Волчица, рыкнув, спрыгнула с дерева. На её клыкастой безобразной морде теперь не было той улыбки, что насмешливо и безумно сияла в начале. Сейчас она была совершенно серьезной, даже немного разозлённой. Парень помнил, что выстрел от винтовки в упор её даже не поцарапал, и шурку не опалив. Значит, нужно использовать магию.
— Повелителем молний меня называют. Безымянный Бог, что дал сию силу. Преврати в прах, испепели врага моего. Ведь он слаб… Слаб передо мной! Ведь он знает, истинная сила в моих руках! Пули Божьи!
Все револьверы и винтовки заискрились лазурью разрядов, а в барабанах возникло ярко-голубое сияние, исходящее от пуль. Новое заклинание и очередная трата сил отразились на Охотнике потемнением в глазах, головокружением и ощутимым уколом слабости. Вместе с этим он понял одно — этот бой нужно уже заканчивать.
Парень достал всё оружие, что у него было, а Созвездие, до этого стоявшая в явном непонимании происходящего, лишь широко раскрыла глаза и в панике начала убегать быстрыми рывками. Сработал инстинкт? Артём злорадно оскалился, наблюдая за бросившейся наутёк и поджавшей хвост, словно собака, Волчице.
— Танец Скитальцев — Шива!
Охотник подкинул все орудия и обдал руки всплеском манны, которая вмиг обращалась в молнии, плавно перетекая в искрящиеся разряды. Его руки, теряясь в лазури молний будто бы и вовсе начали исчезать. Выстреливая одновременно из всех пушек, он обрушил на лес мощный шквал магических зарядов, уничтожающих всё и вся на своём пути. Несчётное число синих сгустков творили настоящий хаос, всё собою заполоняя вокруг. Деревья валились наземь с разнесёнными в щепки стволами, верхний слов травы сгорал, едва ли ощутив молниеносное касание. Парень безумно смеялся, как-то делала Волчица перед боем, и выстреливал, осыпая окружение нескончаемым градом пуль. Заметив, что его цель отбежала достаточно, он ринулся вперёд, успевая перехватывать орудия:
— Кто не спрятался, я не виноват!
Деревья, огромные исполины, простоявшие здесь не одно людское поколение, с грохотом валились, покоряясь натиску Артёма. Волчица перепрыгивала от ствола к стволу, то передвигаясь по деревьям, то падая на землю и на четырёх лапах убегая от преследующей её по пятам смерти. Но несмотря на природную ловкость, ото всех атак уклониться она не могла, и, в конце концов, один из снарядов попал ей в спину, откинув монстра вперёд, с силой прибив к огромному, наверное, самому старому древу в этом лесу. Его ствол по размерам напоминал целый город, а то и больше, настолько гигантским оно казалось.
Парень, не переставая улыбаться, подобно настоящему маньяку, что наконец догнал свою жертву, остановился. Не сбавляя темпа, он не переставал вливать манну в барабаны, превращая обычные пули в Божьи, что с каждой минутой более неприятно сказывалось на теле. Головокружение стало ощутимее, а в глазах всё чаще рябило чернотой. Выпустив очередной залп, парень заставил Волчицу безвольно принимать удары на собственную шкуру. Пули пробивали ствол с хрустом, а Созвездие лишь беспомощно дёргалась от попаданий, проминаясь в древо глубже. Вскоре Охотник решил остановиться и, поймав все орудия, вернул их на законное место. Он устремил свой взгляд в пролом, проделанный телом Созвездия.
— Ха-ха-ха!!! — донеслось из ствола.
Из «пещеры», образовавшейся в дереве, с широким самодовольным оскалом на морде вышла Волчица. На теле её были окровавленные порезы, ссадины, но не более того, о серьёзных ранах не шло и речи. От такого залпа от неё вообще не должно были остаться и потрохов, однако Охотник не удивился, ведь знал, что подобное могло случиться, а потому, по пути, пока бежал за ней, установил некую ловушку.
— Есть несколько танцев Скитальцев… а также масса приёмов рукопашного боя ордена. В драке на руках ты плох, так что эти танцы помогут тебе.
Перед парнем вновь возник образ златовласой девушки. Ева предстала перед ним всё с той же улыбкой, тёплой, мягкой, излучающей родное спокойствие, словно она встречала сына.
— Есть всего лишь два танца. К сожалению или же к радости, человечеству ещё есть куда расти, — девушка вытащила белый револьвер и направила на Волчицу. — Первый танец называется — Молот!
Парень зарядил алый револьвер очередной порцией патронов и пропитал их молниями, наскоро зачитав заклинание пуль Божих.
— В нашем мире монстры намного крепче людей, — продолжила меж тем Ева. — Их шкура прочнее, а кости толще. Пули просто-напросто могут не пробить их. Но что будет, если направить все пули в одну точку и усилить их скорость и мощность рикошетами? Получиться один мощный сконцентрированный удар в конкретное место, что сможет даже толстый пласт металла разорвать, как бумагу, — женщина резко развернулась, взмахнув пшеничными кудрями. Её образ снова начал исчезать, обращаясь в слабый дымок, но перед этим она с довольным блеском в пристальном взгляде договорила: — Это и есть Первый танец Скитальцев — Молот!
Улыбка парня ширилась всё более, а Волчица, прижав одну лапу с жутко растопыренными когтями к земле, припала вниз.
— Я снесу твою башку! — зарычала она.
