Зажмурившись и сжав губы, парень ударил по стеклу. Сознание пронзил внутренний крик:
«Если Яр и Герман говорят, что моя мать была вместе с ними и корона находилась в подземелье многие столетия… Почему ты лгал мне, отец!!! ПОЧЕМУ?! — ещё один удар, вспышка боли, пронзающая порезанную руку иглами, но Жанкон не чувствовал её вовсе. — Почему изменил мои воспоминания! Что ты вообще планировал!!! КЕМ ТЫ БЫЛ НА САМОМ ДЕЛЕ!!! Почему…»
— Эй, ты чего?..
Ванс наконец-то разжег костёр и испуганно обернулся на глухой треск. Жанкон в последний глаз глянул зеркало. Разбитое, исчерченное трещинами отражение, словно показывающее его самого сейчас, и взгляд, полный боли, непонимания, отчаяние. Миг, и на смену боли пришло отчаяние. Он беспомощно упал на колени, будто все силы покинули его разом. Его глаза, сам цвет, подходили для севера. Казалось, он уже давно умер, и лазурный взор являет оледеневшую душу. Гирмент быстро поднял парня, ставя его на ноги, и, отряхнув его шубу, посадил беднягу к костру.
Тепло приятно разошлось по щекам, рукам, начиная от кончиков пальцев. Но вряд ли это могло согреть промороженные чувства и пронизанную мрачной болью душу.
Про все вопросы касаемо отца Яр и Герман умалчивали. Не хотели говорить. Но почему?! Они зачем-то пытались запутать парня. Первым было то воспоминание, когда Жанкон увидел своих родителей и самого себя ещё совсем маленьким. А потом как лицо отца окропилось тьмой, глаза налились алым пламенем, являя вампира. Вероятно, было это ради того, чтобы показать, сколь легко можно манипулировать разумом парня. Но перевоплощаться ведь может только первородный вампир, а это уже явная несостыковочка, так как Жанкон много раз видел отца днём, когда первейший сгорел бы под лучами солнца. Яр же не может перевоплощаться, так как только наполовину является вампиром. Отец Жанкона словно играл в их игры, но в то же время — нет. Ведь часы, что меняли воспоминания, сделал именно Яр. Потому парень запутался, всё слишком сложно, а строить теории было не из чего. Эти два вампира молчат. Оставалось только одно…
Идти вместе с ними, искать истинных королей и докапываться до призрачной, сокрытой под плотным пологом тайны правды. Потому в ту ночь на предложение вампиров Жанкон тихо ответил «Да». Более того, они пообещали вернуть его матери человечий облик. А это… это самое главное и самое весомое, что сподвигло Жанокна на подобный крайне рискованный поступок — путешествовать с врагами. Вампир выпил крови парня и той же ночью притворился трупом Жанкона. Он хитро загипнотизировав округу, сделал так, что похороны прошли сразу же, а о смерти сообщили лишь через три дня, как и о том, что труп уже в земле. В гроб положили похожего на парня мальчишку с таким же шрамом в виде Х на щеке. И теперь ни что не держало его на пути к своей цели. Ничто не могло удержать его, чтобы отправиться с вампирами в погоню за правдой.
— Слушай, — потёр руки Ванс, отогревая дыханием. — А ты сам откуда? Я сразу заметил, что ты не из этих холодных краёв, так что колись.
Натянув капюшон из головы волка, спутник с добродушной, немного хитроватой улыбкой всматривался в своего собеседника. А Жанкон, кажется, уже и позабыл, каково это — общаться, делиться чувствами, быть… человеком. Он не хотел говорить, будто глубоко в душе дав обет молчания. Но всё-таки Ванс спас его, и небольшой диалог не повредит.
— Юг… — тихо прошептал Жанкон, отворачиваясь к костру.
— Опа! Так и знал! И почему ты так далеко от дома, мм, Южанин? Да и к тому же, что же ты делал на тропе смерти? Без снаряги это место просто в шубке не пройти!
— Путешествовал…
— М-да, а ты, однако, не болтун! — легко и просто рассмеялся Ванс, просто лучась какой-то внутренней добротой. — Ну, ничего, может, ещё не отошёл от холода! Сегодня выдвинемся в ночь и дойдём до моей деревни. Мм, скажем так… — сделал он краткую паузу, подбирая слова. — Моя матушка готовит просто невероятный суп, согревающий тебя до кончиков пальцев и даже волос. Просто бомба!
Ванс был неизмеримо радостным оптимистичным и просто общительным человеком. Жанкону даже казалось, что умолкнуть этот человек вовсе не способен, ведь пока они шли до хижины, тот без умолку говорил про свою матушку. Про свою деревню и его народ, кой-очень дружелюбен. Наверное, у них это в роду — заражать всё вокруг озорством, весёлостью, лучиться энергией жизни, подобно солнцу. В какие-то моменты он даже побуждал Жанкона на едва заметную тень улыбки.
— Давай-давай! По-о-одъём, вставай! — бодро поднял Ванс Жанкона. — Буря как раз стихла, и у нас есть очень неплохой шанс, а заодно и время дойти до деревни. Так что в путь, мой южный друг!!!
* * *
Морозы на севере — самое страшное, что видел, в особенности чувствовал в своей жизни Жанкон. При низкой температуре тело начинает медленно отказывать, а конечности вместе с кровью леденеть. Пробираясь сквозь промораживающий до последнего волоска ветер, ты просто медленно и верно проигрываешь в безрезультатной борьбе с яростью природы. Огромные сугробы, в которые просто проваливаешься по грудь, забирали слишком много сил. Но Ванс и Жанкон шли, шли, постоянно шли. Они медленно поднимались на гору, что уходила куда-то вдаль на многие километры и терялась в снежных облаках. Солнце уже давно ушло за горизонт, и тьма беспроглядной пеленой заволокла мир.
