– Далеко до занятой белофиннами деревни?
– По прямой – километров сорок.
– Если не придется петлять, завтра к вечеру будем на месте. Ладно, чего стоять, пошли ужинать.
– Здесь недалеко еще одна заимка с финскими снайперами, – преодолевая внутреннее сопротивление, сказал Костя.
– Уверен? – насторожился майор.
Дурацкий вопрос, он не балабол из шапито!
– Дай мне одного снайпера, двух пулеметчиков и двух автоматчиков. По две «РГД-33» без «рубашек» и полный боекомплект.
– Правильно мыслишь, они завалятся спать, а мы – в окна гранаты! – засмеялся майор.
Смех смехом, а Костя вел отряд с максимальной осторожностью, финские охотники не хуже его чувствуют лес. Тихий шелест лыж и стук лыжных палок казался грохотом, а шумный выдох воспринимался громким криком. Когда близость жилья почувствовали все бойцы, он приказал снять лыжи и повел короткими перебежками. Наконец впереди замерцало пламя костра, и Костя тихо приказал:
– Всем лечь! Не шевелиться и не поднимать головы!
– Надо рассредоточиться, – возразил один из бойцов.
– Лежать!!! Против нас – опытные снайперы, зайца за километр заметят. При опасности бой не принимать, а тихо отходить назад.
– Ты нас позвал бить врага или поваляться в снегу? – недовольно спросил один из бойцов.
– Я пошел на разведку, если мигну красным огоньком – уходите, зеленым – идите ко мне.
Костя опасался не снайперов, а опытных охотников. Осознавая риск нарваться на пулю, осторожно двинулся сам. По мере приближения свет от костра становился ярче, но обычного в таких случаях разговора людей не слышно. Мысль о придуманной финнами ловушке заставила застыть на несколько минут.
Не обнаружив никакого движения, Костя осторожно пополз в обход. Если враг приготовил сюрприз, то стрелки должны затаиться за костром. Маневр вывел на идущую со стороны просеки дорогу и свежую вырубку, что показалось очень странным. Охотники заготавливают дрова летом, а тут совсем недавно выпилили все подряд. Одно хорошо: многочисленные следы позволят подобраться почти к дверям.
Желая получше рассмотреть освещенный костром двор, Костя еще немного прополз вбок и, гася невольный смех, уткнулся лицом в снег. Это не костер, а жаровня для древесного угля! Двое готовят очередную порцию колобашек, а рядом – четыре трехосных «Scania» с газогенераторами. Что важно, у грузовиков на прицепе полуторадюймовые противотанковые пушки «Бофорс».
Когда-то давно, в конце советской власти, генератор на егерской заставе перевели с бензина на газгольдер. Просто, надежно и бесплатно. По расходу топлива килограмм древесного угля равен литру бензина. Уже смелее Костя подобрался к границе пляшущей по снегу светотени и притаился. Да, здесь только двое, остальные – в заимке, где, судя по доносящемуся гомону, идет пьянка.
Подготовив очередную бочку, солдаты сели на лавочку у разделочного стола и шумно заспорили. Ба, да это шведы! Впрочем, ничего удивительного, в газетах об этом много пишут. В первый день Советско-финской войны шведы открыли более сотни вербовочных пунктов. Контракты оплачивает комитет «Финляндия», возглавляемый полковником Генерального штаба шведской армии Карлом Августом.
Что же, деньги за просто так никто не платит, и Костя навскидку расстрелял шведов. Оттащив тела подальше от костра, дабы их случайно не заметили с крыльца, Костя поспешил в темноту леса. Стандартный армейский фонарик дает яркий свет, а рычажок позволяет надвинуть на стекло зеленый или красный светофильтр. Едва он поднял фонарик над головой, как услышал шумный топот:
– Мы здесь, командир, заранее подобрались поближе!
Костя вспомнил смешки стариков, называвших военные сборы советских времен «партизанщиной». Солдат регулярной армии никогда не осмелится нарушить боевой приказ, а здесь – казачья вольница. Благо в заимке оказались не охотники, в противном случае перестреляли бы всех, словно кроликов. По большому счету он им не командир, и устраивать разборки за нарушение приказа нет смысла.
– В доме пьянствуют шведские наемники, через окна забрасываем гранатами, затем добиваем уцелевших.
Сержант моментально вытянул слабинку в отношениях и возразил на грани нарушения субординации:
– Нет, лейтенант, домик ломать не будем, войдем через дверь и задушевно поговорим. Переводчиком станет «дегтярь».
– Хочешь проявить инициативу? Флаг в руки и вперед, – согласился Костя и встал у окна.
Застолье наемников уже перешагнуло через «Ты меня уважаешь» в стадию монологов, и разговора не получилось. Несколько особо стойких бубнили нечто нечленораздельное, прочие сопели в самых экзотических позах. Отсутствие какой-либо реакции сначала обескуражило бойцов, но приказ сержанта подвел черту. В букет ароматов гидролизного спирта ворвался запах пороха.
Хладнокровно расстреляв упившуюся роту, бойцы приступили к сбору трофеев. Кроме разбросанных в беспорядке карабинов «Mauser M94» в кладовке обнаружили пулеметы «Виккерс», «Браунинг» и «Сент-Этьен». Знатная добыча, ничего не скажешь, это обычные «Максимы» лишь в другой упаковке, а разница лишь в типе патронов. За печью нашли стопку ящиков с французскими лимонками и польскими гранатами «О-23».
