во власти пригородной деревушки. Загнав танки с грузовиками в пустующие сараи, отправился на поиски майора Аркадова, но снова встретил капитана саперов.
– Показывай парк Монрепо и крепость на острове, – с ходу потребовал тот.
Заброшенными огородами вышли к поросшему камышом берегу, и Костя показал на темные силуэты дачных домиков царских времен:
– Вот он, рядом, метров двести от нас, а замок – справа за мостом примерно в двух километрах.
– Много в заливе островов?
– Это не залив, а бывшее устье Вуоксы.
– Не ври! Вуокса впадает в Ладогу, – возразил капитан.
– Это сейчас, а раньше устье было здесь, поэтому новгородцы и построили крепостицу Выбор.
– На карте отмечено старое русло реки, но без названия. Значит, таким способом отгородились от шведов. Хитро и просто!
– Каких шведов? О псах-рыцарях слышал?
– Что захватили Юрьев[76], Белгород[77] и Ругодив?[78]
– Они самые. Выбор тоже взяли и назвали на свой лад – Вибург, а шведы пришли на триста лет позже.
– Эй вы, историки! – раздался за спиной голос. – Вам штурмовой отряд НКВД не встречался?
– Штурмовой? – озадаченно переспросил Костя. – Я – младший лейтенант Мишутин, командир обычного отряда НКВД.
– Обычного, говоришь? У меня задание за подписью командарма для младшего лейтенанта Мишутина.
– Имею соответствующий приказ поступить в распоряжение майора Аркадова.
– Вот и чудненько. Я – Аркадов, пошли любоваться Выборгской башней.
– Зачем? Насмотрелся вдосталь и внутри не раз побывал.
– Это мне сообщили, но подходы все равно надо осмотреть и выбрать наиболее подходящее направление.
– Нам предстоит захват замка? – наконец догадался Костя.
– Именно так, – подтвердил майор. – Следом подойдут мои пулеметчики и завершат блокаду шюциков.
– Сколько на острове человек?
– Смена наблюдателей в шесть вечера. Из города приходят двадцать человек, через час столько же уходят.
– До революции в замке был вещевой склад, финны его разграбили и бросили за ненадобностью.
– Похоже на то, – согласился майор. – Ну что, пошли смотреть?
– Лишнее, часика четыре отдохнем и пойдем на захват.
– Оба моста охраняют броневики с танками.
– Мы зайдем со стороны города.
– Со льда на набережную не подняться.
– Набережная просматривается, а рыбацкие лайбы скучковались в темноте у деревянных причалов, – усмехнулся Костя.
– Поведешь отряд по городским улицам? – ужаснулся майор.
– Ну да. Выйдем к спуску и пошагаем в замок по протоптанной шюциками тропинке.
– Безумец! Вас сразу заметят!
– И что? Они часто стреляют по своим?
– При чем здесь свои? – не сдержался от крика майор. – Вы советские милиционеры!
– Посмотри на меня и найди одно отличие от шюцкоровца.
– Подобный риск я считаю неоправданным, – вмешался в спор капитан саперов.
– Вот что, товарищи командиры, полученное задание я выполню сегодня ночью, а сейчас давайте оговорим условные сигналы.
Костя не собирался блефовать, он был уверен в своих товарищах, они смогут преодолеть страх. По поведению кошки или собаки легко определить, законная в зубах добыча или украденный на кухне кусок мяса. Люди способны справиться с эмоциями, побороть страх и уверенно пройти мимо вооруженного врага.
Не сумев переубедить младшего лейтенанта, майор Артузов приказал не будить отдыхающих милиционеров. Проснувшись под утро, Костя почувствовал некоторую неправильность и сразу подсветил фонариком часы. Проспали! Стрелки показывают почти шесть утра! Пришлось спешно будить товарищей и чуть ли не бегом выходить на исходную позицию. Осмотревшись в прибрежных камышах, он обратился к бойцам:
– Нам приказано захватить заброшенный замок с дозорной башней, в которой сидят наблюдатели шюцкора.
– Ты знаком с этими местами? – спросил командир второй группы.
– Бывал и не раз, в том числе в самом замке, – подтвердил Костя.
– Тогда командуй, до рассвета всего три часа.
– Предлагаю открыто пройти к свайному причалу с лайбами, подняться в город и войти в крепость по протоптанной шюциками тропинке.
– Мы войдем в город не раньше семи! – воскликнул один из бойцов.
– Вот именно! Обязательно с кем-нибудь встретимся! – нервно добавил другой.
– Осмотрите друг друга на предмет отличия с шюцкором, – внешне спокойно предложил командир второй группы.
– Дело добровольное, приказывать не буду. Если не согласны, ночью с этого места поползем в замок, – добавил Костя.
Откладывать на завтра, тем более ползти полтора километра никто не захотел, и самый разговорчивый боец подвел резюме:
– Управимся за сегодня, глядишь, и вечером отправят домой.
