Ее бледная кожа резко контрастировала с густыми, цвета красного дерева волосами, которые ниспадали до бедер. Выражение ее лица сосредоточенное, и она выглядела милой. Она крутила кисточку в тонких длинных пальцах, забрызганных краской. Ее глаза темно-синие, как озеро в лучах яркого летнего солнца, губы — полными. И она высокая, такая же высокая, как Чарльз, а он был более шести футов ростом.
Если не считать волос, Дана оказалась совсем не такой, как ожидала Анна. В уголках ее глаз виднелись морщинки, а лицо находилось на грани от зрелости к старости. На ней серая в пятнах краски футболка и спортивные шорты, открывавшие мускулистые ноги, со свидетельствами возраста, а не подтянутые, как у молодых.
Перед ней стоял мольберт с довольно большим холстом, обращенным в другую сторону, поэтому Анна не могла видеть, что на нем изображено.
— Дана, — поприветствовал Чарльз.
Анна не хотела, чтобы женщина смотрела на ее пару. И это не имело смысла. Фейри не была красивой и даже не обращала внимания на Чарльза. Видимо, Анна все еще не пришла в себя после странного момента в доках.
Или, может, это было из-за «дорогого мальчика».
Анна сунула руку Чарльзу под пиджак и сжала шелковую рубашку, стараясь не зарычать или не оттащить его.
Дана Ши отвела взгляд от мольберта и лучезарно улыбнулась. В этой улыбке была вся радость матери, впервые взглянувшей на своего младенца, или триумф матери, когда ее мальчик впервые попал битой по бейсбольному мячу. Улыбка получилась теплой и невинной и направлена на Чарльза.
— Дана, — бросил он резко. — Прекрати это.
Она обижено надулась.
— Эта магия со мной не работает, — сказал он фейри, и в его голосе послышался гнев. — И не думай, что благосклонность моего отца позволит тебе вести себя со мной так свободно.
Анна закрыла глаза. Это было заклинание. Она вдохнула через нос, позволяя резкому запаху скипидара и Чарльза прочистить голову.
Она сомневалась, что это заклинание было направлено на Чарльза.
Дана знала его и понимала, что у него есть защита от магии.
И Анна поняла, что ей бросили вызов. Женщина-фейри не была оборотнем, но она доминантна на своей собственной территории. И, возможно, она считала Чарльза своей территорией. И он когда-то был ее.
Ее волчица это почувствовала. Эта женщина спала с Чарльзом.
Анна знала, что за двести с лишним лет у него был секс со многими женщинами. Но Дана не пара Чарльза.
Глубоко вдохнув, Анна прислонилась лбом к плечу Чарльза и подумала о том, какие ощущения вызывает у нее его запах, звук его смеха и рокот его голоса в их постели ночью.
Она искала не страсти, хотя ее было предостаточно, а ясности, которую он ей принес. То, что она одна могла ему дать: покой.
Его мышцы расслабились у ее лба, и он поцеловал ее в макушку. Анна открыла глаза и встретилась взглядом с фейри.
— Мой, — твердо произнесла Анна.
Фейри медленно улыбнулась ей.
— Я вижу это. — Потом она посмотрела на Чарльза. — Ты понимаешь мои порывы. Я не могла удержаться, чтобы не испытать ее. Я так много слышала о щенке, который поймал старого пса в капкан.
— Осторожно, — предупредил Чарльз. — Это опасно близко ко лжи.
Фейри оскорбленно подняла бровь.
— Ты не хочешь меня, — сказал он ей. — Не будь собакой на сене.
Дана вздернула нос и снова начала рисовать, повернувшись к ним спиной.
— Эзоп. Я пытаюсь сыграть Тристана и Изольду, Ромео и Джульетту, а ты вспоминаешь этого сухого древнего грека.
— Что ж, если Дана занята, мы можем вручить ей подарок маррока завтра, — сказал Чарльз, не делая попытки уйти.
Фейри вздохнула.
— Что мне больше всего в тебе нравится и что больше всего ненавижу, так это то, что ты никогда не знал, как правильно играть. Я брошенная пожилая женщина, чей бывший нашел женщину помоложе и покрасивее. Предполагается, что ты должен быть смущен тем, что твоя новая любовь знает о нас. — Она посмотрела на Анну. — И еще ты. Я ожидала от тебя большего. Ты его женщина и должна сердиться на него за то, что он не предупредил тебя, что мы были любовниками.
Анна холодно посмотрела на нее, вспомнив, что они пришли сюда, чтобы подружиться с той, кто поможет выполнить их задачу, и не сказала, что Дана не стоит ее гнева. Вместо этого просто произнесла:
— Теперь он мой.
Дана засмеялась.
— Я боялась, что он нашел кого-то, кто позволит ему поступать по-своему, и это было бы ужасно плохо для него. Только посмотри, что сделала с его отцом связь с этой плаксивой модницей. — Фейри подняла руку, но затем бросила на нее печальный взгляд. — Я бы пожала тебе руку, но испачкаю краской. Я известна здесь как Дана Ши, а ты, видимо, подруга Чарльза, Анна Корник, которая была Анной Лэтем из Чикаго
Анна вспомнила, что Чарльз рассказал ей об истинных именах, и немного забеспокоилась тем, насколько эта фейри точно знает ее имя.
