— Мы отвлеклись, — рыкнул первородный, не сводя холодного презирающего взгляда с Жанкона.
— Точно, — обернулся Яр к матери Ванса, что рыдала на снегу, не видя и не слыша никого больше. — Мы тебе не говорили, но как только мы вступили на тропы смерти, то обнаружили, что за нами, оказывается, начала идти слежка. Человек маскировался очень хорошо, и даже его запаха не было. Герман не мог найти его ментальной формой… отчего мы решили сыграть в иную игру.
Жанкон, отпустив меч из рук и вскинув голову, глянул на вампиров с явным подозрением. Недоверие тоже просачивалось в безумном от пережитого взоре, однако парень уже начинал догадываться, что они хотят ему рассказать.
— Мы бросили тебя, принялись ждать, — продолжил Герман. — Ты послужил нам отличной наживкой. И, хм, сработало. Ищейка вышел на тебя, но вместо того, чтобы идти дальше, преследуя нас, он зачем-то спас тебя. Забавно… — улыбнулся вампир, — и в то же время непонятно. Он шёл за убийцами, но при этом спас одного. И тут есть только одно объяснение… человеческие чувства. Не так ли?
Герман подошёл к Гастии и, жёстко схватив её за седые волосы, оттащил от головы Ванса. Женщина попыталась вырваться, но первородный лишь хорошенько встряхнул её, застаив вскрикнуть и вскоре подтащил к Жанкону. Схватил её за шею, повернул лицом к себе, и в тот же миг глаза Германа вспыхнули алым. Это возникло и в глазах Гастии. Женщина больше не плакала, не отбивалась, а только послушно сидела и словно ждала команды. Как кукла.
— Давай, девочка, — усмехнулся Герман. — Расскажи правду Жанкону.
— Мы деревня Северного льда, и наша специализация — выслеживание. К нам поступил приказ от королевства. Ванс, мой с… сын, — слабо дрогнул голос женщины, — лучший ищейка севера, он может выследить любого… Но самое главное — он может выжить на тропах смерти. Он взялся за заказ и выследил, нашёл одного из похитителей-убийц…
— Почему он спас его? — спросил Яр.
— Потому что… десять лет назад мой муж и младший сын погибли на той тропе, холод забрал их жизнь… а мы тогда не смогли прийти на помощь, так как были не готовы. И вот он находит парня в снегу, почти окочурившегося. Если бы мой младший сын был бы жив, то он был бы одного возраста с Жанконом… потому Ванс не смог его бросить… Потому, когда Жанкон пришёл в сознание, Ванс почувствовал, что он с убийцами не из-за своей прихоти, потому… — глаза Гастии вновь стали прежними и, обливаясь слезами, она прокричала: — Он решил ПОМОЧЬ ТЕБЕ!!! А ты. ТЫ!!!
— Врёшь, — прожёг насмешливым взглядом Яр Гастию, и женщина как-то странно испугано вдохнула. — Вы хотели выведать у него информацию про нас, а как дело было бы сделано, просто убили бы его.
— Как думаешь, кто должен был выведать у тебя всю информацию, — усмехнулся Герман, смотря за спину Жанкона.
Жанкон, широко раскрыв глаза, не желая верить в услышанное, обернулся и увидел испуганный взгляд Сары, что пыталась вырваться. Она плакала, завывала как волк, но неподдельный страх, испуг, чётко проглядывался во взоре пламенноволосой. Парень впал в ступор на несколько секунд, не чувствуя связи с реальностью… Нет… Это уже слишком для него. Везде кругом обман, ложь и жажда наживы. Даже здесь и сейчас. Он, стиснув зубы и сжав кулаками, болезненно сморщился. Как поверить в правду, которая оказывается слишком болезненной?.. Однако гипноз Германа всегда точен, человек не способен противится, а оттого говорит всю правду. Когда она сказала про помощь, гипноз спал, а Яр сразу же учуял ложь… Да и сам парень понял, что она нагло солгала, а всё сказанное вампирами — чистая правда. Значит, все эти дни вся их забота была только для того, чтобы расколоть Жанкона, а потом просто убить.
— Вот тебе и правда! — скалясь с забавой, сказал первородный.
Герман схватил Гастию, поднял и вгрызся в её шею, рассекая плоть. Женщина громко завизжала и пыталась отбиться руками от бессмертного хищника, но её конечности за считанные секунды превратились в ссохшиеся ветви. Отцепившись от трупа, что больше походил на мумию, Герман отшвырнул её в толпу упырей, и те набросились жадно доедать объедки.
Подняв Жанкона с колен и ударив по плечам ладонями, Герман вскрикнул:
— Теперь ты всё понял?!
Положив руку на плечо Жанокна, он подтолкнул его к последней выжившей, ведя впавшего в некоторый транс парня за собой. Тот не противился… лишь шёл послушно и как-то в отчаянии. На лице Германа воссияла улыбка.
— Пора браться за ум, Жанкон, — в руках парня появился меч, который ему в руку услужливо вложила чёрная щупальца тьмы, созданная Германом.
— Это последний раз, кода мы преподали тебе урок, — встал по другое плечо Яр.
Девушка закричала и рыдала снова и снова, пыталась вырваться.
— Южанин! — в ужасе зарыдала Сара. — Я ничего не знала! Я клянусь тебе!!! Не… не… не убивай меня-я-я! — девушка вырывалась, пытались встать и подойти к Жанкону, чтобы упасть в ноги, но ей не давали упыри, ставя её снова на колени. — Я же правда люблю тебя… ЛЮБЛЮ!!!