Отряд построился гуськом и зашагал за командиром в неизвестность. Низкая облачность с неприятным ветром и поземкой обещали незаметный вход в город. В такую погоду никто не смотрит по сторонам, люди поднимают воротники и опускают головы, стараясь сохранить у лица крохи тепла от дыхания. Увы, за сотню метров до пирса Костя увидел вышагивающего вдоль лайб часового и внутренне напрягся. Сворачивать ни в коем случае нельзя, рядом нет удобного выхода на берег, и подобный маневр вызовет подозрения.
– Фу, дошли, – поднимаясь на скрипучие доски, сказал он, ни к кому не обращаясь.
– Русских много? – часовой охотно вступил в разговор.
– Солдат не видели, а танковые моторы так и гудят, так и гудят.
– Не полезут на нас, – последовал уверенный ответ, – правительство начало мирные переговоры, и Вийпури[79] останется за нами.
– Все так говорят, – охотно согласился Костя и по-фински прикрикнул на бойцов: – Чего встали? Пошли спать!
На самом деле мирные переговоры начнутся двадцать второго марта, через десять дней после высадки советского десанта в Ханко, а завершатся лишь в сорок шестом. Но сейчас это вторично, и Костя поднялся с пирса на рыночную площадь. Начало операции можно назвать удачным, осталось провести бойцов к цели, и он пошагал по ведущей к замку узенькой улочке. Нестройный звук шагов отражался от стен и казался грохотом в утренней тишине.
Отряд вышел к старому русскому укреплению под названием «Северный вал», давно ставшему обычной улицей. Здесь следовало спуститься вниз и перейти по льду к оставшемуся от новгородцев входу. По словам майора, именно через него шюцкоровцы заходили в замок. Осталось совсем чуть-чуть, каких-то десять минут, но спуск оказался загроможден баррикадой из мебели.
– Куда прете, совсем ослепли? – из-за лежащего на боку платяного шкафа показался солдат.
– Мы первый раз идем в замок, – недовольно ответил Костя.
– Оставь их в покое, Юхан, туда посылают только салажат. – Из-за баррикады показался второй солдат.
– Где спуск?
– Через сто метров увидите лестницу, по ней и спускайтесь.
Отряд двинулся дальше, а командир второй группы возбужденно зашептал:
– У них «Максим»! Это фланговое прикрытие подхода к замку.
– Я другого не понимаю, – вмешался один из бойцов, – зачем они свалили на берегу кучу мебели?
– Она скрывает позицию от наших наблюдателей, – пояснил Костя.
Он мог бы добавить, что хорошо скрывает. С нашей стороны пулемета никто не заметил, более того, майор даже настаивал идти в замок именно с этой стороны.
Хлипкая деревянная лестница с осени вмерзла в лед, за ней – прикрытая дверью полынья, а далее через двадцать шагов заветный вход. Прежде чем сунуться в неизвестность, Костя проверил оружие, навернул на пистолет глушитель и решительно шагнул в кромешную темноту.
– Постой! – жарко зашептал командир второй группы. – Я – первый.
– Часовой сначала окликнет, и что ты ему скажешь?
– А если выстрелит?
– С какой стати? Он обязан окликнуть, иначе финская армия давно осталась бы без офицеров.
– Ладно, уговорил. Но я иду следом…
– Ты идешь последним, – отрезал Костя.
Шесть гранитных ступенек и крутой поворот, затем еще шесть и снова поворот, за которым начинался крутой подъем на площадку перед стеной склада. Дождавшись выхода бойцов, смело зашагал по протоптанной в снегу тропинке, которая привела к небольшому домику. В стародавние времена здесь была новгородская таможня, а в последние годы размещалась складская канцелярия. Глянув на крыльцо и расходящиеся от него веером следы, Костя приказал:
– Второй и третий отряды попарно блокируют пулеметные расчеты, остальные – за мной!
– Где ты увидел пулеметы? – удивился командир второй группы.
– Разделил двадцать шюциков на четыре и получил четыре пулемета.
– Обычно дежурят по одному! Двадцать минус четыре и твоей группе остается шестнадцать!
– Правильно, шестнадцать спящих, – ответил Костя и указал на темные окна.
Недовольно засопев, командир второй группы разделил бойцов и отправился блокировать предполагаемые пулеметы. Остальные взяли оружие на изготовку и тихо вошли в домик. Темноту просторной комнаты слегка подсвечивали обычные кухонные керосинки. Чайники уже шипели, но еще не кипели, рядом, завалившись на стол, сладко спал дневальный.
– Командир, оружие здесь, винтовки кучей свалены у двери, – прошептал боец.
– Рядом с печкой на полу «Летучая мышь», зажигай, – тихо ответил Костя.
Негромко лязгнул механизм подъема стекла, спичка высветила разложенный на столе завтрак, а свет загоревшейся керосиновой лампы показался ослепительным.
– Локтем прикрой, иначе всех разбудишь! – взволнованно прошипел кто-то из бойцов.
Дневальный сонно встрепенулся, но ближайший боец зажал ему рот ладонью и завернул правую руку за спину. Шюцкоровец засучил ножками, но боль в суставе лишила бедолагу сознания, и он обмяк.
– Ловко ты его, – с нотками восхищения похвалил Костя.