У Хэрриса и Баттлера по этому поводу было написано, что «выдвинувшийся к бывшему замку графа Ааренберга по просьбе капитана Гэбхарда для поддержки разведчиков 1-го батальона Королевского Норфолкского полка 3-й пехотной дивизии Королевских вооруженных сил Великобритании, авангард 106-й бронетанковой разведывательной группы армии США был встречен интенсивным и хорошо организованным огнем нескольких германских танков, чьи экипажи были настроены весьма агрессивно, и был вынужден остановиться в ожидании вызванной ранее авиационной поддержки».
Как говорит один мой грубый приятель по другому поводу – я с них ржу. Вот ведь незадача, но вся «славная» кампания англо-американцев в Западной Европе 1944–1945 годов с самого момента высадки в Нормандии, за очень редким исключением, состоит именно из таких вот эпизодов. Ехали они, ехали (обычно колонной), и из-за какой-нибудь деревенской ограды по ним неожиданно стрельнули (и хорошо, если все-таки не из винтовки, а из чего-то побольше). Они встали (потеряв от нескольких часов до суток) и вызвали авиацию, которая прилетела и «сгладила рельеф», разнеся деревню в хлам. Союзные танки поехали дальше и через несколько километров, у следующей деревни, история повторилась. Или вы всерьез думаете, что наши заклятые друзья-союзнички тогда по-другому воевали?
Между тем я выскочил из удачно подвернувшегося под руку немецкого танка и, прикрыв за собой люк, побежал обратно в замок, подбадриваемый близкими разрывами американских снарядов. И только во дворе замка я понял, что при мне больше нет полевой сумки с моими записями. Похоже, перепрыгивая с места на место, внутри «четверки» или вылезая из нее, я оборвал ремень сумки и даже не заметил этого. Возвращаться за тетрадью смысла уже не было, тем более что о встрече с «нанимателями» я там почти ничего не написал, да и почерк у меня так себе. Вот так чисто случайно, как это обычно и бывает, дневник старшины Потеряхина и остался там, в 1945 году…
Вокруг меня в замке разгорался пожар, но все-таки против ожиданий огонь распространялся по зданию довольно медленно.
Я торопливо расстрелял оставшиеся фаусты направо и налево, получив слабый дополнительный эффект. К этому времени американские танки со стороны дороги перестали стрелять, а значит, надо было ожидать чего-то большего.
Ну, и где же наконец их авиация?
Она не заставила себя ждать. Через какие-то минуты я услышал шум авиационных моторов и увидел пару «Р-51 „Мустангов“», на бреющем заходивших на замок. Я схватил «MG-42» и, особо не целясь, выпустил в них всю ленту.
Мелькнув черно-белыми «полосами вторжения» на крыльях, они ушли, но следом за ними на замок спикировало еще четыре таких же самолета (я даже различил их красно-желтые носы). Бомб они не несли, но зато от души обстреляли замок из крупнокалиберных пулеметов и выпустили несколько неуправляемых ракет, которые попали в мало пострадавшую до этого крышу замка. Внутренний двор густо засыпало битой черепицей, несколько кусков которой попали мне по танкошлему.
Хэррис и Баттлер написали по этому поводу, что «прибывший в район бывшего замка графа Ааренберга воздушный патруль из шести истребителей „Р-51D“ из 364-й истребительной эскадрильи 357-й истребительной авиагруппы (364 Fighter Squadron 357 Fighter Group) ВВС США нанес энергичный штурмовой удар по немецким позициям. При этом бессмысленным и яростным огнем германских зенитных средств был поврежден истребитель 2-го лейтенанта Лесли Таннера, который после пересечения линии фронта вследствие отказа охладительной системы двигателя был вынужден посадить свой „Р-51D“ на брюхо в поле восточнее города Геттинген, рядом с расположением продвигавшихся на восток частей 82-й воздушно-десантной дивизии США, которые оказали пилоту всю возможную помощь».
Снова было приятно, что хоть в ком-то я тогда дырок наделал, удачно изобразив мифические «германские зенитные средства».
Хотя в тот момент мне было уже ни до чего. Выпущенные «Мустангами» ракеты сотрясли замок, но пожар это особо не усилило.
Я хотел было рвануть подальше от замка, но тут же сказал себе – стой, милок, хватит уже, набегался и наездился. Пора бы и домой. Конечно, был нехилый соблазн несколько «затянуть процесс», чтобы, к примеру, встретить 9 мая где-нибудь в Берлине, у Рейхстага или Бранденбургских ворот, а уж потом отойти куда-нибудь в подворотню и застрелиться с целью возвращения обратно, но как-то мне все это уже надоело. После того разговора с Блондинкой по имени Анна, во время которого главная интрига моей миссии наконец была раскрыта, энтузиазма во мне сильно поубавилось.