Жанкон впервые в жизни собственными глазами увидел ложь так отчётливо и ярко, что становилось до глубины души отвратно. Она была выражена в глазах… в самой радужке глаза. Также в словах, интонации, мимике. В самом человеке. Вот какой урок вампиры хотели преподать парню… наконец-то научиться видеть ложь… Потому парень попытался поднять руку с мечом, но она не поддавалась из-за боли и постоянных судорог. Вампиры, заметив это, заботливо взяли руку парня, аккуратно подняли её. Словно учителя заканчивали урок. И резко отпустили, ставя на этом точку. Меч вонзился в голову Сары, располовинивая её. Струи крови окропили троицу.
Вампиры отпустили руку Жанкона и сделали шаг назад, с улыбками наслаждаясь своими деяниями.
— С этого дня… НИКАКОЙ лжи! — рявкнул Жанкон, глубоко и часто вдыхая. — У нас с вами договор!
— Оу, как заговорил, — усмехнулся Герман.
— Дай ему договорить, — цыкнул Яр.
Жанкон отбросил меч в сторону, взглядом впился в окровавленные руки. Он поднял твёрдый хладный взгляд, оглядывая полыхающую в огне деревню, что сплошь была усеяна трупами. Опустив голову, он тихо выдохнул… принял всё, что было, что прошло, оставляя в прошло и прощаясь со всем. С Вансом, с Гастией, со всем… со своим старым я. С тем самым глупым наивным мальчиком, коим был всю свою жизнь. Он простился со всем, став новым человеком. Больше никакой лжи, он не попадётся на неё. Того Жанкона, что вечно жил по чужой указке, что всем доверял и верил, что добро всегда платит добром… его больше нет.
— Скажите мне правду, — повернулся к вампирам Жанкон, смотря на них со сталью во взоре.— Кем был мой отец, барон Ливиан, для вас?
Вампиры, услышав такой вопрос, кратко переглянулись, словно думая, сказать или нет.
— Говорите!
— Скажи ему Герман, — вздохнул Яр.
— Ну хорошо… Но хочу спросить для начала: узнаешь ты правду, а что дальше? Попытаешься убить нас из револьвера с двумя пулями, которые могут нас убить?
Жанкон тут же схватился за пояс на спине и, найдя заветное оружие, вздохнул с лёгкостью, что не утерял его.
— Что это изменит — вас не коснётся… Мы заключили сделку, и оружием я воспользуюсь в случае, если вы не сдержите своё обещание. Так что говори…
— Хорошо… правильно, — хищно улыбнулся Герман. — Решение настоящего мужчины.
— Ты уже не мальчик, не дитя, и можно, наконец-то, открыть тебе правду, — стряхнул с ковбойской шляпы снег Яр, но заметив как Герман окинул его взглядом, тут же осёкся: — Молчу.
Герман продолжил:
— Барон Ливиан — не твой настоящий отец.
Жанкон в недоумении раскрыл глаза на услышанное, но перебивать не стал.
— Когда твоя мать обратилась в Вендиго, нам не на кого было оставить тебя. Потому мы пришли в город, что даже на карте не обозначен… возле Бенезета. Подчинили своей воле Барона и убили его наследников, изменили память жителям, сделав тебя его единственным сыном. Но если бы ты вырос в любви и радости, то как бы смог спасти мать? Потому мы дали часы, которые управляют разумом твоему ПСЕВДО-отцу, чтобы он время от времени корректировал твои детские воспоминания, а так же менял воспоминания его знакомым, что решили бы приехать проведать его. Ну и Барон, следил за входом на побочный этаж, ждал когда появится Артем Феникс, пока мы с Яром были в разъездах. В общем… он просто был для нас игрушкой и следовал нашей указке, как марионетка. А когда нужды больше в нём не было, мы избавились от него.
Герман вытащил из внутреннего кармана те самые часы и начал качать их.
— Время вспомнить… восстановить твои настоящие воспоминания.
Все перед глазами Жанкона закрутилось в смерче сотен образов. Воспоминания с его матерью и вепрем, что убил её, начали разрушаться на мелкие-мелкие осколи. Рассыпаться в пыль… а из неё — формироваться новые. Он вспомнил, как его мама, каждую ночь читала ему сказки, как брала его всегда и везде. Неизвестный для него замок, такой величественный, прекрасный… родной?.. где они вечно гуляли. Лицо его матери, Кристы, ещё более родное, такое любимое, сияло от счастья, настоящего материнского счастья. Замок был украшен гербом золотого пламени, много слуг, всегда их было так много… И воспоминание с мужчиной, что целовал Кристу так нежно, а когда видел Жанкона ласково растрёпывал его волосы. Его взор был подобен взгляду волка, хищный и пристальный, властный и подчиняющий. Чёрный, словно смоль, волосы… Тут же воспоминания закрутились. Где его мать больше не была во дворце, а они жили в небольшом доме у озера. Кристы постоянно не было дома, но когда она возвращалась, то дарила мальчику много сладостей и игрушек, играя с ним весь день. Засыпая, крепко-крепко обнимала. Жанкон вспомнил и Германа с Яром, что были частыми гостями в их доме. Поначалу мальчик боялся Германа из-за его лица, но быстро привык к нему. И вспомнил тот роковой день, когда его мать не вернулась, а в пороге стояли лишь Яр и Первородный вампир.
— Жанкон, — сел в воспоминаниях Герман на колено перед мальчиком, — твоя мама не вернётся…