— Знаешь, это, конечно, не мое дело, но взгляд твой как у мертвеца. Бр-р-р… Кто-то умер? — обернулся Ванс.
Жанкон остановился, переводя дух с глубоким дыханием. Каждый глоток ледяного воздуха терзал горло резал, сжимая в колких тисках. Но он всё же ответил:
— И да… и в тоже время нет…
— Это как?!
— Тебе не понять, извини, — сравнялся Жанкон с парнем. — Не стоит задавать мне лишних вопросов. Да, я очень благодарен за спасение. Но поверь, если я расскажу тебе правду… Хм, ты будешь жалеть, что услышал её.
— Так всё плохо?! — вмиг перестал улыбаться Ванс, став по-настоящему серьёзным и в чём-то даже грустным, видимо, сочувствуя чужому горю.
Жанкон тяжело выдохнул. Он знал, легко мог предугадать реакцию своего спутника. В конце концов, что может понять этот паренёк?.. Абсолютно ничего. Совсем молод, такой легкомысленный, по-детскому наивный. Узнав правду он только отвернётся. А узнай, что Жанкон вытворяет вместе с вампирами… сколь жестоко убивает северян в поисках истинных королей, коим судьбою предназначено уничтожить весь мир. Хм.
Прорываясь через плотные сугробы, они наконец-то забрались на горку и увидели столь желанный свет. Довольно-таки крупное поселение, сплошь состоящее из невысоких, но широких деревянных хижин, где из окон каждой был виден яркий отблеск согревающего огня. От одного вида уже чувствовалось домашнее тепло, а по телу, кажется, даже разливался приятный жар. И в то же время на небольших улочках между домишками виднелось много людей. Очень. В глазах Жанкона тут же блеснул огонёк тепла и любопытства. Он так давно не видел столько людей, что уже просто отвык от общества. Однако глубоко в душе парень не переставал тянуться к живому.
— Ну, ладно, Ледышка, — беззлобно посмеялся Ванс, широко улыбаясь; момент, и вот парень уже сбегает вниз по горе, порываясь к родному. — Время отведать маминого супа!!!
Дуэт быстро спустился к поселению, больше походящему на довольно-таки заселённую деревеньку, нежели город. Времени зря они не теряли, а потому не побрезговали и лёгкой пробежкой. На конец пути лёгкие Жанкона, казалось, разрывались от каждого вдоха режущего своим льдом воздуха, но всё же он был рад наконец-то попасть к людям. Им открыли массивные деревянные врата, и парни смело шагнули внутрь. Народ не обращал на них никакого внимания, каждый занимался своим делом. Эта деревня была по-настоящему живой, несмотря на очень суровые условия жизни. В воздухе ощущалась заряжающая положительная энергетика. Очень много, пусть и совсем не богатых, как на юге, но с виду вполне уютных хижин, где заманчиво пылал жаркий огонь. Он так и тянул почувствовать домашний уют. Даже воздух, благодаря неутихаемым задорным возгласам будто стал тепло, стоило товарищам только перешагнуть порог дружелюбно распахнутых ворот. Здесь все люди ходили в тяжёлых шубах, плотных шерстяных перчатках, больших валенках и тёплых шапках, отчего, казалось, они были способны согреть одним своим видом. А любопытные детишки, весело бегая да сверкая красными щеками, невольно наводили улыбку. И чувствовалось, смотря на всё это, лишь одно — ты дома.
Ванс потянул за руку Жанкона:
— Пошли-пошли, давай, хватит глазами стрелять!
— Ага…
Дуэт пошагал по улицам, где добрые люди, сидя возле своих хижин, с улыбками и ярким блеском интереса во взоре поприветствовали нового путника. Видимо, гости в их деревне — это редкость, ведь кто же пожелает забраться так далеко в ледяные владения природы? Здесь не было ни магазинов, ни лавок, ни баров. Ничего. Только люди, что затачивали клинки, кузнецы, кожевники. Но каждый занимался своим для себя или же для соседа. Еду они добывали сами, как и оружие. Вся деревня казалась одним огромным организмом, связанным и породнившимся давным-давно. На Юге всё иначе.
Ванс, пройдя мимо краснощёкой кокетливой девчушки, хитро подмигнул ей и кивнул на Жанкона.
— Согреешь Южанина этой ночью, Лиз?
— Шёл бы ты отсюда, волчонок! —беззлобно посмеялась девушка, а с ней и подруги, идущие рядом.
Девушки со странным интересом поглядывали на Жанкона. Пожирая его хищными взглядом они интригующе подмигивали ему, только и намекая на одно. Видимо, дамы здесь были по-своему голодными. В конце концов, мужчины каждый раз одни и те же, никого нового. А тут молоденький южанин в самом расцвете сил. Грех ведь не пофлиртовать, а в случае удачи затащить в постель.
Пройдя пару домов, Ванс и Жанкон вышли к самой большой, что, наверное, только есть в этом поселении, хижине, увешенной головами монстров. Жуткие трофеи словно показывали, вот здесь живут самые главные и первые люди в этой деревне. И у самого входа, на утепленном кресле-качалке сидела женщина, укутанная в плотный мех оборотня. Шерстлявый капюшон скрывал её густые седые волосы, а вот шрамы от порезов, уродующих некогда прекрасное лицо, отнюдь ничего не могло скрыть. Взгляд женщины был суровым, жёстким и уверенны, будто у настоящего воина, прошедшего несколько битв. Она прошлась глазами по Жанкону и тут же вцепилась взглядом в Ванса. Парня на мгновение тряхануло. Ведь, как уже понял Жанкон, его мать была точно не ра