К трофеям Костя остался равнодушен, его заинтересовали открытые бочки с финским гидролизным спиртом. Единственным объяснением алкогольного изобилия могли стать грузовики. На газе двигатель не завести, а напиток под названием «сучок» прекрасно заменяет бензин. Догадку подтвердил осмотр «Сканий», где кроме бочек со спиртом нашлись канистры с лигролом. В той, недоступной теперь жизни приветствовалась заправка техническим спиртом с пахнущим керосином лигролом.
Обратно отряд отправился на трофейных санных упряжках, взяв с собой станковые пулеметы с разнокалиберными патронами и гранаты. Завтра отряд встретится с врагом, и лишний груз будет помехой, посему прочее барахло оставили до поры до времени. Возле «своей» заимки их встретили поздравлениями, а увидев трофеи, засыпали вопросами. Рассказы о собственных успехах Костя воспринимал за бахвальство, поэтому прилюдное выступление поручил сержанту.
– Грузовики с пушками заберем на обратном пути, – предложил один из комиссаров.
– Ничего не получится. Мы разгромили мобильную засаду, а снайперы и наблюдатели остались на месте.
– Уверен?
– Там на стене висит полевой телефон, а провод идет в сторону наших позиций.
– Ну, дела! Надо срочно что-то придумать!
– Сначала выполним задание, затем разберемся со снайперами, – урезонил Костя.
Он прав, в кино телефонист до одури орет в трубку, а командир приказывает проверить линию. В реальности создатели военно-полевой связи изначально предусмотрели сигнализацию обрыва. Если контрольная лампочка горит – линия исправна и не фиг куда-то ползти. Так что передовой дозор финнов спокойно продолжит наблюдение, а болтать со шведскими наемниками им не о чем.
Утром, словно предчувствуя конец пути, лошадки пошли резвой рысью, и обоз до полудня вышел к опушке леса. Перед отрядом открылась карельская деревушка в одну улицу на тридцать домов. На расчищенном от леса участке традиционные огороды с небольшим озерцом и никакого движения. Местное население финны вывезли, а солдаты предпочитали не высовываться на мороз.
– Даже лошадей не видно, – озадаченно заметил один из майоров.
– Вдоль стен домов рядком стоят лыжи, посреди двора не запорошенные снегом сани.
– Ого! Десять пар на дом! Да здесь полный батальон!
В том-то и дело, враг нежится в тепле, а зачинщик операции не может придумать ничего путного. Любой вариант нападения неизбежно обернется боем с превосходящими силами и неизвестным исходом. Костя вернулся в лес, где бойцы уже собрали походную чугунную печь и щедро разливали в котелки суп из трофейных рыбных консервов.
– Когда начнем? – черпая ложкой варево из салаки в томате, спросил Якимов.
– С чего начать? Подскажи! Они за порог носа не кажут, даже снег с крыльца не сметен!
Скороспелые варианты пострелять и выманить на пулеметы с минометами без обсуждения признали негодными. Против них – батальон, часть финнов свяжет их боем, остальные на лыжах зайдут с тыла – и поднимай лапки. Дождаться ночи и поджечь дома? Ага, попробуй! От спички сруб не загорится. Увлекшись изобретением плана атаки, друзья не сразу заметили, что остались наедине с дневальным.
– Куда все ушли? – встрепенулся Костя.
– Разошлись на позиции, до атаки осталось полчаса, – невозмутимо ответил тот.
– А нам куда? – потянулся за оружием Якимов.
– Велено не беспокоить до особого приказа.
Не сговариваясь, друзья взяли оружие и побежали на опушку. Развернувшееся действие противоречило всякой логике и более всего походило на кинофильмы о Гражданской войне. Четыре пароконные упряжки с пулеметами в санях со свистом и улюлюканьем принялись кошмарить деревушку. Длинные очереди дополнялись щедрыми порциями гранат и разносили в щепу заборы и двери со щитовыми стенами.
– «Эх, тачанка-ростовчанка, наша гордость и краса…» – запел Василий, но его прервал Якимов:
– Финны побежали!
И правда, забыв про лыжи и оружие, солдаты кинулись огородами врассыпную. Не тут-то было, фланговый огонь ручных пулеметов сбил прыть и заставил поднять руки. Опомнившись, Костя подошел к группе командиров:
– Ловко вы придумали, в полчаса разгромили батальон!
– Мы? – засмеялся один из комиссаров. – Спасибо нашим отцам, в Гражданскую так выбивали беляков.
О революции и Гражданской войне Костя вообще ничего не знал. Как-то на досуге прочитал мемуары семейства Врангелей, забытые в заимке городским охотником. Сейчас подобная книга относится к контрреволюционной пропаганде с соответствующей статьей, и лучше всего о ней не вспоминать. Минимальное наказание называют высылкой на сто первый километр. В реальности человека лишают паспорта и вывозят в приполярные районы под надзор местной милиции. Что важно – после отбытия наказания обратно никак не вернуться, в новом паспорте ставят штамп запрета проживания в городах.