– Засада! Русские!
Тут не до раздумий, «ТТ-33» сам оказался в руке, и Костя, не целясь, всадил в возничего пять патронов. Троица пассажиров замерла в ступоре, по вторым саням вразнобой ударили пулеметы. Один из пассажиров неожиданно захохотал:
– Русише зольдатен!!! Ха, ха, ха! Пиф-паф лючший диверсант Суоми!!! Ха, ха, ха!
Тот, кто в погонах генерала, недовольно поморщился и пояснил:
– С нами подполковник германской военной миссии, вы обязаны его отпустить.
– Кто третий? – Костя ткнул пистолетом в лоб сжавшегося в комочек толстячка.
– Помощник-секретарь командующего округом Карьяла. Советую оставить в живых, он многое знает, – поспешил пояснить генерал.
Этих двоих следует доставить в контрразведку, а немец действительно имеет право выбора. Сейчас СССР – в жесткой блокаде, а Германия – единственный экономический и политический партнер. Как бы Сталин ни относился к Третьему Рейху, а дружить надо, ибо альтернатива закончится печально. Не просто так Антанта пытается столкнуть два государства, будущим союзникам необходимо спровоцировать войну между Германией и СССР.
– Парни, у нас немец! Кто может с ним поговорить? – обратился Костя к товарищам.
Но переводчик не потребовался, представитель Рейха улыбнулся и добродушно заговорил:
– Их ехать Россия, Ленинград пить водка, консулат и домой.
Используя захваченные упряжки в качестве наглядного пособия, бойцы запрягли еще четверо саней и через час прибыли к давешнему штабу полка. Пока татары боязливо разглядывали рослых, под стать верблюду лосей, отряд вместе с пленными и трофеями перебрался в автобус. Задание выполнено!
Глава 5Охотник на охотников
В Олонце начальник райуправления сразу бросился к телефону и лишь во время доклада «наверх» поинтересовался званием и должностью пленных. Далее последовала сказка. На вокзал подали курьерский паровоз с купейным вагоном, и литерный экспресс помчался в Ленинград. На въезде в город после Американских мостов маленький поезд свернул на идущую вдоль Военной улицы боковую ветку и остановился в крытом ангаре.
– Сначала пленные, затем отряд – в автобус! – крикнул с платформы майор.
Финнов увели под конвоем, а немца с объятиями встретила делегация консульства. Костя с товарищами вынес из вагона багаж, затем построил отряд для проверки оружия. В арсенале управления за следы нагара устроят разнос, а забытый в магазине патрон обернется взысканием.
– Зачем привезли гору финской обуви? – с ухмылкой поинтересовался майор.
– Для следующей операции, мы из-за них чуть не погорели.
– Это как?
– Шюцкоровцы носят коричневые сапоги с особой прошивкой по верху, а мы в обычных яловых, – пояснил Костя.
Немцы закончили обниматься, и подполковник вернулся вместе с переводчиком:
– Благодарю за наглядный урок! Восхищен! Прошу принять нагрудный знак диверсантов Вермахта.
Костя с интересом посмотрел на пикирующего орла в золотом венке, а подполковник продолжил:
– Он предназначался Райво Туймолайнену, но победили вы! В рядах элиты должны стоять лучшие!
Немецкий подполковник в сопровождении сотрудников консульства сел в автомобиль, а младший лейтенант милиции оказался в окружении товарищей.
– Красивый, давай прикреплю рядом с «Ворошиловским стрелком», – предложил Якимов.
– Ты что? – отшатнулся Костя. – Он со свастикой!
– Ношение значков, включая спортивные разряды, обязательно, а тебе его вручил представитель дружественной страны, – строго заметил майор.
Он прав, газеты и радио ежедневно вещают о советско-германской дружбе, и неприятие свастики выйдет себе дороже. О грядущем вторжении многомиллионной армии Рейха говорить бессмысленно, не поверят. Пришлось уступить, и товарищи прикрепили к груди значок диверсанта Вермахта первого класса. Майор придирчиво проверил правильность ношения и приказал отряду грузиться в автобус, при этом предупредил:
– Едем прямиком в общежитие, приказом начальника управления всем предоставлен трехсуточный отпуск!
Костя переждал радостные выкрики, после чего напомнил:
– Сначала необходимо сдать оружие и патроны.
– Сам сдашь, тебя уже ждет начальство, – ответил майор и подозвал забавный пикап.
Завидев на решетке радиатора величественную эмблему, Костя поинтересовался:
– Машина изготовлена на Рижском заводе «Руссо-Балт»?
– Ты что? При царе Русско-Балтийские заводы были в каждом портовом городе и почти все выпускали различную автотехнику.
– Выпускали только автомобили?
– Зачем? Строили линкоры и паровозы, аэропланы и велосипеды. Если хочешь, в воскресенье свожу на Ленинградский Балтийский завод.
– А почему его переименовали просто в Балтийский? – продолжал допытываться Костя.
– Потому что остался один, прочие отошли финнам, полякам и прибалтам.
– Немалая доля при разводе! – невольно воскликнул Костя.
