– Обычный прием захвата бандитской «малины», сейчас покажу заключительный этап, – ответил боец.
В царские времена любой нежелающий работать мог обратиться в ГОП[80] и получить бесплатное жилье с пропитанием. Ему гарантировались неплохие условия, примером этого служит бывший петербургский ГОП, а ныне – гостиница «Октябрьская». При советской власти тунеядство карается законом, и асоциальный элемент сбивается в «малины», которые регулярно накрывает милиция. Для Кости предложение стало палочкой-выручалочкой, ибо, кроме как перестрелять спящих, в голове не было иной идеи, и он согласился:
– Действуй!
Бойцы грубо саданули ногой дверь в смежную комнату и зычно закричали:
– Вставай, скотское отродье, быстро, быстро, бегом на улицу!
Замерший от неожиданности Костя не мог поверить в реальность происходящего, а когда опомнился, начал торопливо переводить. Впрочем, в переводе не было необходимости, шюцики покорно выбегали на снег, становились на колени и закладывали руки за голову. Не прошло и полминуты, как захват пленных был завершен. В складе напротив протрещала короткая очередь, и финский отряд в исподнем пополнился дозорными в ватниках.
Дабы не стоять без дела, Костя вернулся в домик для осмотра трофейного имущества. В углу за небрежно составленными винтовками притулился черный ящичек непонятного предназначения. Право, зачем нужен деревянный ящик с ведерной дужкой и керосиновой лампой внутри? В поисках разгадки зажег фитиль, и ответ пришел сам. Стенки с трех сторон оказались сдвижными, а за ними скрывались красное и зеленое стекла. Сигнальный фонарь, причем, судя по старорежимным надписям, изготовлен в девятнадцатом веке.
Находка напомнила о необходимости подать обусловленный сигнал, и он поспешил к внешней стене западного склада. Как ни странно, свет древнего фонаря оказался ярче карманного фонарика, и через несколько минут по льду прибежала толпа красноармейцев.
– Жмитесь к стене склада, иначе нарветесь на пулемет, что стоит на углу набережной, – предупредил Костя.
– Сейчас мы его оприходуем! – хвастливо заявил вышедший на свет фонаря майор.
– Оприходуешь? Финны в ответ расстреляют из пушек лед, и придется вам до весны сосать лапу.
– Из города снаряд через башню не перебросить.
– Долбанут со стороны железной дороги, с той стороны прямая линия выстрела.
– Слушай, стратег, обойдемся без твоих подсказок. Операция продумана до мелочей и батареи заранее пристреляли опасные участки.
– Эти, что ли? – Костя указал на трубы батальонных минометов.
– Нет, поставим на чердаках складов и начнем обстрел улиц и парков, затем сгоним шюциков с городской стены.
– Как знаешь. Принимай замок и пленных, а мы пошагали восвояси.
– Э, нет, твой отряд остается здесь.
– Зачем? Мы – милиция! Из пулеметов стрелять не умеем, с винтовками наперевес в атаку не ходим. Нечего нам здесь делать!
– Не придуривайся, младший лейтенант, я прекрасно знаю, что вы умеете, а что не умеете.
Косте очень не хотелось оставаться на крошечном пятачке под носом у финнов. Активная боевая деятельность аукнется мощным ответом шюцкора с непредсказуемыми последствиями. Увы, приказы исполняют, а не обсуждают, и он с опущенной головой вернулся в замок. Первым делом майор переписал пленных и отправил под конвоем в расположение войск РККА. Затем занялся распределением бойцов по позициям и организацией быта.
Оставшись в одиночестве, Костя заинтересовался минометчиками. Вспомнился бой в карельской деревушке, где знания заменял энтузиазм, и он отправился на чердак склада. Бойцы разбирали обращенный во двор скат кровли и устанавливали минометы опорной плитой на выход несущей стены. Заметив постороннего, командир в петлицах старшего лейтенанта недовольно спросил:
– Пришел по делу или давать непрошеные советы?
– Учиться, – лаконично ответил Костя.
– Учиться? Чему?
– Месяц назад нужда заставила стрелять из миномета.
– Сами не подорвались?
– Пронесло, остались живы-здоровы и финнов напугали.
– В умелых руках опасное для врага оружие, главное – выбрать правильную позицию и ровно установить плиту.
– Научишь?
– Иди к сержанту и выполняй все приказы, Бондаренко быстро научит.
Едва Костя сделал первый шаг, как в чердачном люке показалась голова бойца.
– Товарищ младший лейтенант, вас майор вызывает! Срочно!
– Что-то случилось?
– Не знаю. Как только связисты наладили связь, позвонило начальство, и майор приказал срочно найти вас.
Шестовую связь через Выборгский залив навели одновременно с переходом по льду первых батальонов, и звонок мог быть из штаба армии. В надежде, что это так и поступил приказ вернуть отряд НКВД в Ленинград, Костя помчался вниз.
Глава 13Ранение
Майор действительно сидел у полевого телефона и внимательно рассматривал карту города. Заметив младшего лейтенанта, поспешно сунул ее в планшет и коротко сказал:
– Пошли.
– Куда? – удивился Костя.
– В башню, сориентируешь меня с местностью, ты хорошо знаешь Выборг.
