Спускаясь вслед за проводником по узкой железной лесенке, ведущей в темноту, Кобылин недовольно хмурился. То самое обмундирование, про которое говорил Вещий, оказалось просторным теплым комбинезоном, к которому пристегивались сапоги, и толстой курткой, похожей на спецовку ремонтника. В этой одежде Алекс чувствовал себя неуютно, так, словно его обмотали ватой. Вдобавок очень мешал небольшой автоматический пистолет, который пришлось повесить на плечо. На этом настоял Петр, когда вооружал Фрола и Алекса. Два блестящих немецких автомата, явившиеся словно из фильма о террористах, должны были, по словам командира группы, символизировать силу. И, в случае необходимости, прикрыть отход группы плотным огнем.
Кобылину автомат не нравился совершенно, хотя был весьма удобен и грозен на вид. Свой верный дробовик Алекс успел перепрятать за спину, но теперь, чтобы его достать, нужно было хорошенько потрудиться. Это тоже не добавляло спокойствия. Кобылину так и не довелось пустить его в дело, и три патрона, набитых серебряной картечью, оставались нетронутыми. Но эта вещь стала для охотника своеобразным талисманом, символизирующим поговорку, которую он услышал от Гриши: лучше иметь пистолет и не нуждаться в нем, чем нуждаться и не иметь. И все же Алексей чувствовал, как в нем поднимается волна глухого раздражения. Все шло не так. Не заладилось с самого начала. Стараясь отогнать дурное предчувствие, Алекс попытался нащупать дробовик за спиной, оступился и чуть не свалился вниз, на проводника. После чего, сцепив зубы, постарался дышать носом и не думать о плохом.
В конце концов, Вадим вывел группу в широкий подземный туннель, напоминавший заброшенную шахту. Под ногами хлюпала вода, где-то впереди светила одинокая тусклая лампочка, а со стен свисала бахрома плесени. Так неуютно Алекс себя еще не чувствовал. Проводник же, напротив, вздохнул свободнее.
— Здесь можно говорить, — сказал он, доставая из небольшого, но плотно набитого рюкзачка желтую пластиковую каску.
— Так, — сказал Петр, — подойдите ближе.
Команда обступила лидера. Вадим, пользуясь случаем, раздал остальным небольшие каски с фонариками, показав, как их нужно включать.
— План операции, — объявил Петр. — Сейчас рассказываю, обсуждаем минуту и больше к вопросу не возвращаемся.
Вадим кивнул, принимая условия.
— Двенадцать часов назад в западном туннеле пропала группа из трех подростков, — тихо сказал координатор, — предположительно они опустились ниже третьего уровня. Не вернулись к назначенному времени. Есть информация, что их маршрут пролегал слишком близко к одному из входов в лабиринт подземников.
— Диггеры? — спросил Вадим. — Почему я не слышал об этом?
— Нет, — покачал головой Петр. — Подростки, которые думают, что они диггеры. Не входят ни в один из клубов, известных тебе. Любители.
— Плохо, — скупо отозвался проводник.
— Также поступила информация, — продолжил Петр, — что подземников недавно видели у поверхности. Предположительно, ребятки увидели то, что им не положено видеть, и есть большой шанс, что через несколько месяцев в одной из шахт найдут их тела. Наша задача — этого не допустить. Если они у подземников, то мы должны их вытащить. Вернее — выкупить. Вымолить. Потом нам помогут ребята из «Скорой», накачают пацанов дурью, и все подземные приключения покажутся им дурным приходом.
— Как в прошлый раз? — снова спросил Вадим.
— В этот раз, боюсь, будет сложнее, — серьезно ответил Петр. — Все же их трое…
— Что нужно делать? — перебил Алекс.
— Сейчас Вадим ведет нас ко входу в лабиринт подземников, — откликнулся координатор. — Идем осторожно, но быстро. Там вступаем в контакт с их представителем. Все переговоры буду вести я. Понятно? Подчеркиваю для непонятливых — вы молчите. Делаете, что я скажу. Если переговоры увенчаются успехом, ждем пацанов или идем их забирать туда, куда покажут.
— А если нет? — снова перебил Алекс, чувствуя, как раздражение накатывает на него мутной волной.
Петр коротко глянул на охотника.
— Если нет, то дальнейшие действия на мое усмотрение, понятно? — бросил он. — Еще раз подчеркиваю, ты, Алекс, и ты, Фрол, просто молчите и щелкаете затворами. Доступно?
— Так точно, — бодро отозвался Фрол, теребя ремень автомата. — Огонь на поражение?
— Только по моей команде, — отрезал координатор. — Кобылин?
— Почему нас так мало? — спросил Алекс, не отводя взгляда от скрытого в полутьме лица командира. — Это силовая операция или что?
— Здесь количество не важно, — ответил Вадим. — В этих лабиринтах может без следа сгинуть целый полк. Подземников так просто не возьмешь. Так что предупреждаю сразу — силовые операции лучше даже не планировать. Не вздумайте тут открывать стрельбу, что бы ни случилось. Иначе на поверхность никто не выйдет.
— Посмотрим, — нахмурился Петр. — Все зависит от обстоятельств. А ты, стройбат, умничать наверху будешь, на своей охоте. А тут просто исполняй приказы. Понял?
