его жизнь сосредоточена в ней. Я злюсь на друга. Я не хочу, чтобы он был таким же слабым, каким стал я. Не хочу, чтобы он испытал тот же ад, через который я прохожу все эти дни. От рассвета и до заката, заливаясь алкоголем и другой дрянью. Но ничего не помогает вытравить из мозгов образ ее.
И почему все влюблённые так похожи на идиотов? Смесь, пытаясь подняться. Меня шатает. Хочу подойти к молодоженам и сказать все это в лицо. Сказать Рейну, чтобы не раскисал, чтобы был готов быть посланным своей женой. Или застать ее в постели с другим. В любой момент.
— Стив, брат! — кричу, идя напролом. Подо мной падает стулья и слетает с одного из столов скатерть со всем содержимым. Раздаются женские визги и недовольные восклицания гостей. Но мне плевать. Веселье кончилось, пусть валят по домам. Вплавь.
Я кладу руку на плечо Рейна. Друг переводит на меня сердитый взгляд. Ирма, кажется, прибить меня готова.
— Стив, поздравляю с женитьбой, — мой голос слишком медлительный, а слова даются с огромным трудом. — Правда, не знаю, надолго ли это у вас…
Стив смотрит на меня гневно.
— Леон, прекращай, — рычит друг.
А меня распирает от эмоций.
— Что, прекращай?! Мы же все взрослые люди! Мы все прекрасно понимаем, как эти шкуры смотрят на нас и ради чего раздвигают ноги! Просто твоей шкуре повезло намного больше! Она смогла выйти за тебя, и теперь отхапает половину твоих бабок! — подаюсь к нему ближе — а может и больше, — шепчу Рейну, а Инге подмигиваю.
— Леон, — рычит Стив. — Если ты не заткнешься, будет очень плохо.
Я выставляю вперед бокал, расплёскивая жидкость на его костюм.
— Будет плохо, если ты не возьмёшься за голову, Стив. Будет плохо, так же, как и мне! Когда придется свои чувства сливать в унитаз! Когда придется ходить преданным и оплеванным, — кричу во все горло, голос срывается. Внутри столько злости, и мне хочется выплескивать ее. Раз за разом, забрызгивая всех вокруг.
— А это так хреново… Стив. Когда утром хочется сдохнуть, когда забиваешь эту дыру внутри себя бесконечными делами. Когда даже на потрахаться не стоит, потому что перед глазами одна. Одна сука. И образ ее бл*дскийне вытравить, — голос становится утробным. Никогда так хреново не было, это полное дно.
— И я не хочу, чтобы мой друг страдал также, как и я.