— Я выхожу. Вам не спать, быть наготове. Если случится стрельба, уходить самостоятельно.
— А ты?
— Исполнять!
— Есть!
Теперь место на стуле занял Василий.
— Вась, откуда Пётр и Дробязго немецкий знают?
— Пётр — поволжский немец. В красноармейской книжке написано Петер, сам видел.
— Как же его в разведку взяли? Немец всё-таки.
Василий пожал плечами.
— А ефрейтор?
— Евгений в институте иностранных языков учился, в Москве. Окончил, если я не ошибаюсь, два курса. На фронт сам попросился, добровольцем.
— А ты?
— Что я? — засмеялся Василий. — Я никаких языков не знаю, кроме матерного.
И вдруг подскочил на стуле:
— Машина прошла легковая! Немец за рулём, офицер!
Алексей подбежал к окну, но увидел лишь удаляющийся бампер машины.
— Женька на встречу ушёл, а тут машина.
— Он же говорил — быть здесь, а если стрельба начнётся — уходить. Стрельбы не было, значит — сидим.
Алексей улёгся на пол, проверил, как выходит нож из ножен. Слегка смазанный, он выдвигался без шума и задержки.
Василий снова подал голос:
— Пётр что-то сигнализирует, а что — не могу понять.
Алексей рывком встал:
— Пойду, узнаю.
Он вышел из дома, и Пётр сам подошёл к крыльцу.
— Сюда немецкий ефрейтор идёт, с немецким офицером. Спрячьтесь за домом, что ли — я вместе с ними в дом пройду. Как только зайдём, оба становитесь у ворот, смотрите в оба.
Алексей влетел в дом.
— Выходим — и за дом, сидим тихо.
Оба выскочили из дома, обежали его и встали за углом.
Вскоре хлопнула калитка, и Пётр поприветствовал офицера. Потом, судя по шагам, все трое прошли в дом. Алексей и Василий, как и было приказано, встали у ворот, играя роль часовых. Местные жители, приметив их, переходили на другую сторону улицы.
Они стояли так около получаса. Потом офицер в сопровождении ефрейтора вышел. Улыбнувшись «часовым» как старым знакомым, он козырнул им. Оба разведчика вытянулись «во фрунт»: играть — так играть до конца. У Алексея перехватило дыхание от изумления, когда офицер, проходя мимо, негромко сказал по-русски: «Молодцы!»
По улице офицер пошёл сам. Дробязго за ворота не выходил, сказал только коротко:
— В избу.
Уже находясь в помещении, он распорядился:
— Перекусываем и уходим.
Они поели хлеба с салом из солдатских ранцев, потом ефрейтор показал аккуратно сложенную карту:
— В случае непредвиденных обстоятельств последнему из оставшихся в живых доставить карту к нашим любой ценой. Карта эта побольше дивизии весит.
— Ого! — только и смог сказать Василий.
Евгений демонстративно сунул карту под френч, на грудь, чтобы все видели, где она будет находиться.
— Всё, выходим!
Они вышли из деревни и пошли по дороге, не скрываясь. На перекрёстке встретили небольшую, из четырёх машин, колонну грузовиков. Ефрейтор поднял руку, остановил машину, переговорил с водителем и махнул рукой разведчикам:
— Шнель, шнель!
Разведчики забрались через задний борт в покрытый брезентом кузов. Последним, уже на ходу, забрался Евгений. Он приложил палец к губам, показывая, что по-русски не должно прозвучать ни слова.
Они тряслись в кузове немецкой автомашины около получаса, затем грузовик остановился, бибикнул:
— Выходим.
Разведчики перебирались через задний борт кузова и спрыгивали на землю. Евгений подошёл к водителю, поблагодарил, угостил сигаретой.
Когда грузовик скрылся за поворотом, подняв клубы пыли, Алексей тихо спросил у Василия:
— Я не видел, чтобы старший наш курил.
— Так он не курит. Но сигареты всегда при себе держит. Угостил в нужный момент человека, разговорился или, как сейчас, отблагодарил — жалко, что ли, трофейного дерьма?
Алексей взял это себе на заметку и решил, что надо самому обзавестись зажигалкой и пачкой сигарет.
— Ну, парни, повезло — подвезли нас. А то бы топать и топать. До передовой километра три-четыре осталось. Сейчас ищем укромное место и отлёживаемся до ночи.
Они нашли подходящую рощу и залегли. В дозор выставили Василия, остальным было приказано спать: ночь выдалась бессонная, и такая же предстояла. А две ночи подряд не спать — тяжело. Да даже и не в этом дело — притупляется реакция, на опасность реагируешь не так быстро.
Разведчики отрубились начисто. Потом Василия сменил Алексей — он чувствовал себя отдохнувшим.
Постепенно стемнело. Ефрейтор поднял разведчиков. Они доели последние запасы подчерствевшего хлеба и сала, запили водой из фляжек.
— Ну, парни, осталось самое сложное. Преодолеем передовую — и у своих. Пошли!
Они двинулись по дороге. Никому из немцев и в голову не пришло остановить четырёх пехотинцев, идущих на передовую.
Группа дошла до второй траншеи и легко её миновала. Метров же через шестьсот шла сама передовая.
Однако везение — дама капризная. И, видимо, отвернулось оно от разведчиков.
