Характерно, что никакого подвоха в моих словах он не услышал. Ой, как интересно! Выходит, в этом их будущем сказка про трех поросятах практически неизвестна? Помнится, у меня в детстве была про них книжка с красивыми картинками, да и классический диснеевский мультик вроде бы никто не отменял. Выходит, прежде чем они там, в этом будущем, поднялись из вызванного парой мировых войн ничтожества и снова доросли до космических полетов и путешествий во времени, сгореть в разных «мировых пожарах» успело даже больше, чем можно было себе представить, включая детские сказки. Странно, но, в общем, неудивительно…
– А вам не все равно? Просто лично мне так удобнее. Стало быть, будем считать, что пропал у вас товарищ Нуф-Нуф. Кстати, любезный друг Наф-Наф. Люди из здешней, как ты выразился, «массовки» говорили, что ваша троица – снайперы прямо-таки экстра-класса. Или они наврали?
– Нет. Не наврали. У нас телескопическое и ночное зрение.
– Хорошо. Вопрос – а я могу как-нибудь приблизиться к этим вашим возможностям? С помощью каких-нибудь технических приспособлений? Ведь у вас наверняка припасено что-нибудь этакое?
– Есть способ, – сказал Смирнов, даже не раздумывая.
Аккуратно прислонив свою СВТ к верстаку, он полез в один из стоявших на полу «ЗиСа» аккуратных рюкзаков. Недолго порывшись в его содержимом, он протянул мне тонкую, теплую на ощупь полоску, очень напоминавшую обычный лейкопластырь, цветом очень близкий к телесному.
– Что это?
– «СНА».
– Ты давай не умничай. Что еще за «СНА»?
– «Стрелковый Наблюдательный Адаптор».
– И что мне с ним делать?
– Налепите это себе на правый висок между бровью и ухом. Лучше повыше, под волосами, для маскировки.
– И что мне это даст?
– При легком нажатии пальцем на поверхность адаптора вы будете иметь возможность отслеживать передвижения всех живых объектов в пределах видимости человеческого глаза, на расстоянии эффективного огня из здешнего стрелкового оружия, то есть в радиусе примерно до километра. И в дневное, и в ночное время. Действие «СНА» основано на сканировании теплового фона окружающей среды и дает возможность видеть даже за естественными преградами вроде деревьев, кустов или сугробов. Недостаток – за толстым слоем железа, например за танковой броней, эффект у «СНА» нулевой. При втором, повторном нажатии на рабочую поверхность «СНА» дается сигнал «отбой», и адаптор отключается. Можете носить его постоянно или снимать и нацеплять при необходимости. Держать «СНА» включенным все время существам вида homo sapiens категорически не рекомендуется, поскольку от этого чрезмерно устают органы зрения, возникают мигрени, повышенная сонливость и прочие отклонения от нормы. Да, еще – представители той воюющей стороны, на которой находимся мы с вами, «СНА» обозначают зеленым цветом, противную сторону – красным. Посторонние объекты – желто-оранжевым.
– Это какие такие «посторонние объекты»?
– Прежде всего – зверей и птиц.
– Понятно, – сказал я и немедленно налепил «пластырь» на правый висок. Никаких неприятных ощущений не почувствовал. Потом, для проверки, высунулся из двери фургона. Слегка надавил на адаптор пальцем и действительно начал различать в отдалении четыре зеленоватых человеческих контура. Нажал повторно – контуры исчезли. При этом визуально я этих людей со своей позиции не видел – только смутно слышал за деревьями, метрах в ста от нас, отголоски какого-то разговора. Н-да, вот это действительно вещь. Штукенция прямо-таки из арсенала Джеймса Бонда!
– Здорово! – высказался вслух. – Теперь я за нас спокоен. Так что, с наступлением темноты, все-таки надо сходить на разведочку, узнать насчет этого странного танка.
– Если приказываете – сходим.
– Лыжи, у вас, как я понял, есть?
– Да, командир. Вон там. Вы же их уже видели.
При более детальном рассмотрении лыж в углу фургона оказалось четыре пары. Две – с какими-то хитрыми креплениями, похожими на финские (видимо, по легенде, – трофейные), а два других комплекта – с простыми ременными креплениями под валенки. Я в детстве на таких катался.
– Это хорошо, – сказал я, складывая лыжи на место.
– Командир! Кузнецов, Объект и Шепилов возвращаются! – доложил вдруг Смирнов.
Правильнее было бы сказать «Кузнецов, Объект и примкнувший к ним Шепилов», но здесь этого специфического юморка времен Хрущева никто не оценит, поскольку на самой верхушке советской власти не существует в природе ни пресловутой «Антипартийной группы образца 1957 года», ни, тем более, «примкнувшего к ней» члена Политбюро по фамилии Шепилов. Точнее, тот Шепилов, конечно, где-то есть, но он пока еще бесконечно далек от столь эпического падения с властного Олимпа.
Вот, интересно, как Смирнов это увидел? А еще я не понял, почему старшина Гремоздюкин говорил (причем исключительно в превосходной степени) о том, что эти «разведчики» постоянно сидят в каких-то секретах по периметру «котла», но при этом реально оба Кюнста сегодня находились в расположении? Или они эту службу несут «дистанционно», либо исключительно по необходимости?
