У решения бросить броневик посреди дороги и пешедралом поспешить назад появился альтернативный вариант. Для не знающих людей идея угнать танк средь бела дня может показаться безумной авантюрой. Но зная безалаберность финнов, помноженную на царящую в шюцкоре махновщину, Костя был уверен в успехе. Для полной маскировки осталось одолжить у раненых ватник с шапкой и понадеяться на елочку на кокарде, которая выдала его за «своего».
– Никак к финнам решил податься? – настороженно спросил один из бойцов.
– Пойду менять развалившийся броневик на танк. Вон, у котельной виднеется башня старого «Т-26».
– Окстись, застрелят!
– С какого перепуга они начнут стрелять в своего солдата?
– Ну, мало ли, пойми-разбери, что у шюциков на уме?
Стрелять не будут, в этом Костя был абсолютно уверен, дисциплина в шюцкоре весьма своеобразна. Возможная неприятность таится в запуске двигателя, и проблема таится не в английском моторе, внешне танки похожи, но конструктивно разные. Ленинградский завод имени Климента Ворошилова выпускал лицензионный «Виккерс» исключительно на экспорт, а Красная Армия получала созданный на его базе другой танк. Причем с тридцать девятого года на вооружение приняли модификацию с противоснарядным бронированием.
При ближайшем рассмотрении стало понятно, что казармы бывшего царского гарнизона абсолютно пустые. Несколько солдат на лавочке у кухни да парочка писарей курят на подоконнике второго этажа штаба. Два «Виккерса» сиротливо притулились у ограды строевого плаца, втиснувшись за котельной в небольшой промежуток между конюшней и мастерской. Машинально проверив спрятанный под ватником пистолет, Костя открыл дверь с табличкой дореволюционных времен: «Слесарная мастерская».
– Кто такой? – лениво поинтересовался дремавший за столом солдат.
– Танки на ходу? – вместо ответа последовал вопрос.
– Своим ходом приехали.
– С боезапасом?
– Я – старший слесарь батареи, и ящики на моторной решетке танков меня не касаются.
Посчитав вступительную часть завершенной, Костя забрался в ближайший танк и принялся изучать приборы с рычагами. Табличка: «Vickers Мк Е. mod.F» выпуска тридцать девятого года недвусмысленно гласила, что это не конфискованный французами советский танк для Испании, а британское изделие! Дополнительным подтверждением были приборы со всякими фаренгейтами и фунтами на дюйм.
Для запуска двигателя пришлось обшарить крайне скудное пространство вокруг места механика-водителя. После недолгих поисков левая рука нащупала подпружиненный рычажок массы. После громкого щелчка нашел под панелью большую, похожую на гриб кнопку и без сомнений нажал ладонью. Почти минутное завывание стартера завершилось оглушительным ревом двигателя.
Господа британцы не отделили моторный отсек от экипажа перегородкой. Это не ляп конструкторов, а вынужденная необходимость. Семидесятисильный «Армстронг» крайне ненадежен, и создатели обеспечили доступ на случай остановки в боевых условиях. То ли дело стодесятисильная V-образная шестерка «ЗИС» на «Т-26», зверь, а не двигатель, танк ласточкой летит. Впрочем, это не московская разработка, двигатель создан на заводе Обухова еще до революции, а изготавливается на ленинградском заводе «Красный пролетарий».
Проверив неожиданно просторную башню с английской полуторадюймовой пушкой «SA-17» и пулеметом «Гочкис», Костя обнаружил пустые стаканы для снарядов. Пришлось спешно вскрывать ящики, в первую очередь на соседнем танке. Во время переноса боезапаса его остановил слесарь:
– Ты того, сначала воду залей, иначе двигатель угробишь.
Пришлось просить ведро и бежать в котельную, затем тем же ведром заливать бензин из стоявшей у гаража цистерны. Необычные для двадцать первого века хлопоты заставили вспомнить о печальной судьбе бронемашины. Разыскав кладовщика, Костя нахально потребовал масло, что удивительно, получил по две канистры для двигателя и трансмиссии. Перегрузив боезапас, снова зашел к старшему слесарю:
– В полукилометре от гарнизона стоит «Ландсверк» с развалившейся коробкой. Не поможешь людям?
– Отчего не помочь? Помогу, – сразу согласился тот.
Плавно, стараясь не дергать рывками шеститонный танк, Костя развернулся на месте и не спеша двинулся к дороге. В гарнизоне по-прежнему царила мирная идиллия, никто не пытался остановить уезжающую боевую машину, сидевшие на подоконнике писари даже не повернули головы. Всполошился лишь старший слесарь, когда завидел выбравшихся из броневика бойцов:
– Откуда здесь русские?
– Извини за обман, – покаялся Костя, – я – тоже русский. Мы на подбитом «Ландсверке» привезли ваших раненых.
– Раненые? Много?
– Здесь трое, остальные в пяти километрах. Остатки батальона шюцкора бросили товарищей и разбежались по лесам.
Старший слесарь недоверчиво хмыкнул и пошел к раненым, а когда вернулся, тихо шепнул:
– Ты вот что, никому не говори о танке. Если что, сам угнал, а я здесь ни при чем.
