Я естественно спросил – какого хрена? Это же далеко?!
Пленный ответил на это, что там якобы уютнее, поскольку есть электричество, а также телефонная и телеграфная связь с Савонлинна и даже с Хельсинки, теплые казармы для роты охраны, санчасть, кухня со столовой и еще много чего.
На мой вопрос, почему же узкоколейку не догадались дотянуть до самого хутора, капрал ответил, что этого он точно не знает, но, как ему рассказывали, эта узкококолейка типа вообще частная. Якобы, ее построил еще до войны некий весьма уважаемый в узких кругах местный фабрикант-лесозаводчик Юсси Мяккинен, и вела она строго до участка в несколько гектаров, где находились его лесозаготовки. Это уже после начала войны ему упали на хвост здешние вояки, временно реквизировавшие узкоколейку вместе с полустанком для своих целей. При этом свой пиленый лес фабрикант продолжал спокойно вывозить и в военное время (благо и лес, и паровозы, и платформы, и рельсы со шпалами были, по-любому, его), а тянуть дорогу дальше, до хутора, да еще и за свой счет, этому мироеду было, судя по всему, совершенно не интересно ни до войны, ни, тем более, сейчас. А здешнее финское государство вовсе не горело желанием делать то же самое за казенный счет, ведь в военное время у чиновников лишних грошей не бывает.
Я спросил – так что выходит, что на хуторе электричества нет?
Капрал ответил, что «чужаки» притащили с собой для освещения и прочих надобностей движок (буквально он назвал его «машиной», но я так понял, что обычный дизель, совместимый по топливу с теми же тракторами) и вовсю пользуются им.
На вопрос, почему было не протянуть электрический кабель дальше, болтливый капрал лишь пожал плечами. Хотя чего я про это вообще спросил и главное – у кого? Ведь для этого, по элементарной логике и технике безопасности, надо прорубать просеку, вкапывать столбы, а уж потом тянуть разные там «провода-проводочки». А кто все это будет делать в военное время, да еще и зимой, и, самое главное – за чей счет? Тем более что, с одной стороны, этот хутор еще вполне мог достаться большевикам (и в этом случае его надо было не благоустраивать, а вообще сжечь дотла), а с другой, если война закончится благополучно и на хутор вернутся его немногочисленные жители, вовсе не факт что они будут потом платить за это самое электричество. Дармовых «лампочек Ильича» в Финляндии никогда не было, и, таким образом, подобное мероприятие выглядело убыточным с любой точки зрения, тем более что, как я уже успел понять, все они тут были прижимистыми капиталистами самого мерзкого типа.
– А где эти «чужаки» берут горючее? – уточнил я.
Оказалось, как я и предполагал, – привозят в бочках от этого самого полустанка, за пять километров, на гусеничном тракторе с волокушей. Н-да, возможно, дотянуть сюда силовой кабель все-таки обошлось бы дешевле, но им из погреба виднее.
Немного подумав, я спросил этого «крестьянина в солдатской шинели», что еще он может рассказать насчет этой пресловутой «утечки газа». Про сам газ пленный Самотыко, разумеется, ничегошеньки не знал (однако, как и все здесь, до жути боялся отравления этим газом), но зато охотно рассказал, что, оказывается, не далее как вчера «господин лейтенант Куулмааринен» сообщил им, что сегодня или завтра сюда должны прилететь на самолете какие-то «важные иностранцы», как раз по поводу утечки газа. Самолет должен был сесть на лед озера, ну а солдатам было, как обычно, строго-настрого запрещено пялиться как на этот самый самолет, так и на тех, кто из него выйдет. И, уж тем более, не болтать никому потом об этом под угрозой военно-полевого суда.
Да, надо признать, это они устроили удачно. В принципе, весь этот дурацкий спектакль с фальшивой «утечкой газа» хорошо совпадал по времени и месту с пленением третьего, посланного на разведку, Кюнста, Нестора Соколова (он же Нуф-Нуф) и попыткой англичан (теперь-то не вызывало никаких сомнений, что это были именно они) включить что-то из найденной при нем странной аппаратуры. Собственно, именно об этом мне в первый день сообщил Смирнов. Выходит, нажав не те кнопки и влипнув в непонятку, они вызывали из Лондона неких «спецов». Учитывая здешние скорости передачи информации и перемещения транспорта, подсуетились они довольно оперативно. Правда, толку от подобных «специалистов» все равно будет как от козла надоев – не думаю, что в гаджетах, которые таскали с собой Кюнсты, здесь смог бы разобраться даже какой-нибудь профессор физики, и даже нобелевский лауреат. Покажи какому-нибудь здешнему «светилу науки», к примеру, сбитый зенитной ракетой БПЛА – много ли он поймет, кроме того, что это какой-то «странный самолет»?
Ну что же, хорошо, если так – теперь прибывающую «делегацию» мы встретим как и положено, с банкетом и духовым оркестром. Разумеется, оставалась еще одна мелкая проблемка, по установлению того самого человечка, чьи физические параметры, по странному стечению обстоятельств, оказались подобны таковым у нашего Объекта. Но это мы точно решим «в рабочем порядке», поскольку человечек этот, судя по всему, тоже где-то там, на хуторе, и никуда от нас не денется. По бесстрастной роже переводившего все это мне Смирнова было видно, что он тоже явно прикидывает возможные варианты дальнейших действий.