Я нажал на пластырь и высунулся из фургона. Да, метрах в пятидесяти впереди, за кабиной «ЗиСа», мельтешили отметки от трех человеческих фигур, причем одна была более четкой и несколько желто-зеленого оттенка. Это второй Кюнст, что ли? Интересно, почему автоматика отличает их отметки от людских?
Я дал хитрому прибору отбой, влез обратно в фургон, прикрыв дверь, и, сняв шапку, сел на скамью лицом к входу.
Дверь открылась, и внутрь влезли трое. Один был практически вылитый Смирнов, одетый и вооруженный абсолютно аналогично ему. И вот здесь я понял, что дорогие работодатели, похоже, особо не заморачивались не только с внятной легендой, но еще и с внешностью Кюнстов. Просто взяли за основу типичный «словесный портрет» русского человека с минимальными изменениями в мелких деталях. Поэтому только что вошедший Кузнецов выглядел практически как близкий родственник Смирнова. Смирнов был шатен, Кузнецов – блондин (подозреваю, что третий в их компании, для разнообразия, был либо жгучим брюнетом, либо рыжим), у Смирнова нос был картошкой, а у Кузнецова – с горбинкой, плюс разный цвет глаз и форма бровей – и на этом все. Халтурщики они там, в этом будущем, вот что.
Следом за Кузнецовым в фургон влезли двое в летних, не по сезону, галифе, сапогах и грязных ватниках, испятнанных там и сям многочисленными следами машинного масла и копоти, с перекрещенными молотком и разводным ключом на черных петлицах просматривающихся под телогрейками гимнастерок. Меня поразило, что эти двое сразу же вспотевших в тепле ребятишек были без многодневной щетины на физиономиях, похоже, ремонтники блюли культур-мультур и таки иногда брились. Один из них выглядел чуть постарше, светловолосый, с небольшими усиками под носом и двумя треугольниками на петлицах – по виду то ли сверхсрочник, то ли бывалый человек, выдернутый из запаса. Ну а второй, молодой и коротко остриженный брюнет с задумчивым выражением лица и густыми бровями домиком, петлицы которого были украшены одиноким эмалевым треугольничком, явно был тем самым Объектом. Из-за которого тут все, собственно говоря, и заварилось.
– Здравия желаем, товарищ майор! – отрапортовал усатый блондинчик. Правда, с паузой в несколько секунд. Похоже, некоторое время у него ушло на точное визуальное определение моего воинского звания. При напрочь лишенной петлиц шинели, да еще и с натянутым поверх (ну явно непривычная вещь для здешней «моды») маскхалатом понять, что я майор и вообще командир Красной армии, можно было разве что по вороту гимнастерки. При этом Шепилов по-уставному вскинул ладонь к запачканному еловой смолой с приставшими иголками козырьку суконной буденовки (явные следы смолы были и на его ватнике – интересно, где это он накануне валялся?). То же самое «на автомате» проделал и Объект. Изобразил нечто, похожее на приветствие, и пресловутый Кузнецов.
– И вам не хворать, – ответил я совершенно не по-армейски. – Так, закройте дверь поплотнее и присаживайтесь. Вы оба из 13-го армейского ремонтно-восстановительного батальона, товарищи?
– Так точно! Сержант Шепилов! Младший сержант Игнатов! – представились оба, прежде чем сесть, и вторично козырнули.
– Тогда, для начала, ознакомьтесь вот с этим, – сказал я, развернув перед ними извлеченный из кармана приказ.
Пока парочка читала и соображала медленно оттаивающими в тепле извилинами, повисла небольшая пауза.
– И что все это значит? – спросил наконец Шепилов, изучив бумаженцию. Похоже, оказанная им «честь» его скорее напугала, нежели обрадовала. Хорошо, что реальное тогдашнее командование 8-й армии РККА подобных странноватых приказов не сочиняло.
– То, что я – майор Ухватов. Сегодня прибыл из штаба 8-й армии и сегодня же вынужденно принял командование здешним «сводным отрядом». Окружающая обстановка такова, что в ближайшие сорок восемь часов я, видимо, поведу данное подразделение на прорыв. Если не удастся прорваться большой группой, то попробуем вывести из «котла» хотя бы вас.
– Почему именно мы? Зачем? – высказался будущий академик Игнатов, демонстрируя явную интеллигентскую склонность к обсуждению приказов.
– Все детали мне неведомы. Не по чину. А если коротко – на Карельском перешейке готовится главный удар с последующим прорывом «линии Маннергейма», а с починкой подбитой техники, как обычно, есть некоторые проблемы. Ну и, тем более, раз уж на вас не поленились выписать отдельный приказ, его надо выполнять. Или вы с этим не согласны?
– Да нет, почему же не согласны, согласны, – ответил Шепилов. – Только что-то поздно про нас вспомнили, товарищ майор, когда из пятерых осталось двое…
Сказано это было с некой, похоже, застарелой обидой на начальство.
– Это хорошо, что вы согласны, – продолжил я разговор и спросил у молодого: – Так, если не ошибаюсь, это вы – Игнатов?
– Да, – подтвердил младший сержант.
– Замечательно. Тогда давайте-ка выйдем на нес