— Я не единственная, — продолжила Дана, — кому было любопытно узнать о женщине, которой удалось приручить нашего старого волка. Так что будь готова к большому количеству грубости со стороны женщин, — в ее голосе появились серьезные предупреждающие нотки, когда она посмотрела на Чарльза, — и флирту со стороны мужчин.
— Ты что-то слышала? — спросил ее Чарльз.
Дана покачала головой.
— Нет. Но я знаю мужчин и волков. Ни один из них не настолько доминирующий, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу, но они увидят в ней твою слабость. Когда твой отец решил остаться дома, то дал им возможность бросить вызов. Ты не альфа, и им будет неприятно тебя слушать. — Она взяла тряпку, пропитанную скипидаром, и вытерла руки. — Теперь перестану читать тебе нотации, и ты можешь подойти сюда и взглянуть на то, что я создала.
Глава 3
По мнению Анны, Дана была храброй женщиной, сначала разозлила их, а потом решила поделиться сокровенным. Фейри старалась ничем не показывать, как ей важно их мнение, но тело ее выдавало.
У Анны перехватило дыхание при взгляде на картину. Она была мастерски написана, изысканна в деталях, цвете и фактуре. Статная молодая женщина с рыжеватыми волосами и бледным лицом смотрела на них с картины, прислонившись головой к оштукатуренной стене. В руках она держала хрупкий желтый
цветок.
Цвета казались не совсем реалистичными, более яркими, но было что-то знакомое в изгибе женской щеки и форме ее плеча.
— Похоже на работу одного из старых голландских мастеров, — заметила Анна.
— Вермеер, — согласился Чарльз. — Но я никогда не видел этой картины.
Фейри вздохнула и подошла к столу. Она начала чистить свои кисти быстрыми, почти лихорадочными движениями.
— Никто не видел, с тех пор как картина погибла в пожаре пару столетий назад. И никто никогда не увидит, потому что это не та картина. — Она взглянула на Анну. — Ты права, это Вермеер. На что смотрит эта женщина?
Неожиданно гламур фейри рассеялся перед глазами Анны, и она разглядела ее истинное лицо.
Чуждая и… одновременно узнаваемая. Тролль сказал, что ему было не очень больно. Эта женщина — хищница, очень опасная хищница.
Чувствуя себя неуютно под этим странным взглядом, Анна покачала головой.
— Я не знаю.
Дана резко махнула рукой.
— Ты не туда смотришь.
Анна покосилась на женщину на картине, которая встретила ее взгляд ясными голубыми глазами, на несколько тонов светлее, чем у Даны. Единственный ответ, который пришел ей в голову, был глупым, но она все равно сказала:
— На кого-то здесь, в этой комнате?
Плечи Даны поникли, и она повернулась к Чарльзу.
— Нет. А ты видишь? Когда художник закончил оригинал, то притащил крестьянина с улицы, и даже тот необразованный дурак смог это увидеть. Ученики Вермеера, те, кто были там в тот день, когда художник закончил картину, назвали ее словами крестьянина: «Она смотрит на любовь». Сам Вермеер назвал эту картину «Женщина с желтым цветком» или как-то еще более прозаично.
Анна смотрела на картину, и чем больше на нее глядела, тем больше запутывалась. Ничто не могло отнять мастерство, с которым передавалась сочная текстура кожи, волос и ткани женского платья, но это походило на прослушивание одной из тех компьютерных программ, которые проигрывают ноты: идеальное техническое мастерство… и никакой души.
— Я не очень разбираюсь в картинах, — попыталась оправдаться Анна.
Дана покачала головой и печально ей улыбнулась, спрятав хищницу внутри себя.
— Все в порядке. Мой народ проклят любовью к красивым вещам и отсутствием способности их создавать. — Она вытерла руки. — Не все фейри, конечно. Но многие из нас, кто наиболее глубоко погружен в магию, отказываются от творческих способностей всех видов.
— Драконы такие же, — туманно сказал Чарльз.
Он знал дракона? Анна заинтересованно посмотрела на него. Он слегка улыбнулся, но его внимание было приковано к фейри, которая прекратила уборку.
— Драконы тоже не могут творить?
Чарльз пожал плечами.
— Так говорит мой отец. В основном он говорит только то, что считает правдой.
Дана улыбнулась, и словно в комнате выглянуло солнце.
— Быть похожей на драконов не так уж плохо. Я видела только одного, — ответила она. — Встреча получилась мимолетной, но он был… как Вермеер. Произведением искусства.
Он наклонил голову.
— Вот именно.
Дана точно так же наклонила голову и внимательно посмотрела на Чарльза.
— Ты — смертоносная рука маррока. Грубый. Опасный.
— Верно, — согласился Чарльз.
Анне показалось интересным, что фейри считали «грубость» более значимой, чем «опасность».
— Меня привлекло это в тебе, — продолжила Дана. — Я бы сказала, что знаю тебя довольно хорошо. Но никогда не предполагала, что ты также можешь быть добрым. — Она положила руки ему на плечи и, улыбнувшись Анне, поцеловала его в щеку. Анна чувствовала пульсацию магии, когда Дана накинула ее на Чарльза, как мантию или сеть. Магия соскользнула, но даже Анна, которая не находилась в центре ее внимания, почувствовала наваждение и похоть, которые она вызывала.