Так что я остался на месте и просто стал терпеливо ждать. И спустя какое-то время в небе наконец раздался мощный гул нескольких десятков самолетов. У этих доморощенных сказочников, Хэрриса и Баттлера, было написано, что «после доклада командира 106-й бронетанковой разведывательной группы армии США подполковника Заромитидиса вышестоящему командованию на район бывшего замка графа Ааренберга были оперативно перенацелены находившиеся в этот момент в воздухе пятьдесят два бомбардировщика „В-26“ из 386-й бомбардировочной авиагруппы (386 Bomb Group) ВВС США, которые должны были наносить удар по германским автоколоннам севернее, в районе города Бернбурга. После неотразимого и смертельного авиационного удара танкисты 106-й бронетанковой разведывательной группы армии США доложили о том, что германское сопротивление в этом районе полностью прекратилось. Высланные для оценки нанесенного противнику ущерба патрули увидели вокруг лишь смерть и разрушение. Бывший замок графа Ааренберга был сильно разрушен и охвачен пожаром, а все до последней возможности оказывавшие сопротивление нашим мужественным войскам фанатики из СС были мертвы».
Пожалуй, лучше и не скажешь – они так у себя, за океаном, всегда очень цветисто пишут о том, чего в реальности никогда не было, это уже, как говорится, диагноз.
Тем более что мне особо нечего рассказывать по этому поводу. Небо над замком гудело и стонало, и я, задрав голову, стоял во внутреннем дворе замка, глядя на летящие в вышине над надо мной прямокрылые двухмоторные самолеты, каждый из которых чем-то походил на перевернутую букву «Ш». Вот уроды, ведь все, чему они научились за последние лет сто по части ведения войн, это тупо изничтожать с помощью бомбардировочной авиации архитектуру или рисовые поля. И почему некоторые граждане в нашей стране до сих пор искренне считают, что эти заокеанские ребятишки могут научить их хоть чему-то полезному?
Потом над моей головой засвистело, момент разрыва первой фугаски я еще запомнил, но через секунду меня накрыло сплошной стеной огня, стало жарко, и я…
Вернулся, короче говоря, толком не успев понять, как происходит сам процесс перехода сквозь время, хотя и очень надеялся понять про это хоть что-то.
Возвратился в свое родное время, туда, где наш мир все больше съезжает с катушек, поскольку «корпоративная алчность и продажность, подпитываемая организационным разложением и развращенные „грязными“ деньгами, поощряют безудержное потребление материальных благ, воинствующее невежество, ура-патриотизм и милитаристские настроения, что ведет к утрате духовной составляющей и разрушает основы любого общественного устройства». Это якобы написал психоаналитик Лоуренс Джакоби (да-да, то самый, из знаменитого сериала «Твин Пикс»), имея в виду прежде всего Северную Америку и прочий «дивный мир демократии», но лучше и о человечестве в целом, пожалуй, и не скажешь.
Ну а дальше вы уже все и так знаете.
И еще – я понимаю, ребята, вы скажете, что вот так дневники не пишут. Но имейте в виду – то, что вы сейчас читаете, это вовсе не «Дневник старшины Потеряхина» в том первоначальном виде, каким он писался, урывками на той войне, а то, что я написал в течение года после моего возвращения, сумев кое-что из этого дневника не просто разобрать, прочитать и записать, а еще и изрядно додумать и дополнить, опираясь на факты и письменные свидетельства, уже из нашего времени. Если честно, адова была работка.
Кстати говоря, память о тех трех с лишним годах войны возвращалась ко мне далеко не сразу, а постепенно, по мере чтения дневника.
Замок в районе Нордлингбурга действительно принадлежал представителям одной из ветвей изрядно обедневшей, но все же довольно известной германо-бельгийской графской фамилии Ааренбергов. Предпоследний граф Леопольд Ааренберг окончательно разорился в конце 1920-х и к тому же был женат на какой-то баронессе с еврейскими корнями.
Поэтому нацисты, сразу после своего прихода к власти, особо не напрягаясь, реквизировали его и без того сто раз перезаложенную собственность, разместив там архивы аппарата Са, а затем СС.
Старый граф Леопольд покинул Германию еще в 1932 году и шесть лет спустя умер в Бельгии, где и похоронен.
Его единственный сын и последний граф Ааренберг, Максимилиан, был, как тогда любили выражаться, «естествоиспытателем» и с конца 1920-х безвылазно торчал в Африке, изучая тамошнюю фауну.
Согласно официальной версии, в 1937-м году европейская научная экспедиция, в состав которой входил и Максимилиан Ааренберг, пропала где-то между Танганьикой и Северной Родезией, на берегах озера Ньяса. Может, утонули, а может, их кто-то съел – в те времена случалось и такое. Во всяком случае предпринятые поиски ничего не дали, так что наследников у графской собственности не осталось.
Авианалет американцев действительно капитально разрушил замок. Я видел в книгах и в Интернете его фотографии, сделанные в 1945–1950 гг. На них видно, что внешние стены здания в основном устояли, но вот крыша, внутренние перекрытия и стены (а там, судя по всему, было много дерева) прогорели и сложились, прочно похоронив все возможные тайны, от которых по-любому остался только пепел.
При этом на снимках конца 1945 г. у замка все так же стоял тот самый танк «Pz-IV» с башенным номером «313», похоже не получивший особых повреждений при авианалете. Видимо, этот танк утащили на переплавку в середине 1946 года, поскольку на последующих снимках его уже не было.