На том и разошлись, финн поспешил в штаб, а Костя указал бойцам на башню с кратким напутствием:
– Один стреляет, другой заряжает.
– Мы не умеем, – оба шарахнулись от танка.
– Я тоже впервой вижу эту муть. Забирайтесь в башню и осваивайте трофейную технику, шюцкоровцы сюда не возвращались.
Напоминание о засевшем в лесу батальоне добавило бойцам решительности, и они неловко залезли в башню. Впрочем, через пару минут оба радостно закричали:
– Здесь «Гочкис», мы его знаем!
– Вы о пулемете или о пушке?
– В городском арсенале горы этих «Гочкисов», а пушка в танке совсем простая. Разберемся, можете ехать!
В подтверждение бойцы повернули башню и несколько раз клацнули пушечным затвором, и Костя вернулся на место механика-водителя.
Возвращение на трофейном танке чревато неприятностями, их могут забросать гранатами – и будут правы. За полкилометра до места сбора раненых Костя снизил скорость, а бойцы сели на башню. Вопреки опасениям рядом с ранеными оказался лишь один морпех, а завидев танк, замахал руками и выбежал на дорогу:
– Шюцики идут лесом на западную дорогу, наши в полном составе ушли на склон для отражения атаки!
– Радист выходил на связь? – тревожно спросил Костя.
– Приказали стоять насмерть и обещали прислать подкрепление. Радист ждет вас в разбитой башне.
Командир должен быть с отрядом – это аксиома, вместе с тем радист просто так не станет ждать, особенно после приказа «стоять насмерть».
– Беги к парням, сообщи о захваченном танке, я – к разбитой башне и сразу к вам.
Радист подошел к танку со связкой гранат в правой руке, а протягивая радиограмму левой, пояснил:
– Я не трус, подвоха опасался. На башне финская свастика, а лица ваши, вот и приготовил на всякий случай.
– Трус сначала бросит гранату, затем подумает, – резонно заметил Костя и взял радиограмму.
Текст за подписью начштаба Седьмой армии одновременно порадовал и озадачил: «Командиру сводного отряда тов. Мишутину. Приказываю лично встретить подкрепление и передать батарею майору Ведерникову. Далее выполнять особое поручение».
Передать командование – это хорошо, выполнять приказы намного легче, чем отдавать. Но короткое дополнение «Далее выполнять особое поручение» подразумевало неприятность, которая могла оказаться очень большой. Тяжко вздохнув, убрал радиограмму в планшет и спросил радиста:
– Тебе известно время подхода подкрепления?
– Осталось минут пятнадцать-двадцать, аэросани – на подходе к причалу гарнизона.
– Чего стоим? Прыгай на танк, иначе опоздаем!
– Не могу, я держу непрерывную связь, радиостанция подключена к аккумуляторам освещения башни.
Нет так нет, Костя спустился вниз и погнал танк к развалинам гарнизона. Впрочем, спешили зря, вереница знакомых аэросаней с обычными ялами на буксире показалась на льду лишь через полчаса. Они ползли черепашьей скоростью, зато одним заходом доставили полный батальон, что подтвердил майор.
– Ты Мишутин? – грубо спросил Ведерников. – Покажь документы.
– Во вражеский тыл ходят без документов, но начальство забыло их забрать, – усмехнулся Костя и протянул удостоверение.
– Милиция? Как ты здесь оказался?
– Послали.
– Ладно, не моя проблема, держи пакеты и топай дальше, батальону пора ставить палатки.
– Мой взвод уходит, а ты ставишь здесь лагерь? – уточнил Костя.
– Не лезь в мои дела! – грозно заявил майор.
– Как скажешь, я увожу людей, а через полчаса сюда придет финский батальон.
– Какой батальон!
– Тот, чью атаку мы сейчас отбиваем. Кстати, тебе в спину смотрит батарея восьмидюймовок.
– Батальон, строиться! – истошно заорал Ведерников и тихо добавил: – Веди, лейтенант.
Поднявшись по дороге наверх, Костя ловко забрался в танк и услышал вопрос смущенного майора:
– Отбил у врага или финны сами бросили?
– Они ничего не бросают, даже сгорели вместе с броневиком.
«Викерс» по-козлиному дернулся и, натужно завывая, пополз на холм, на обратном склоне которого залег сводный отряд морпехов и НКВД.
Глава 12Выборг
Ситуация выглядела патовой, батальон шюцкора сосредоточился на краю леса в зарослях шиповника и постреливал из винтовок. Бойцы огрызались короткими очередями пулеметов. Одни боялись идти в атаку, другие по малочисленности лишены возможности отогнать противника. Пушки сюда не достанут, надежда только на танк, хотя он легко бронирован. Впрочем, если держать полукилометровую дистанцию, то шюциков можно отогнать. С такой дистанции не каждый попадет из винтовки в танк, а если учесть моральное воздействие, то финики должны отойти.
– Почему встали, командир? – спустился из башни боец. – Надо бы нашим помочь.
– Заряжай фугасными и показывай мне дорогу, – ответил Костя.
– Это как показывать, сам не видишь?
– Сейчас вижу, при закрытом люке через щель ничего толком не рассмотреть.