Кобылин немного помолчал, разглядывая прищуренные глаза Петра и его длинный узкий нос, который так и напрашивался на хороший удар кулаком.
— Так точно, понял, — наконец отозвался он.
— Вот и отлично, — заключил Петр. — Все, поговорили, и хватит. Вперед.
Вадим кивнул и без лишних слов двинулся в зыбкую полутьму, подсвечивая себе фонариком. Кобылин сразу же двинулся за ним, повернувшись спиной к Фролу и Петру, чтобы, не дай бог, не поддаться искушению и не своротить начальственному хаму нос набок. Все происходящее ему не нравилось. Очень. Не нравилось место проведения операции, не нравился план действий, вернее, его отсутствие, не нравился командир, не нравились отношения в команде, что не сложились с самого начала… Но больше всего ему не нравилась темнота в этих сырых коридорах, темнота, что могла в любую секунду взорваться клыками и рыком голодного зверя.
Он чувствовал беду, чувствовал всей шкурой. Ему казалось, что из темноты на него смотрят десятки глаз. Желтые, звериные глаза. Как тогда — в подвале проклятого игрового центра, когда кровь ручьями текла по темным коридорам.
Кобылин помотал головой, отгоняя непрошеные воспоминания. Это нервы. Это просто страх перед первым разом. И только. Все будет хорошо. Операция спланирована. Рядом с ним профессионалы, у которых больше опыта, чем у него самого. Они предупреждены и вооружены. На поверхности их ждут, если что-то пойдет не так, им окажут помощь. В этот раз все совсем не так, как тогда. Все лучше, намного лучше. И главное — никаких оборотней. Они идут к подземникам.
— Гномики, — неуверенно прошептал себе под нос Алекс. — Маленькие бородатые гномики с маленькими лопатками, в маленьких красных колпачках.
Вышло неубедительно. Алекс сунул руку под куртку, нащупал дробовик за спиной и прибавил шаг, стараясь нагнать проводника, что бодро и уверенно шлепал по лужам в тоннеле, словно под ногами у него было ровное шоссе.
Кобылин знал, что он должен мыслить позитивно. Он об этом читал. Главное — думать о хорошем, и тогда любая проблема разрешится самым наилучшим образом. Мыслить позитивно — это главное правило в любой критической ситуации. В некоторых книгах советовали вспоминать приятные моменты из жизни. В других — представлять себе красивые пейзажи. В третьих — вертеть в руках небольшие хорошо знакомые предметы. Проблема была в том, что приятных моментов в жизни Кобылина было немного, красивых пейзажей, кроме заводских окраин, он не видел, а маленьких предметов в руках не крутил, потому что руки лучше держать свободными. Зато Алекс мог позитивно мыслить, сжимая в руках дробовик, заряженный серебряной картечью.
Прикосновение к знакомой ребристой рукояти чуть улучшило настроение, и Кобылин бодро зашагал вслед за проводником.
* * *
Через четверть часа блуждания по темным и сырым норам, которые лишь отдаленно напоминали туннели, Кобылин решил, что сыт подземельями по горло. В голове было пусто, в темноте мерещилась нечисть, а изнутри Алексея глодал страх, густо замешанный на дурных предчувствиях. Не в силах выносить самого себя, он прибавил шаг и догнал Вадима.
— Кто такие подземники? — тихо спросил Алекс у проводника.
— Подземные жители, — ответил он, не оборачиваясь. — Как следует из названия.
— Как они выглядят?
— Маленькие, ростом тебе до груди, не выше. Очень ловкие, юркие, скрытные.
— Похожи на гномиков в красных колпачках?
Проводник рассмеялся, глянул через плечо на спутника и замотал головой.
— Нет, — сказал он. — Ни капельки.
— Вот зараза, — расстроился Кобылин. — А я так надеялся…
— Я подробно их не рассматривал, мне это никогда не удавалось. Но они похожи больше на животных, чем на людей.
— Животных? — удивился Кобылин.
— Да. Узкие вытянутые лица, покрытые шерстью. Не волосами — именно шерстью.
— Клыки? — осведомился Алекс, чувствуя неприятный холодок в груди.
— Нет, клыков не видел.
— Понятно, — сухо отозвался Кобылин, пытаясь нащупать свой дробовик сквозь толстую куртку.
— Ты новенький? — спросил Вадим. — Недавно на охоте?
— Вроде того, — откликнулся Алекс. — Пару месяцев. А что, сильно заметно?
— Ну, про подземников не знаешь, начальству едва морду не своротил…
— Вот черт, — Алекс нахмурился. — Очень заметно было?
Вадим снова рассмеялся.
— Я думал, ты его прямо тут и закопаешь, — отозвался он. — Лицо у тебя было, как… как у охотника перед выстрелом.
— Понятно, — сухо отозвался Кобылин. — Буду иметь в виду.
— Бывает, — бросил проводник. — А что, обиделся на «стройбат»?
— Нет, — отрезал Алекс. — Просто… это не для него. Обиделся я на другое.
— На что?
— Глупый план, — в сердцах бросил Кобылин. — Черт знает что. Идем в никуда, как действовать — неизвестно, четкого плана действий нет…
— Это верно, — серьезно отозвался проводник. — Нельзя так. Нахрапом. Подземники этого не любят.
— А как они любят? — жадно переспросил Алекс.