Созвездие, оскалившись, рванула вперед, на спокойно стоящего Охотника. Артём, тихо усмехнувшись, со спокойствием развернулся спиной к врагу и тут же скорыми выстрелами пустил весь барабан божьих пуль. Шесть лучащихся молниями озорниц улетели друг за другом в лес, освещая дремучие заросли. Парень, слегка отступив назад, вновь развернулся. Пасть Волчицы, готовой перекусить своему противнику хребет, уже была почти прямо перед глазами, обещая оборотню скорую победу, как вдруг Артём быстро и злорадно сказал, словно выплюнул:
— Жри!!!
Отклонив голову на правое плечо, он над ухом пропустил, чувствуя слабые разряды, кольнувшие его щёку, бестией летящий хоровод. Шесть патронов, образуя тонкую, но острую, как лезвие, линию, впились в переносицу Волчицы и продавили кость, входя в плоть, будто по маслу. Выплюнув из затылка мозг, а точнее его ошмётки, снаряды влетели в гигантское древо, что стояло сзади, мощно тараня и без того проломанный ствол.
Артём с довольной улыбкой наблюдал за изменением тела Созвездия. На месте монстра вновь возникла та небольшая девчушка, только теперь её взгляд был пустым, не излучал безумного озорства. Когда парень ещё бежал за ней, то успел подхватил ее упавшую броню, а затем поставить к стволу одного из деревьев, в идеале просчитывая угол. Своими залпами он очистил местность, из-за чего пули смогли долететь до брони, срикошетить и полететь обратно.
Перед взглядом Охотника появился образ его самого, стоящего с Евой. Парень улыбался спокойно и умиротворённо, как и сейчас, он жил по-настоящему. Вот только воспоминание неожиданно начало растворяться, даже не начавшись, но Артём успел услышать свой голос собственный голос, только почему-то тихий, отдающийся эхом в ушах парня:
— Я придумаю третий танец Скитальцев… в твою честь!
В его глазах всё ярче и сильнее мерцало, рябило чёрными точками. Ноги подкосились, заставив упасть на колени, а потом и вовсе в траву. Силы тут же покинули тело, которое наконец-то смогло расслабиться после утомительно долгого боя. Его глаза закрылись, он даже не понял, как погрузился в сон…
* * *
— Пш… хм… пш… аргх… арм…
Шепот, странный и зловещий, внезапно пронзил голову Артема, приводя в сознание. Парень был во тьме, холодной, из-за чего его бил озноб, не позволяющий и зуб на зуб попадать, пугающей своим мраком и неизвестностью. Там он видел глаза, два жёлтых огонька с необычным белоснежно-чистым зрачком. Артем сразу же узнал этот взор, кой-видел всего лишь единожды… В тот самым момент, когда от столкновения сил Безымянного Бога открылся таинственный портал.
— Я жду тебя…
Хриплый голос, рассекающий тьму, будто полотно, резонировал по всему пространству, заполняя до всё краёв. Взор парня начал отдаляться, а может, это неизвестный уходил. Слышались шаги по воде, затхлость неприятно давила на лёгкие…
Артём вновь провалился вглубь самого себя, словно тьма, став зыбучей, как песок, засосала его в свою пучину. И как это бывает во снах, он резко вскочил.
— Очнулся!
— Эх, я так хотела, чтоб он помер…
Артем резко распахнул глаза, увидев небольшой лагерь. Костёр с флегматично трещащими дровами, крупный кусок мяса на огне, впитывающий в себя жар, две девушки, устремившие свои взоры прямо на парня: Элизабет и Селина. Сзади них — одинокий алый портал, а вот голубого не было. Девушки сидели на бревне возле костра и с недоумением поглядывали на парня, почти не моргая. Артём, протерев глаза и смахнув выступившую испарину со лба, встал. Эти странные сны, уже порядком надоели ему, отчего он нахмурился.
Присев на другое бревно, стоящее противоположно девушкам, парень с заметной любовью во взгляде уставился на сочный стейк. После боя он очень хотел есть и точно сейчас не откажется от такого пира. Звучное урчание его желудка лишь подтвердило это желание.
— В следующий раз хотя бы крикни об атаке такой мощности! — включила Элиз режим снежной королевы. — Я чуть не попала под этот шквал магии!
Парень тихо усмехнулся и виновато глянул на девушку. И в правду он что-то забыл про Элиз, излишне увлекшись боем. Но, слава богам, обошлось.
— Вы связались с остальными семьями?
— Они уже всё знают и готовятся, — помассировала плечи Кошка.
— Отец готовит людей.
— Понятно…
Парень оглядел свой плащ и всего себя, ища самое главное.
— Где моё оружие?
— Сзади, — лениво кивнула Кошка, морщась от массирования плеч и шеи.
Парень обернулся на её указание, сразу же заметив большой рюкзак с провиантом. Встав и подойдя к сумке, парень обнаружил возле неё свои револьверы и винтовки. Потянувшись к ним, он же хотел было их взять да вернуть в кобуру, но его тело странно и нежиданно зависло на одном месте.
— Пш… хм… хрг…
В голове возник неразборчивый, усиливающийся с каждой секундой шёпот. Было сложно вдохнуть, лёгкие спёрло, а внутренности будто кто-то сжал в один тугой ком и не отпускал. Лицо его, как и тело, налилось кровью, покраснело от напряжения, но Артём мог видеть. И он увидел… На его руке, что будто в стоп-кадре зависла, так и не взяв оружие, начали появляться чёрные вены. Они бугрились, живя, как отдельный организм-паразит, становились больше, обвивали руку. И тут, сам того не желая, Охотник взял чёрный револьвер, нажал на кнопку, сделав клинок. Он вовсе не управлял своим телом, рукой, поднеся меч к лицу. Там Артём увидел в отражение свои чёрные, заполненные бездонной пустотой тьмы глаза.