– Я придумал для тебя наказание за убийство беременной самки.
Эти слова подобно молоту ударили по голове, вызывая жар, обжигающий сознание, и в то же время холод, стремительно пробегающий по коже. Стойкое желание погрузиться на дно пруда возымело власть над всеми моими чувствами, и я ощутила, как щеки загорелись неуместным румянцем – румянцем, который, я полагала, никогда не должен был коснуться моего лица.
– И о чем ты только что подумала? – усмехнулся демон, зарываясь носом в мои влажные волосы. – От одной фразы твой источник магии горит губительным огнем. Что же будет, когда я опущу слова и перейду к действиям? Ты сожжешь нас обоих?..
– Какое наказание? – выдохнула едва слышно и нервно сглотнула, чувствуя через мокрую ткань рубахи нагое мужское тело, теперь занимающее все мои мысли.
Кай напрягся – я сразу это почувствовала. Его сильные руки сильнее сжали меня, так, будто он боялся, что я в любой момент исчезну. Я не видела его лица, но почему-то знала, что сейчас он нахмурен и серьезен как никогда раньше. И, кажется, слишком взволнован.
– Я хочу, чтобы ты взялась за обучение новобранцев.
Голос мужчины стал жестче и тверже, приобретая характерный для демона металлический оттенок. Его насмешливость сменилась строгостью и холодностью, и если бы не его руки, сильно и нежно сжимающие меня, я испытала бы должный страх – страх перед властителем.
– Новобранцев? – Я повернулась к нему лицом, так и не избавившись от его объятий, и едва не задохнулась от опасной, волнующей близости. И сердце забилось в груди в разы чаще, не давая мне сосредоточиться на смысле произнесенных мужчиной слов. Нервно сглотнув, я поинтересовалась: – Для чего тебе нужны воины?
– Для войны, разумеется, – последовал серьезный ответ. – Чтобы избавиться от оков, надетых на нас людьми, мы должны свергнуть людских магов с пьедестала, построенного ими на лицемерии и краденой магии.
С губ моих сорвался тяжелый вздох. Я не могла отвести взгляд от мужского лица – серьезного, выразительного, непроницаемого – отчаянно пытаясь разгадать все тайны, которые прячет король в глубине души. Но он не позволяет копошиться в своей голове, а сам без зазрения совести проникает в мои мысли даже тогда, когда я этого не хочу. А я всегда этого не хочу.
– Ты давно это запланировал? – спросила тихо, осознав вдруг, что у Кая полно секретов, глубоких, непостижимых тайн, и не про все из них мне будет дозволено узнать. На то они и тайны – чтобы быть запертыми глубоко внутри. – Поэтому создавал монстров и крал охотников? Ты создавал армию?
– И продолжаю создавать, – не отрицая моих слов, сказал Кай. – Признаться честно, сейчас эта задача упростилась, ведь помимо монстров и охотников в моей армии будут демоны – былые воины, их сыновья и дочери.
– Ты готов поставить на кон их жизни?
Я вмиг пожалела о сказанном. В глазах демона блеснул недобрый огонек, черты его лица ожесточились, и, кажется, мои слова вызвали болезненные воспоминания, прятавшиеся до этого момента в укромном уголке, а сейчас со всей силы ударившие по его сознанию.
– Я готов биться до последнего, – произнес Кай. – За свободу и право находиться там, где вздумается, не боясь, что в меня полетят стрелы и копья. Я хочу, чтобы демоны были свободны, а не жили в тени людских королей.
Таким холодным и отчужденным был его голос, что я почувствовала мерзкий холодок, впившийся в сердце, несмотря на то, что в источнике было жарко и душно. Хотела отстраниться от мужчины, полагая, что сейчас он не будет меня насильно удерживать, но я ошиблась – он еще сильнее прижал меня к себе, так близко, что наши носы соприкоснулись на какое-то мгновение.
Сдержав судорожный вздох, я коснулась ладонями мужской груди, словно в попытке найти опору и не провалиться сквозь него, и прошептала, понурив взгляд:
– А если мы проиграем?
– Почему все так верят в наше поражение, и один я храню надежду на победу? – уже мягче спросил Кай. Его рука неожиданно скользнула вверх к моему плечу и, нежно погладив его, коснулась подбородка. Я знала, что он желает, чтобы я взглянула на него, но я не отважилась поднять глаза и продолжила сверлить взглядом верхнюю часть его торса, где проступали рельефные грудные мышцы. – Ты должна верить, Ливия, – после недолгой паузы выдохнул демон. – Твоя вера сильнее этого мира. Она важна.
Воцарившаяся тишина больно ударила по ушам, и, не выдержав, я взглянула на мужчину. Синие глаза обжигали и возбуждали, смотрели с жадностью и нежностью одновременно – сочетали такое противоречие.
– Почему именно я? Почему ты выбрал меня в качестве наставника? – спросила едва слышно.
Казалось, что из-за бешеного стука сердца – моего или Кая – мои слова увязли в пустоте. Но ответ последовал незамедлительно:
– Потому что только ты можешь стать моим мечом.
