– Нам бы аэросани, финны будут таращиться в небо, а мы преспокойно высадимся на берег.
Жданов сделал пометку в блокноте и пообещал:
– Получишь шестиместные от наркомсвязи. Взвод морской пехоты уже здесь, аэросани пригонят при первой возможности.
– Добавлю тебе артиллерийского корректировщика, – неожиданно заявил генерал.
– Зачем? – искренне удивился Костя.
– Тебя прикроют десятидюймовки острова Бьерке. – И генерал протянул флягу с гербом лейб-гвардии Гренадерского полка.
– У меня есть своя.
– Да ладно! Танкисты ее повесили перед входом в штаб.
Добравшись до жарко натопленной командирской казармы с удобными кроватями, милиционеры сразу завались спать. Лишь Костя, с детства приученный к порядку, сначала развесил одежду, затем взялся за ранец. Чехол новой фляги оказался с карманчиком, в котором хранились маленькая серебряная ложечка и щипчики для колки сахара.
Наутро после сытного штабного завтрака милиционеров пригласили в походную баню с обжигающим паром и жбаном кваса на выходе. Распаренные и довольные, они едва успели отдохнуть, как наступило обеденное время. Известный по рассказам стариков рыбный день введен постановлением Наркомснаба в тридцать втором. Вопреки скепсису официантки порадовали широким выбором первых и вторых блюд. Вместо океанских рыб с непонятными названиями на стол подавали ряпушку, стерлядь и прочих обитателей русских рек и озер.
Послеобеденный отдых прописан в Уставе, а после него милиционеры пошли знакомиться с морской пехотой. Краснофлотцы встретили добродушно, а внешний вид крепких парней со спортивными фигурами вселял надежду на успешное взаимодействие. Увы, едва Костя заговорил о предстоящем задании, как его прервал краснощекий весельчак:
– Не боись, младшой, мы Гогланд брали, а эти пушечки на раз прижучим.
Нахальная реплика сбила с мысли и заставила замолчать, но тут вступился командир второй группы:
– Вы Гогланд взяли без единого выстрела, а наш командир уложил полсотни белофиннов!
– У него орден за форт «ИНО», а тебе следует утереть молоко на губах! – добавил один из милиционеров.
Ехидное замечание вызвало общий смех, и Костя продолжил:
– На легкую прогулку не рассчитывайте, батареи – под контролем шюцкора, а они дуриком прут в атаку.
– Что нам посоветует многоопытный командир? – не унимался весельчак.
– Слушать своего командира, не отрываться от своих, не высовывать башку, чтобы тупо позырить.
– Почему ты сказал «своего командира»? – из задних рядов вышел командир взвода.
– Воевать надо уметь, а вашего умения я не знаю. Сам поведешь в бой.
– Взводом на батальон?
– Месяц назад мы ротой разгромили полк с танком и бронемашиной, – сурово ответил Костя.
Отповедь сбила с морпехов спесь, и он приказал построиться на поверку амуниции. Ужас! Бескозырки, бушлаты и брюки клеш с ботинками!
– Они собрались на танцы! – захохотал командир второй группы.
– Мы чтим флотские традиции! – возразил краснощекий весельчак.
– Это называется «умышленное причинение вреда своему здоровью с целью уклониться от службы в действующей армии»!
Костя развернулся к комвзводу и резко потребовал:
– К вечеру всем быть в ватниках, ватных штанах и валенках с галошами! При себе иметь спальные мешки!
– Что такое спальный мешок? – растерянно спросил тот.
– Мешок, в котором вы будете спать на снегу.
Морпехи обескураженно переглянулись и зароптали:
– На базе нам обещали атаку на береговую батарею, что в десяти километрах от нашего острова.
Костя вспомнил стрелявшую прямой наводкой железнодорожную батарею. Жуть! Летевшие низко снаряды вспахали землю лучше любого плуга! В танках тоже несладко, перед выстрелом экипаж тщательно задраивает люки. Он посмотрел на строй и ехидно спросил:
– Вы собрались идти в лоб? Триста пять миллиметров! Она холостым пальнет – и от взвода останутся только ленточки!
Морпехи пристыженно опустили головы, лишь комвзвода угрюмо ответил:
– Не трожь наши бескозырки, сухопутным не понять душу моряка!
– Уходим как минимум на неделю, возвращение командование не обещало, – добавил для страха Костя.
Строй словно застыл, ни шепота, ни шевелений. Акустический удар тяжелого орудия уничтожает все живое на расстоянии в три километра. Увы, по легкомыслию или безалаберности морпехи даже не пытались обсудить суть предстоящего боевого задания.
Перед ужином дежурный офицер привел радиста с корректировщиком. Оба впервые идут в тыл, но подготовились правильно и не донимали рассказами о прошлых боевых успехах. Следом пришел командир дивизиона аэросаней, доложил о готовности выполнить задание и показал на карте место предполагаемой высадки:
– От Выборга до Котки ничего более удобного нет. Пройдем пару километров вверх по реке до заброшенного домика.
– Не пойдет! – решительно возразил Костя. – Сейчас сезон корюшки и охоты на тюленей.
