— Это ещё одна причина, почему я переписал воспоминания своих сородичей, — тяжело вздохнул Самюэль, — Я не хотел, что бы с людьми повторилась та же участь, что была в этом городе. Я ведь всё-таки и сам был когда-то человеком.
— И это допустил «Мироздание»⁈ — рявкнул Охотник.
— Артём, ему было плевать… на всё плевать… этот город не должен был существовать! Он обнажил всю суть Иной Расы, если бы им дали полную свободу! Это не «Мироздание» нарёк оберегать людей, следить за ними и никогда не вмешиваться в их жизнь. ЭТО БЫЛ Я! Это я, от его имени, сказал всей Иной Расе, что таково было последнее решение Мироздания. Поэтому люди не узнали, как на самом деле жестока Иная Раса! И даже так мои собратья, до не давнего времени, считала людей низшими созданиями. Ты сам это видел. Они даже не старались их понять. Я был в этом вопросе один… пока не появился ты, Артём Ван–хельсинг! Я поверил тебе, так как у нас одна цель. Мы с тобой объединили два народа. Мы сделали это силой, но так родился настоящий мир! И мир этот будет процветать до конца времён… но нам нужно помнить, что прошлое норовит показать себя. Нельзя дать им узнать правду. Поэтому история нашего рода такая скомканная и не понятно, откуда растут ноги.
Вот и ответ, почему история сотворения Иной Расы звучит как самая настоящая ложь. Точнее не так! Она звучит, как и сказал Самюэль — скомкано, словно её лишили главной части, оставив лишь светлую сторону.
Глядя на рабов Артём вдруг осознал, что Грейс Энгирод стёр из памяти всех живых не только Город «Энгирод»… он уничтожил сам зачаток зарождения мира между Иной Расой и Людьми. Последствия его выбора шагнули намного дальше, чем он думал!
— Я тебя услышал, — кивнул Артём, — Что случилось с жителями этого города? И я так понимаю, на других планетах так же?
— Да, там так же, — он устремил взор на чёрно–белую башню, — Идём! Ответы находятся в покоях Мироздания и Тьмы.
Артём хотел направиться к величественной постройке, да вот замер на месте, как в принципе и Безымянный. Ведь вся Иная Раса вдруг прекратила ход самой жизни. Они застыли, а их лица резко повернулись в сторону Артёма… и глаза… их глаза утонули во мраке, сквозь который пробиваются белоснежные лучики света.
Безымянный явно не ожидал такого поворота. Он, как и Артём, не понимает, что происходит.
— Он явился…
— Как и было предсказано…
— Пророчество…
— В нём и ответ…
— Он должен всё понять!
— Сломай свои оковы, Гильгамеш!
— Здесь он не властен над тобой!
— Воспользуйся шансом!
— Узри Истину!
И на этом всё закончилось. Иная Раса продолжила блуждать по улицам мёртвого города, словно то, что секунду назад случилось, было мимолётным видением.
— Ты понимаешь их язык? — дрогнул голос Самюэля.
— Да! — кивнул Артём, — Понимаю! Он такой же, как у Фуриала.
— Тогда это всё меняет! — зажглись глаза Безымянного с новой силой, — Следуй за мной. Мне есть, что тебе показать!
От Автора:
То, как можно пересобрать память и самовосприятие мира, было показано в «Охотник 5 Том 2» — Глава XIV Дурные Вести. Это была лишь крупица, но она уже намекала на то, что «Мирозданием» можно воздействовать на воспоминания. Оно их не удаляет, а как я уже сказал — пересобирает во что-то новое, при этом основываясь на реальных воспоминаниях. Так Боги дают перерождёным людям «язык» Среднего Мира. Они просто перезаписывают то, что уже есть. Это сложный процесс, и на это способны единицы.
Глава XXXVIОмут Правды
Геенна была не столь радостна присутствию Артёма. Он замечал это в глазах Иной Расы, что стали вечными узниками этого мира. Они смотрят на парня так, словно он им отвратителен. Они выглядывают из башен и провожают его пустыми чёрными глазами, сквозь который пробивается белоснежный свет. А вот на Безымянного им абсолютно плевать. Он для них словно не существует.
Местная смена суток, что происходит по щелчку пальцев, уже не давит на глаза Артёма. Он привык к этому явлению… но вот здешняя тишина — это, у–вы, самая настоящая проблема.
— Слушай, пока мы идём до башни, расскажи, каким именно был Мироздание?
Мелькая между изумрудных зданий, Самюэль и Артём лишь приближаются к главной постройке, что выситься над всем городом.
— Даже не знаю, как его охарактеризовать.
— Давай упрощу вопрос. Охарактеризуй его тремя словами.
Безымянный призадумался, а следом выдал ответ:
— Заносчивый, жестокий и безнравственный.
— Оу… — округлились глаза Артёма, — Всё так плохо?
— Он был добр, но по-своему. Например, ко мне он проявлял интерес… как и к моей сестре. Он говорил, что мы на кого–то похожи, но на кого именно — умалчивал. Да и кто это мог быть⁈ Они ведь с Тьмой — первые существа, что и создали жизнь во всех мирах.
— И тогда ты понял, что здесь что–то не так.
