…— Да, самое интересное оказалось вне компетенции товарищей. Университет университетом. Здесь наш гость учится, и не особенно успешно, а вот что он делает вне университета, догадайся, мол, сама…
Федор Георгиевич протянул мне справку, полученную из ректората университета. Кое-что в ней было подчеркнуто красным карандашом полковника.
«…Человек, оказавшийся в поле вашего внимания, Жорж Риполл, наш студент. В своей анкете очень подробной, Риполл указывает, что происходит из семьи белоэмигрантов. Отец его, бывший деникинский офицер, в прошлом крупный мукомол Евтихей Риполов. Жорж родился за границей в 1944 году, но хорошо владеет русским языком, так как, с его слов, в семье у них разговаривают только по-русски.
В порядке культурного обмена в высших учебных заведениях нашей страны учатся иностранные студенты — юноши и девушки. Часть молодежи, приехавшей из-за границы, выходцы из семейств, эмигрировавших из России в 1917 году.
Как правило, иностранная молодежь дисциплинированна, исправно учится, дружит с советскими студентами, помогающими приезжим осваивать отдельные наиболее трудные дисциплины.
Жорж Риполл принадлежит к числу отстающих студентов, поэтому пользуется академической поддержкой и персонально прикреплен к отличнику факультета Юрию Стекловицкому.
Успешной учебе Риполла, безусловно, мешает неорганизованный быт, любовь к развлечениям, частые посещения ресторанов. Он систематически получает посылки из-за границы и располагает немалыми средствами, которые тратит безудержу. Видимо, в связи с этим Риполл популярен среди определенной части студенчества, отнюдь не лучшей и не передовой в МГУ».
Я дочитал справку и вернул ее Гончарову.
— «…неорганизованный быт… любовь к развлечениям…» — иронически процитировал он слова из справки. — Какие, мягко выражаясь, интеллигентные формулировки. А если заглянуть поглубже. Если бытовые шалости Риполла не следствие его разболтанности, а метод работы? Любопытная деталь, — продолжал полковник. — Оказывается, семья господина Риполова не так уж богата, он владеет маленькой булочной, которая дает возможность кое-как сводить концы с концами. Обычное эмигрантское житье. Возникает вопрос: откуда такой размах у потомка благородного рода? Откуда машина, деньги на кутежи? — Федор Георгиевич потер виски. — Черт знает! Вообще-то это уже не сфера моей деятельности. Но надо докопаться до конца. Что скажете вы, инженер человеческих душ? Вы же первая ласточка, залетевшая к Бухарцевой. Так сказать, в курсе всех событий…
Мы находились вдвоем в служебном кабинете Гончарова. Я позвонил ему утром, спросил, есть ли новости, и Федор Георгиевич предложил заглянуть к нему на Петровку. Вначале он подробно рассказал о происшествии на даче Бухарцевой, потом дал прочесть справку из МГУ.
— Что скажу? — переспросил я. — Скажу затасканную истину о бдительности и подозрительности. Что касается ласточки — это верно: прилетел и улетел. Летающий статист.
— Незачем прибедняться, — усмехнулся Федор Георгиевич. — По делу вам многое хорошо известно, хотя это и незаконно. Ведь вы не штатный оперативный работник, а любитель от розыска.
— Ладно, спасибо и на этом, — согласился я. — А теперь послушайте мою концепцию. Она не сложна, но реальна. Заграничный пижон, владелец собственной машины и незадачливый студент уводит с праведного пути охочего до длинного рубля киномеханика Виктора Орлова. Тот незаконно крутит фильмы, которые утаскивает из Дома творчества. Трехкопеечный криминал.
— Энергично. Продолжайте, Анатолий Васильевич, — Федор Георгиевич плотнее уселся в кресло.
— Пожалуйста. Деляга киномеханик состоит в прямом родстве с выжившей из ума фанатично настроенной Бухарцевой. Старуха трясется над своими сокровищами. Племянник является ее единственным законным наследником, на что ему в высшей степени начхать.
— Так… так…
— Могучая фантазия или, если угодно, оперативное мышление некоего полковника милиции, условно назовем его товарищем Икс, усматривает в поведении коварного иностранца хитрую затею при помощи малоустойчивого гражданина подобраться к сокровищам мадам Бухарцевой.
— Н-да-а… Значит, могучая фантазия?.. Дальше, валяйте дальше.
— А что еще? Все!
— Позвольте, а пленившая вас Настенька, а иконописец на пятьдесят третьем километре? Это же все компоненты одного дела, как вы любите иногда выражаться.
Федор Георгиевич явно пытался заставить меня выговориться, хотел до конца услышать мою точку зрения на происходящее. Я охотно принял его вызов.
— Зачем обиняки? Пожалуйста! Я не конспиратор, как некоторые другие. Охотно введу вас в храм моих логических построений. Вход свободный. Предупреждаю, что буду пользоваться и тем, что только услышал от вас.
— Не возражаю.