Во вляпался! Он знает город двадцать первого века, который значительно отличается от довоенного. Дело не в хрущевских и брежневских микрорайонах. Летом сорок первого финны безжалостно бомбили и обстреливали жилые кварталы, хотя в пределах Выборга не было ни одной воинской части. Впрочем, конфигурация улиц, площадей и парков должна оставаться прежней. Недовольно фыркнув, Костя взял «АВС-36» и направился к крутой лестнице.
Смотровая площадка встретила девственным снегом, что свидетельствовало о том, что наблюдателей шюцкора здесь никогда не было. Телефонисты без лишних слов подключились к линии и принялись вызывать некий «Одуванчик». Корректировщик разложил свои таблицы, а майор занялся изучением открывшейся панорамы. Наконец связь наладилась, и почти сразу внизу тявкнула сорокапятка. Один-единственный снаряд пробил насквозь и танк, и бронемашину, вызвав на мосту переполох с бегством оставшихся в живых.
– Молодцы, пушкари, так держать! – с довольным видом потерев руки, воскликнул майор.
Следом раздались выстрелы со стороны Манрепо, и бронетехника у другого моста полыхнула бордовым пламенем. Тотчас в дело вступили установленные в башне «Максимы», выдавая длинные очереди в ритме швейной машинки.
– Молодцы, парни, молодцы! Задайте шюцкоровцам жару! – снова воскликнул майор.
– Город защищает двадцатитысячный гарнизон, – осторожно заметил Костя.
– Загоним в подвалы и будем держать до белого флага!
Оптимист хренов. Как бы самим не пришлось прятаться в подвалах. Идейные бойцы за Великую Финляндию запросто могут взять количеством. Напьются спирта и попрут грудью на пулеметы. Но тут на мост выехали танки «Т-26» с санями на прицепе. Мешки с песком! Однако события начинали приобретать вид продуманной операции. В несколько минут мост перед домиком коменданта перекрыла баррикада, обеспечив надежную связь маленького гарнизона с основными силами. Тем не менее в городе много пушек, а мешки с песком против снарядов не устоят, и Костя заметил:
– Снесет артиллерия вашу баррикаду.
– Для того и залезли на башню, – усмехнулся майор. – Засекаем позицию и сразу накрываем минометами.
Хитро придумали, ничего не скажешь! Финны обязательно клюнут на приманку и получат в ответ прицельный залп батальонных минометов. Безопасность маленького гарнизона тоже продумана, благодаря фланговому прикрытию любая атака изначально обречена на провал. Костя поднес к глазам бинокль и охнул:
– Командир! На колокольне Петропавловского собора группа наблюдателей!
– И что? Пусть любуются на скорый звиздец.
– Четыреста метров! Дистанция прямого выстрела из винтовки!
– Снайперская винтовка у тебя или у меня? – последовал язвительный вопрос.
Бинокль направлен в эту сторону, но куда конкретно смотрит наблюдатель, установить невозможно. Его может заинтересовать спешное возведение баррикады или расположение обстреливающих улицы пулеметов. Костя ввел в прицел поправки и прислонился к опорному брусу. Он с детства привык так стрелять, упираясь плечом в дерево.
Пока он возился, на колокольне появилось пополнение, двое с биноклями что-то активно обсуждали, еще трое стояли за их спинами и внимали словам начальства. Не озадачиваясь чинами собравшихся шюциков, навел прицел на левую фигуру и выстрелил. Пуля попала точно в шею. У прицела ограниченный обзор, поэтому снова взял бинокль и довольно хохотнул. Никто на колокольне даже не попытался спрятаться, двое склонились над убитым, остальные суматошно размахивают руками.
– Забавно. Они впервые на войне? – прокомментировал майор.
Костя снова прильнул к прицелу. Главарь с биноклем смотрит в сторону железнодорожного моста, за спиной двое, третий тащит убитого к лестнице. На это раз после выстрела оставшаяся троица боязливо присела. Не смешно, ограда колокольни из кованых прутьев, и он добавил каждому по пуле.
– Молодец, лейтенант, расправился быстро и качественно, – похвалил майор и добавил: – Не будем маячить, пошли вниз.
– Финны могут прислать своих снайперов, – предупредил Костя.
– У меня тоже есть группа охраны корректировщика!
Они спустились на четвертый этаж и по внутреннему коридору перешли в склад, некогда построенный как казармы гарнизона. Окна, покрытые толстым слоем пыли с зарослями паутины, потребовали очистки. Пришлось ожидать, пока бойцы принесут воду и очистят хотя бы одно. Когда мойка стекол подошла к концу, Костя почувствовал странную тревогу и невольно отошел к простенку. Немного постояв, упрекнул себя в трусости и вернулся обратно, встав в нескольких шагах позади майора. Увы, это была не трусость, а предчувствие, через мгновение некая сила отбросила его на пол.
Нет ничего обиднее собственной беспомощности. Костя лежал на полу и не мог пошевелиться. Да что пошевелиться, он не мог дышать! Рядом суетливо бегали бойцы, что-то встревоженно обсуждали, а он лежал младенцем без возможности даже пикнуть. Желание сделать один-единственный вдох заставило напрячь мышцы и немного сдвинуть неимоверную тяжесть. Грудь обожгла боль, а получившие воздух легкие отозвались надсадным кашлем.