— Да, я начал многое подозревать. Особенно это касалось Тьму. Она была ко всем добра и проявляла сочувствие. Она первая, кто предложил не пленить людей, а отпустить их. Ведь мы ловили представителей моего бывшего вида и делали из них прислугу или кукол для битья. Она настоятельно рекомендовала нам прекратить этот абсурд. Она словно была матерью, которая пыталась защитить своих детей. И это было очень странно. Так же она пыталась донести эту идею и до Мироздания, но ему было плевать… нет… хотя нет…
— Чего⁈…
— Понимаешь, когда я наблюдал за Мирозданием, то видел в нём не глупца. И он был не злым, не смотря на свои поступки. Он словно… разочаровался. Словно с ним случилось что–то страшное и больше ничего в этом мире не могло унять его горечь. Тьма же напротив, словно забыла все обиды и печали, и начала смотреть вперёд — на то, что грядёт дальше. Они были полной противоположностью друг другу во всех аспектах… но почему–то всегда держались вместе. Лишь потом, краем уха, я услышал, как они вели беседу. Они назвали друг друга братом и сестрой. Это и так было понятно, что они являются чем–то родственным. Ведь по их рассказу, их породил сам «Гидрасиль». Как и госпожу Смерть. Они три могущественных существа, рождённые из древа жизни. Но в отличие от Смерти, у Мироздания и Тьмы словно было прошлое! Но откуда оно могло взяться⁈
— Ты спрашивал Смерть о том, как она была рождена?
— Да, — кивнул Самюэль, — Когда она открыла глаза, то увидела перед собой Мироздание и Тьму. Они первые её встретили. В этом и загвоздка! Она не видела их рождения. Да и первое время Смерть скрывалась от живых созданий. Она всегда была где–то позади. Пряталась. Мы слышали о ней лишь слухи от Мироздания и Тьмы. Это уже потом она открылась всей Иной Расе. И помогла ей в этом Тьма. Она и привела её в Геенну и познакомила со всеми её жителями.
— ОГО! — потерял Артём дар речи, — Так Тьма и Смерть были близки?
— Не сказал бы. Их редко можно было увидеть вместе. Но когда это всё же случалось, то перекидывались они лишь несколькими словами. Может, у них возникла сора, кто знает. Я никогда об этом не спрашивал у Смерти. Да и она не любит говорить о том времени, которое уже никогда не вернуть.
Артём вдруг призадумался.
— Слушай, ты сказал, что правду знают лишь Первые Первородные, Смерть и вы — Боги «Среднего Мира». Как же Улита⁈ Она ведь первое Исчадье. Рождённая из крови «Первородного» Ундэла.
— Вот ей я в первую очередь промыл память! — грубым тоном ответил Самюэль, — Она не виновата в том, что случилось в этом городе, но всё же из–за неё случились многие события, которые повлияли на ту ситуацию, что нас сейчас окружает. Честно… я хотел её убить! Но не смог. Я понимал, что в тот день мы все были глупцами. Поэтому я простил её и просто переделал воспоминания, как и всем своим собратьям.
— А! Вот в чём дело.
— И хочу предупредить тебя, Артём. Улита очень опасная женщина! Она не только Первое Исчадье, но и коварный враг, который будет манипулировать тобой всеми возможными путями. И с Вильдрифом она, так как желает быть сильнейшим и у неё явно есть личные планы на Мироздание!
Покачав головой, Артём понял, что добросердечность Самюэля уже начинает колоться. То Вильдрифа одолел, но убить не смог, то Улиту помиловал и пусть идёт себе с миром.
«Лучше бы он их всех убил… эх, эти семейные, чтоб их, узы!» — тихо усмехнулся Артём.
— Я тебя рассмешил?
— Да нет, просто задумался. Ты так печёшься о своей семье… даже завидно. Вот свою семейку я бы пришил с превеликим удовольствием. Никого бы не пощадил. И поверь, когда я до них доберусь, смерть их будет НАСТОЛЬКО ужасной, что, возможно, на краткий миг, я даже утеряю человечность.
— А как же твоя Дочь? Жена? Друзья? Верные соратники по оружию? Разве ты бы смог убить их?
Артём резко остановился, а за ним и Безымянный.
— Насчёт дочери говорить не стану… но насчёт других… смотря в чём вопрос! Вот давай представим. На одних весах огромное количество жизней твоих соплеменников, а на другой чаше — Вильдриф. Только одна его жизнь! Кого ты выберешь?
— Брата! — без сомнений ответил Безымянный,– Если бы тебе дали такой же выбор, только вместо Вильдрифа на весы поставили жизнь Элизабет, кого бы ты выберешь?
— Конечно жёнушку! — рассмеялся Артём, — Прости, просто хотел понять, как важен для тебя младший брат. Хорошо! Теперь второй, и он же — последний вопрос. На одних весах… ВЕСЬ МИР И ВСЯ ЖИЗНЬ!!! На других весах — Вильдриф, Корон, Силиф, Ундэл, Пилигрим, Миера, Азарок, Меран, Рэй и Улита. Вся твоя семья! Выбрав одно, уничтожишь второе. Что ты выберешь?
И вот тут Самюэль замолк. Трудный выбор сделает лишь сильнейший…
— Я сделаю так, что выживут две точки. Я никем не пожертвую.
— Третьего не дано!
— А мне плевать!…
На лице Артёма возникла добрая улыбка, ведь он понял, что они с Самюэлем очень похожи.