— Значит, так. Риполл — Орлов. Киномеханик греет руки на нелегальных показах непрокатных фильмов. Это первое. Второе: возможно, поначалу Риполл предполагал использовать Орлова в качестве наследника имущества Бухарцевой, в том числе и ее икон. Но это была политика дальнего прицела. Тут пришлось бы ждать, и, возможно, долго ждать… К тому же Риполл узнал, что Орлов не ладит с теткой. Виктор трепач. По пьяной лавочке он рассказал своему другу и покровителю и о Насте. Вот эта линия Рипол-ла более устраивала. Зачем ждать, пока Орлов станет наследником всех икон, да и станет ли вообще, когда уже сейчас можно использовать для этой цели Настю? Так Жорж Риполл вышел на бухарцевскую дачу и на иконописца.
Появление машины Риполла на Садовой улице, та же машина с погашенными фарами, обнаруженная участковым возле дачи Глумовых — вы же мне об этом только что рассказали, — подтверждают мою мысль. Что касается иконописца, убежден, что во всей этой истории он человек случайный. У него свое хобби — древнеславянская живопись и иконы. Тут уж ничего не поделаешь. Одни портреты или ландшафты рисуют, другие спичечные коробки коллекционируют, каждому по своим извилинам. Тем более мы об этом тоже слышали, хобби иконописца — прибыльное занятие. Духовные семинарии, епархии — выгодные заказчики.
Художник дружит с Настей, и, конечно же, она дает ему возможность иногда погулять по квартире Ангелины Ивановны, взглянуть на развешанных по стенам святых угодников. Отсюда шаги, всполошившие старуху.
Федор Георгиевич в знак согласия кивнул головой, и я, ободренный, продолжал:
— Теперь о дачной краже. Есть два варианта. Первый нехитрый и, конечно, будет вами забракован. Случайный, неопытный вор, пробравшийся на дачу, хватает все, что ему попадается под руку. Кто-то его напугал, и, струхнув, он драпанул, даже не попытавшись открыть ящики буфета и шкафа. Но это малоубедительно. Слишком много обстоятельств против. Второй — кража с умыслом. Инициатор ее — Настя!
— Ого! Какие основания?
— Вполне убедительные. Вы сами сказали, что поведение девушки, когда она вместе с вами приехала на дачу, было очень странным, будем считать подозрительным.
— Точно.
— Не дождавшись вас, не получив разрешения, она бегом бросилась на дачу. С какой целью? Яснее ясного. Боялась, что оставила какие-то улики, могущие ее разоблачить.
— Железно!
— Об украденных иконах, о том, что на даче работает иконописец, Настя скрыла. Разве одного этого недостаточно?
Федор Георгиевич не сразу ответил. Он как бы вновь взвешивал все, что было и «за» и «против», сопоставляя сказанное мною со своей, безусловно уже определившейся схемой.
— Вы считаете, Анатолий Васильевич, — медленно заговорил он, — что Настя связана с иностранцем и вся затея с кражей на даче подсказана Риполлом и выполнена ею?
— Да, грустный, но, пожалуй, единственно правильный вывод. Крутоярская девица оказалась хитрым лисенком. Актерка! Она ловко сыграла свою роль и ввела в заблуждение не только меня, но и полковника Икс. Мне начинает казаться, что, помимо всего прочего, Настя получила от своей игры чисто творческое удовлетворение.
— Зачем ей понадобился этот аттракцион?
— Федор Георгиевич, я вас не узнаю. Это же проще пареной репы. Подменить иконы — вот цель. Сама старуха Бухарцева, безусловно, ничего не заметит, в гости к ней никто не ходит, кто смог бы заметить подделку. Фальшивые иконы заменяют оригиналы, а последние попадают к Жоржу Риполлу. Настя получает оговоренную сумму, подлинники уплывают за рубеж и обосновываются где-нибудь в коллекции заокеанского миллионера. Риполл немало заработает на этой махинации. Согласны?
Низко опустив голову, переплетя пальцы рук, Федор Георгиевич долго молчал. Потом посмотрел на меня и осуждающе покачал головой.
— От инженера человеческих душ, а ведь вы являетесь не только по профессии, но и по призванию, можно и нужно требовать более глубокого проникновения в психологию человека. Вы понимаете?
— Не понимаю, — растерянно пробормотал я.
— Вы чересчур легко подошли к решению задачи. Но ведь легкость не всегда определяет правильность, чаще наоборот. Знаете, чего вам не хватило, чтобы отыскать правильное решение?
— Чего?
— Умения связать события, а не рассматривать каждое из них порознь, вне времени и пространства.
Федор Георгиевич умолк. Я тоже молчал, но продолжения разговора не последовало. Я встал, собрался уходить. Полковник не задерживал меня.
Возле самой двери он сказал:
— Через несколько дней у меня соберутся некоторые из наших общих знакомых. Я дам вам знать. Приходите. К этому времени все станет на свои места. Мне хочется, чтобы вы послушали мою заключительную арию. — Он по-мальчишески озорно улыбнулся. Наверное, ему самому понравилось это неожиданное сравнение.
Глава XIТРОЯНСКИЙ КОНЬ
Бойтесь данайцев, даже дары, приносящих.
С утра зарядил дождь, непрерывный, дробный, из мелких бусинок-капель, похожих на водяную пыль. Скрыться от дождя не было возможности. Серая пыльца проникала всюду, даже в закрытые окна квартир.