– Не всем халява пошла впрок, – фыркнул майор.
– Заводы без металла работать не могут.
– Поляки с финнами осилили производство, даже авиастроение, а прибалты распродали станки, и цеха заросли лесом.
До этого Костя как-то не задумывался о танках и самолетах польского и финского производства. Делают нечто хреновенькое – и ладно. А тут – на тебе, соседям досталась в наследство совсем не слабая промышленность. Производство моторов, электротехники и радиоприборов не началось с нуля, а возобновилось на бывших казенных заводах Русской империи.
У входа в управления Костю встретила делегация во главе с секретарем начальника и чуть ли не бегом сопроводили к комиссару госбезопасности. За столом совещаний кроме начальников отделов сидела группа незнакомых гражданских, а чуть в стороне попивали чаек Жданов и Берия. Нарком поставил стакан и громко воскликнул:
– Посмотрите на героя, не успел приехать в Ленинград, как немцы повесили ему на грудь знак лучшего диверсанта!
– Исправляй оплошность, – подыграл Жданов, – отметь парня.
Начальник управления встал из-за стола и торжественно зачитал приказ:
– За успешное выполнение важнейших заданий Правительства младшему лейтенанту Мишутину вручается знак «Почетный сотрудник НКВД».
Присутствующие энергично захлопали, а Костя неожиданно поперхнулся и закашлялся до слез. Казус, но высокое начальство по-своему восприняло слезы. Знак «Почетного сотрудника» ценился в НКВД выше любого правительственного ордена, но не давал индульгенцию. По-своему понял и Жданов, начальственно обняв, похлопал по спине и тихо сказал:
– Ну, ну, будет. Ты честно служишь трудовому народу, а партия ценит преданных коммунистов. Встань прямо. – И прикрепил к груди знак.
– Садись, рассказывай о своих подвигах. – Берия указал на стул в торце стола.
За полтора месяца новой жизни Костя усвоил нехитрые правила доклада начальству. Сначала требуется похвалить мудрое руководство, затем отметить отличную организацию со стороны непосредственного начальства. Приветствуется самокритика, и здесь Костя рассказал о личном промахе с сапогами. Критика без предварительного согласования с начальством недопустима, посему о слабом патроне пришлось упомянуть вскользь.
– Нам дали отличное оружие, но патроны не пробивали столешниц и матрацев, за которыми укрылись нацисты, – как бы мимоходом заметил он.
– Новые пистолеты уже приняты на вооружение, а легкого автоматического оружия с глушителем еще нет, – отозвался Жданов.
– Гуляй, со временем найду тебе новое занятие, – доброжелательно сказал начальник управления.
– Спасибо, дорогой, я – твой должник, что хочешь проси! – изобразил кавказскую щедрость Берия.
Костя вспомнил любвеобильную соседку и несколько торопливо сказал:
– Мне бы снайперскую винтовку. Финны совсем обнаглели, шарятся в нашем лесу, словно в собственном доме.
Ответ поразил своей неожиданностью:
– Езжай в Дом политкаторжан, спроси у вахтера Петрова Василия Ивановича. Я ему позвоню.
Все присутствующие одобрительно закивали, а начальник политотдела прокомментировал:
– У него лучшее оружие, сам товарищ Сталин предпочитал изделия Петрова.
Оружейник-кустарь по определению не может делать хороших винтовок, не говоря о «самых лучших». Как ни странно, остальные поддержали его дружными аплодисментами.
– Повезло парню, встреча со старым большевиком запомнится на всю жизнь, – с ноткой зависти сказал начальник Оперативного отдела.
Пятнадцать минут от Литейного до Садовой, да одна остановка на трамвае – и Костя у Дома политкаторжан. Серая громадина на берегу Невы заставила остановиться, стиль советского авангарда впечатлял изящной стройностью.
– Ищете кого или просто так смотрите? – поинтересовалась бабулька на лавочке.
– Где найти вахтера? Мне нужен Василий Петров.
– Васенька во второй парадной, вторая квартира слева на третьем этаже.
– Вы знаете всех жильцов? – удивился Костя.
– Из всех осталось двенадцать квартир, а новым жильцам старики не интересны.
– После революции прошло более двадцати лет, так что время берет свое.
– По-разному было, – уклончиво заметила бабулька, – но наследников выселяли на десятый день.
Для довоенного Ленинграда газифицированный дом с центральным отоплением и горячей водой был редкостью. Многие старались получить в нем квартиру, пуская в ход связи, взятки и злобные наговоры. Здешние страсти за престижную жилплощадь затмевали рассказы Зощенко. Но, по советским законам, квартиру давали ответственному квартиросъемщику, а члены семьи не имели прав наследования жилплощади.
Уютный дворик, застланная ковровой дорожкой лестница и кабина лифта из натурального дуба настраивали на деловой лад. Двери на лестничной площадке обиты натуральной кожей, а механическому звонку требовалось повернуть бронзовую голову рогатого барашка.
– Вам кого? – строго спросила домработница в шитом цветочками фартуке.
– Василия Ивановича, его должны были предупредить по телефону.