– Ты прав, – согласился командир дивизиона. – В сезон на лед выходит и стар, и млад, включая солдат.
– Надо было сразу об этом думать.
– У нас в Архангельске на промысел раньше марта не выходят.
– Гоняли по тундре или по льду? – насторожился Костя.
– До Мезени – сплошной лес, тундра ближе к Нарьян-Мару, так что торосы и трещины нам знакомы.
– Не нырнем в полынью? Уверен?
Вопрос вызвал откровенный смех:
– У наших аэросаней поплавки в форме лыж – пойдем, покажу.
Впечатлило! По бортам яркая символика стилизованной птицы с размашистой надписью: «Наркомсвязь». На входной двери надпись: «НКЛ-6» или «КМ-4», спартанские салоны с лавками на шесть или восемь человек и просторный багажный отсек. Лыжи действительно напоминают поплавки, что окончательно успокоило Костю. Он постучал костяшками пальцев по дюралю:
– Все поместятся – и мы, и морячки.
– С вами кронштадтские морпехи?
– Они самые.
– Парни хорошие, только пороха не нюхали и моря не видали, – без намека на насмешку заявил командир дивизиона.
– Они Гогланд брали.
– Велика победа без единого выстрела. Финны сложили оружие до высадки десанта.
– Но море они видели, – настаивал Костя.
– Рыбинское водохранилище побольше будет. Речники они, матросы Волжского речного пароходства.
– Неужели региональное ополчение?
– Оба полка морской пехоты из региональных войск Костромы и Ярославля. Формировали в спешке и еле-еле успели к началу войны.
Сказано было с нотками превосходства, и Костя не удержался от колкости:
– Сам в море бывал или только на аэросанях по льду катался?
– Как не бывать? В навигацию морем почту доставляем, у меня каждый экипаж с двумя дипломами.
Идти в тыл с хорошими парнями, но неопытными бойцами? Костя рванулся к штабу и остановился. Решение принято самим товарищем Ждановым, а возражение члену ЦК ВКП(б) чревато серьезными неприятностями. Отрешенно махнув рукой, позвал комвзвода и устроил морпехам придирчивую проверку. Как он ни старался, а придраться не смог, оружие с амуницией в полном порядке: бахилы с маскхалатами, пара запасных портянок. Ничего не забыли, паршивцы.
Он еще раз прошелся вдоль строя, и тут в голову пришла отличная идея. По нормам РККА общий вес ранца с оружием и боеприпасами не должен превышать двадцать четыре килограмма. Довольно потерев руки, Костя решил послать одного морпеха в столовую за весами, но вмешался командир дивизиона:
– Мы не определились с местом высадки, а время поджимает, – и расстелил на ближайшей кровати карту.
Побережья Выборгского залива Костя не знает и ничего путного предложить не может. Не мудрствуя, отмерил от батареи десять километров на запад и сказал:
– Высаживаемся в этом районе.
– Ты попал в реку, которую сам забраковал.
– Нет, не в бухте, а на западном берегу мыса.
Командир дивизиона достал стопку рисунков и выбрал один:
– Вот твой мыс! Скала! Вам не подняться наверх.
Пришлось изучать всю стопку неведомо откуда взявшихся рисунков. После непродолжительного обсуждения совместными усилиями выбрали бухту с заболоченным берегом. Охотников и рыбаков здесь не должно быть, как и случайных людей. В двух километрах от берега карта обещала поросший соснами пологий подъем, а дальше до батареи тянулся лесной массив.
Вместо ожидаемого стремительного движения в снежном вихре тащились не быстрее двадцати километров в час. Построившись гуськом, аэросани смело преодолевали трещины и полыньи, а перед торосами расходились веером и снова сходились у обнаруженного прохода. Северный ветер отогнал лед от финского берега, и последний участок прошли на поплавках по чистой воде. Затем аэросани выбрались на болотистый берег и медленно подползли к лесной опушке.
– Конечная остановка, всем на выход! – пошутил командир дивизиона.
– Проездные билеты проверяют в дверях? – ответил шуткой Костя.
– Турпоездка оплачена профсоюзом. Удачи, парни, возвращайтесь с победой!
Далее пошли цепочкой под хруст ледяной корки подмороженного снежного наста. Балтийская погода везде одинакова, и пляска температур от минуса к плюсу в равной мере касается всего Финского залива. По мере подъема лес становился гуще, а снега под деревьями меньше, что позволило отряду идти быстрее. Выход на Карельское плато завершился приятным сюрпризом в виде характерных насечек на соснах, и Костя приказал остановиться.
– Что случилось, командир? – подбежали взволнованные командиры групп.
– Здесь собирают живицу, а добытчик всегда живет поблизости, – пояснил он.
– Ты уверен? Смолу собирают летом, – с сомнением заметил комвзвода.
– Я говорю о доме, а не о людях. Перед двадцатикилометровым переходом следует хорошенько отдохнуть.
– Вздымщики на месте перегоняют смолу в скипидар, а деготь затаривают в бочки, – блеснул познаниями один из милиционеров.
– У нас появился шанс выспаться у теплой печи! – догадался комвзвода.