Выбрав момент, они перебрались через траншею и залегли перед бруствером. По сигналу Евгения ползком двинулись вперёд, но попали на заграждение из колючей проволоки.
Первым двигался Алексей. Он вовремя нащупал проволоку, приподнял нижний ряд. Прополз Дробязго, за ним — Василий, потом полз Пётр. И надо же было такому случиться — широким голенищем немецкого сапога он зацепился за проволоку и резко дёрнул. К проволоке, по своему обыкновению, немцы привязали консервные банки, и тарарам поднялся невообразимый.
Пётр проскочил за ограждение. Но немцы уже встревожились. Сразу два ракетчика выпустили осветительные ракеты. Это было крайне опасно — разведчики находились в полусотне метров от траншеи.
Крикнув на немецком: «Не стрелять, свои!», Дробязго ввёл немцев в некоторый ступор. Тем временем, обернувшись к группе, он приказал:
— Встаём и бежим изо всех сил!
Вся четвёрка, дружно вскочив, бросилась вперёд.
Секунду-другую немцы медлили и не стреляли, пытаясь разобраться, что происходит. Окрик с «нейтралки» на немецком, неизвестные люди, одетые в свою же, немецкую форму…
Наконец, видимо, получив приказ, немцы стали стрелять, и разведчики тут же бросились на землю. Но за время, которое позволили им эти секунды, они успели преодолеть два-три десятка метров.
Гитлеровцы начали бросать из траншеи гранаты, но радиус поражения немецких гранат невелик, и до разведчиков долетели только потерявшие убойную силу осколки.
Хуже было другое — начал бить пулемёт. На какую-то секунду ракеты погасли. Разведчики вскочили и снова бросились бежать вперёд.
И тут под Василием, бежавшим первым, взорвалась противопехотная мина. На полном бегу он рухнул на землю.
Со стороны немецкой траншеи раздался хлопок, и вверх снова взмыла осветительная ракета, залив «нейтралку» бледным, мертвенным светом.
Тут же заработал пулемёт, и разведчики вновь бросились на землю. Но когда был отдан приказ двигаться вперёд, Пётр уже не поднялся — пуля попала ему в голову.
Оставшиеся в живых Алексей и Дробязго упрямо и отчаянно ползли вперёд — в этом было их спасение. Чем дальше от немецких позиций, тем больше шансов на спасение.
Алексей лихорадочно ощупывал перед собой землю. Похоже, они попали на то самое минное поле, которое благополучно миновали по пути в немецкий тыл. Насколько помнил Алексей, поле было шириной около сотни метров, и вроде бы оно должно было уже закончиться.
Они ползли метров двадцать, но ни одной мины Алексей не нащупал.
— Старший, мин вроде уже нет.
А пулемёт всё не унимался. Единственное, что сейчас ещё как-то выручало разведчиков — так это ветерок. Он раскачивал висевшую на парашютике осветительную ракету, делая её свет неверным, колеблющимся. Все предметы меняли очертания и длину тени, делая прицеливание затруднительным.
Завыла первая мина. Раньше немцы не могли вести миномётный огонь — разведчики находились в мёртвой зоне. Теперь же 50-миллиметровые ротные миномёты могли вести эффективную стрельбу, чем немцы и воспользовались. Разлёт осколков у такой мины невелик, но немцы компенсировали этот недостаток густотой огня. Мины рвались то спереди, то сзади, то по бокам — немцы пытались взять их в «вилку».
Однако разведчики не лежали на месте, а ползли вперёд. На пути им встретилась воронка от крупнокалиберного снаряда, и разведчики нырнули туда — не до утра же немцы будут стрелять?
Потеряв их из виду, миномётчики прекратили огонь. Разведчики оказались на середине «нейтралки».
В воронке лежать было безопасно, однако нужно было выбираться. Алексей толкнул локтем ефрейтора:
— Бежим?
Евгений молчал. Алексей не понял — что же он так долго думает? Он повернулся к старшему и увидел, как безжизненно склонилась набок его голова.
— Женька, что с тобой?
С виду ефрейтор был вроде бы цел. Алексей повернул его на живот и увидел на спине кровавое пятно. Сразу стали липкими руки. Видимо, когда они прыгали в воронку, осколок ударил Евгения в спину, прямо в сердце.
У Алексея стало на душе тоскливо. Из четырёх человек остался в живых только он один, и доберётся ли он до своих, ещё не факт. Он расстегнул френч на груди ефрейтора, вытащил карту, сунул её себе за пазуху и застегнул пуговицы. Теперь он сам себе командир.
— Ну, поползли! — сказал он сам себе вслух.
Выбравшись из воронки, Алексей активно заработал ногами и локтями. Немцы по-прежнему пускали ракеты, и в такие минуты Алексей замирал. Затем полз дальше.
Наконец его окликнули:
— Стой!
— Лежу, я из разведки.
— Ползи к траншее.
Алексей прополз мимо дозорного и перевалил через бруствер. Там уже ждал его Диденко. Увидев Алексея, он обрадовался, но потом неожиданно отстранился:
— Почему на тебе немецкая форма?
— В разведку ходили, далеко в тыл. Ты мне накидочку найди, чтобы людей не пугать, и до разведотдела проводи.
— Дорогу забыл? — пошутил Саша.
— Дурень ты, Саня! Документов у меня при себе нет, форма на мне немецкая. Пристрелят ещё сдуру!