– И сколько всего «чужаков» на хуторе? – уточнил я.
Самотыко ответил, что было человек двадцать или двадцать пять, но не больше (не исключено, что их число он мог и завысить). Потом он добавил, что несколько уехало накануне, вместе с ранеными.
– И где эти «чужаки» располагаются?
Пленный сказал, что в четырех самых больших и капитальных домах хутора. То есть, надо полагать, заняли практически все отапливаемые помещения. А в сараях, ближе к берегу озера, где местные обычно держали снасти и лодки, находятся машины и запас горючего в бочках.
Я, естественно, спросил – что это за машины?
Как оказалось, тот самый движок-дизельгенератор, два гусеничных трактора и, как их назвал Самотыко, «сани с пропеллером». Интересно, откуда здесь при общей бедности и отсталости тракторы – тоже по узкоколейке привезли? А потом я прикинул – раз финские вояки приманнергеймили саму узкоколейку какого-то лесозаводчика, то трактора с волокушами скорее всего тоже оттуда – «мобилизованные и призванные» с лесозаготовок. Это к гадалке не ходи…
– Что еще за «сани с пропеллером»? – на всякий случай попросил я уточнить через Смирнова.
Капрал долго тужился до скрипа в мозгах, силясь расписать мне то, что он понимает под этим термином, в цветах и красках. Чувствовалось, что с фантазией у этого селянина туговато. Но, судя по всему, под «санями с мотором» имелись в виду банальные аэросани. Тоже неплохо, особенно в качестве средства для возможной экстренной эвакуации.
– Как охраняется хутор? – спросил я.
Как оказалось, сам хутор охранялся так себе. В одном из двух крайних, малых домов (от прочих строений его, по словам пленного, выделяла покрашенная в желтый цвет входная дверь) располагалось еще одно отделение финских солдат с неким «сержантом Аххо» во главе. В основном «чужаки» якобы использовали их как прислугу. Солдатики должны были колоть дрова, топить печи и приглядывать за генератором (главным образом – подливать в расходный бак топливо), а, кроме того, их задействовали по полной при погрузочно-разгрузочных работах, когда с полустанка привозили горючее и патроны для самолетов и прочее. Также в обязанности командира этого отделения входило регулярно выставлять часового на въезде в хутор.
Я, естественно, спросил, что значит «регулярно» и зачем там вообще часовой?
Оказалось, в общем-то, незачем. По словам пленного, эта обязанность носила откровенно ритуальный характер и, если в пределах видимости не наблюдалось «господина лейтенанта Куулмааринена», «господина капитана Самуэлльсоона» и прочего грозного начальства, часовых эти халтурщики могли и не выставлять, особенно если на дворе стояла плохая погода. Тем более что в последние дни трактора с волокушами особенно часто и регулярно перемещались туда-сюда, и тамошние солдатики были вынуждены все время вылезать на холод и что-то грузить. Как можно было предположить, заставить этих, изрядно поломавшихся при разгрузке бочек с авиационным бензином, истопников стоять на посту «сержанту Аххо» было непросто.
– Как часто трактора ездят из «тупичка» на хутор? – уточнил я.
Пленный сказал, что вообще-то по-разному (может быть, и врал, но вряд ли у них было какое-то четкое расписание – чай, не курьерские поезда). Во всяком случае, дорога (под которой, как я понял, понималась накатанная тракторами колея в снегу), по которой они ездят на полустанок и обратно, проходила как раз мимо этого поста, по просеке, примерно в полукилометре от блиндажа, где мы сейчас беседовали. Далее пленный охотно сообщил, что, оказывается, еще утром звонил «господин лейтенант Куулмааринен», предупредивший, что ближе к вечеру трактор с волокушей, на котором перед этим увезли убитых и раненых «чужаков», должен вернуться. И он доставит дополнительное горючее для прибывающего самолета или самолетов.
Вот нам и способ, причем простой и дешевый, без особых проблем и стрельбы въехать на вожделенный хутор.
– Какой пароль на въезд для трактористов? – спросил я. – Только не врите, что вы его не знаете!
– Karnevalli, – не стал запираться Самотыко.
– А отзыв?
– Kirkko.
– Для часовых на хуторе пароль и отзыв те же? Они у вас что, не меняются, как это обычно положено, раз или два в сутки?
– Да, пароль и отзыв общие для всех. И они не менялись с самого момента появления здесь «чужаков».
Не исключено, что этот моржовый хрен мог и соврать мне, но проверить все это можно было только методом научного тыка, непосредственно при проникновении через их условные кордоны. Как говорится – поживем, увидим.
Далее я спросил невезучего капрала насчет охраны и вооружения на самом хуторе и прилегающем аэродроме.
Как оказалось, «чужаки» тоже ленились и своих часовых нигде не ставили. С одной стороны, если у них там все сплошь «офицеры и джентльмены», идти в караул никого из них не заставишь. А с другой стороны, кого и чего им, спрашивается, было опасаться, если до окруженных «проклятых большевиков» километров десять, не меньше, да и блокированы эти самые большевики там столь плотно, что даже их отдельные разведчики легко попадают в лапы к финским патрулям (то, что этот Соколов дал себя пленить, по идее, говорило о многом, даже если он и сделал это с целью подобраться к противнику поближе), а вокруг торчит целая финская рота охраны?