Я не успела ничего ответить ему. Горячие губы внезапно накрыли мои, но так нежно, почти невесомо, словно давая мне возможность выбрать – оттолкнуть от себя мужчину или позволить ему продолжать. А я не могла оттолкнуть; даже несмотря на то, что глубоко внутри меня вспыхнуло секундное желание избавиться от его общества, – я не смогла высвободиться из объятий своего щита.
Щит. Он стал моим щитом. Только я не знала, когда именно он обрел такую сильную власть над моими чувствами и окутал меня своим непробиваемым теплом – в тот день, в ущелье, когда спустился с небес и едва не убил меня; или тогда, когда безжалостно схватил меня за шею и показал, что я ничем не отличаюсь от него, или же когда я решилась связать себя с ним клятвой. В любом случае я знала, что его власть вечна. Она опасна, но противиться ей бесполезно.
Я ответила на его осторожный, наполненный страстью жест – прижав руки к своей груди, легко коснулась его уст и замерла в нерешительности. А он сжал меня в кольце рук и углубил поцелуй, медленно перерастающий из нежного и чувственного в пылкий, жадный, невероятно опьяняющий. Мужские пальцы сминали ткань моей рубахи под водой с невероятной силой, и в груди все сжималось от этих прикосновений, от этих обжигающих касаний губ, от головокружительного запаха корицы, смешивающегося с запахом моря – безмятежного и необъятного.
Руки покрылись мурашками, и Кай, слегка прикусив мою нижнюю губу, вдруг отстранился, посмотрел мне в глаза, и взгляд его показался таким трепетным, словно он видел перед собой что-то очень дорогое, и таким вопрошающим, будто он спрашивал разрешения, не позволяя себе продолжать без моего согласия.
Мы не двигались, смотрели друг другу в глаза и дышали – часто, прерывисто, в крайнем возбуждении. Под моими пальцами сильно билось его сердце, и я слышала каждый его стук, каждый выдох, срывающийся с его губ; чувствовала его дыхание, от которого по телу бежали волны сладких мурашек, и замечала, как вздрагивали его крылья. Низ живота потянуло томительной тяжестью, свело сладостной судорогой, и из груди вырвался жаркий рваный вздох, не принесший мне желаемого облегчения.
– Позволишь взглянуть на них?.. – шепнул Кай, осторожно сжав пальцами мое плечо.
Интересно – он ждал, что я откажусь? Даже если так, я была не в силах…
Робко кивнув в ответ, я повернулась спиной к демону и замерла, с внутренним трепетом ожидая его действий. И сердце едва не пробилось сквозь грудную клетку, когда он коснулся края моей рубахи и осторожно приподнял его. Освободившись от одежды, от последнего куска ткани, благодаря которому я чувствовала себя в безопасности, я вдруг поняла, что вихрь новых чувств, старательно вызываемых демоном, пронзает мое тело насквозь, оставляя после себя шрамы – следы сладкой слабости.
Осторожно перекинув мои влажные волосы через плечо, Кай дотронулся до низа моей спины, невесомо провел пальцами вдоль позвоночника, вызывая трепетную дрожь, и остановился у того места, где остались широкие рубцы, появившиеся в тот момент, когда я вспомнила свои крылья. С тех пор они напоминали мне о былом величии и приносили боль – щемящую и жгучую.
– Только за это они будут страдать в тысячу раз сильнее, чем страдали все охотники вместе взятые, – прошипел вдруг Кай сквозь зубы. Я судорожно сглотнула, всем существом чувствуя злобу в этих словах. – Никто не смеет делать тебе больно, – добавил тише, и в следующее мгновение я почувствовала касание жадных губ к своему плечу.
От этого неожиданного действия из легких выбило весь воздух, все тело напряглось, подобно струнам виолончели. Каждый легкий поцелуй, оставляемый на моей коже, обжигал и будоражил, заставляя дрожать и млеть, как ветка цветущей яблони под утренним солнцем. Прижала руки к нагой груди, словно боясь, что сердце сейчас вырвется наружу, и вздрогнула от неожиданности, когда мужские губы нагло переместились на шею. Испугалась.
– Не буду кусать, – едва слышно выдохнул Кай, кажется, почувствовав мое напряжение. – Не бойся… – почти умоляюще произнес он.
Я желала расслабиться в объятиях демона, но лишь больше напряглась, когда его пальцы соскользнули с моей талии, коснулись бедра, несильно сжали его. Готова поклясться, что его кожа пылает, как пламя, охватившее дерево из моих снов, но я не могла понять, насколько сильно он горит, потому как сама позволила стихийной силе окутать меня блаженно-сладостным огненным облаком. И эти ощущения усилились, стоило Каю погладить внутреннюю часть моего бедра – нагло и возмутительно, но так нежно, что я не сдержала легкого вздоха. Поджала губы, боясь вновь выпустить наружу глухие стоны, и закрыла глаза, прислонившись виском к щеке демона.
Ноги вдруг подкосились, налились свинцовой тяжестью от будоражащих кровь прикосновений к самому сокровенному, и я невольно прижалась теснее к мужской груди и ощутила, наконец, жар его кожи – в разы сильнее моего собственного, опаляющего с такой силой, что на спине непременно останутся ожоги. Он был так непозволительно близко, что, казалось, каждый сантиметр моей кожи чувствует обжигающее тепло его касаний.
– Я хотел бы верить, – глухо начал Кай, – что это не просто последствия связи.