— Давай-давай, проваливай, — замотивировал хаунда бывший хозяин лёгким пинком, заставляя подняться с земли. — И, Сильва… — протянул он мне уже в спину.
— Да? — обернулась я.
— Ну ты и стерва.
Рука Росса сжалась на моём запястье.
— Спасибо.
Приятно было знать, что мои коленки подкашивались не так заметно, как я думала.
— Стой, — тихо попросила я, когда мы завернули за ближайший фургон и скрылись из виду, но Росс не услышал. Я дернула запястье:
— Да подожди ты! Дай перецепить.
Тейкер остановился, выпуская мою руку и внимательно наблюдая за моими движениями.
— Коготок, иди сюда, — подозвала я хаунда. Та только сверкнула глазами: доверия ко мне у неё, видимо, осталось маловато. Пришлось подходить самой и нащупывать звенья строгача, скрытые под широким кожаным ошейником.
Левая рука слушалась уже хуже, так что я провозилась долго, прежде чем получилось перестегнуть карабин поводка со строгого на обычный ошейник. Строгач улетел в ближайшие кусты, а я принялась почёсывать бедолаге шею, заодно проверяя кончиками пальцев, нет ли на ней ранок.
Тейкер проследил взглядом за звякнувшей цепью, но его выражения лица я не рассмотрела в темноте.
Когда я встала, пальцы Росса вновь сомкнулись на моём запястье.
— Да отпусти уже, я никуда не убегаю, — недовольно буркнула я.
— Мне нужно успеть тебя поймать, если ты внезапно начнёшь падать, — не согласился Росс. — Или ты хочешь всё-таки заработать сотрясение?
Я удивлённо покосилась на него.
— А ты разве не подумал, что я слетела с катушек и собралась управлять нежитью у всех на виду?
— Я подумал, что ты решила совершить изощрённую самоубийственную миссию во имя неясных целей. Что это вообще, ради Двуединого, было?
— Ты не застал начало? — осторожно уточнила я, стараясь успевать за его темпом ходьбы — Тейкер явно спешил вернуться к нашей стоянке.
— Нет, я успел только к твоему танцу с мертвяком. Что у тебя было по физической подготовке, ноль? Хотя нет, не отвечай. Мне не нравится, как ты дышишь.
Я постаралась выровнять дыхание. Что ещё больше не нравилось мне — так это то, что обезболивающее теряло силу действия. Рука налилась тяжестью, и на моей руке будто снова повис череп мертвеца, сжимая зубы и тщательно пережёвывая мышцы предплечья.
Росс небрежно накинул петлю поводка на балку фургона, включил фонарь и поставил его на козлы так, чтобы он светил на уровне глаз и кивнул на мою руку:
— Ну показывай.
Я послушно стала снимать куртку. Чтобы стянуть рукав с плотной обмотки, пришлось приложить усилия — и они отозвались в предплечье россыпью раскалённых угольков.
По какой-то причине меня больше волновало состояние рукава, и я с облегчением выдохнула, когда поняла, что он не собирается рассыпаться на части. Возможно, даже получится заштопать самостоятельно.
Я размотала измочаленные штаны — вот с их починкой будет сложнее, из-за многократного сложения следы от укуса распределились слишком хаотично, и тупо уставилась на них, избегая взгляда на прокушенную руку. Мне достаточно было видеть, что брючины штанов пропитаны красным в тех местах, где видны дыры от укуса, а рука… А рукой мне нужно заняться, пока действие обезболивающего не прекратилось полностью. Вот сейчас, буквально пару секунд — и я смогу сфокусировать зрение и оценить масштаб проблемы.
Росс пощелкал пальцами у меня перед носом. Я моргнула.
— А, к гриму, — рыкнул он и подсадил меня наверх. — Садись, — я послушно присела уже внутри фургона, позволила Тейкеру положить мою руку на крышку сундука, и только теперь пришла в себя:
— Я сама справлюсь, — но Росс не позволил мне встать, фиксируя рукой за плечо.
— Не дергайся. Лучше отвернись и выпей обезболивающее.
— Больше нельзя, — помотала головой я и поспешила пояснить:
— Я выпила заранее.
Тейкер вздохнул:
— Тогда подай обеззараживающее и поторопимся.
Я подала нужный пузырёк и принципиально уставилась на повреждения. Минута слабости прошла: действительно, на учёбе я видела зрелища и похуже, просто оказалась неожиданно шокирована тем, что сейчас именно моя рука оказалась пожёвана ходячим мертвецом, а из кровящих ран кое-где даже торчат клочки ткани.
Росс хмыкнул, но настаивать на том, чтобы я не смотрела, не стал.
После удаления клочков ткани — к счастью, в большинстве случаев просто прилипших, а не загнанных в открытые раны — Тейкер оценивающе повращал мою руку, проверяя, чтобы нигде не осталось ниток или грязи, и щедро полил обеззараживающим зельем — прямо над сундуком, не заботясь о том, что оно попадёт на наши вещи.
Я зашипела сквозь зубы. А ведь ещё пару отверстий в руке точно стоит зашить… Неужели и этим займётся Тейкер?
— Держи так, — скомандовал Росс, оставив мою руку в воздухе. Но вместо перевязочных материалов вдруг потянулся к моей груди и вытащил за цепочку подвеску с топазом. Звенья неприятно резанули шею.
Его правая рука сделала нужный пасс — начертание лечебных рун — над моей, застывшей в воздухе:
— Vulnus sanare.
Я во все глаза уставилась на свою руку. Края ран на ней начали срастаться — медленно, оставаясь багровыми и вздутыми, но определённо больше не кровоточащими и не нуждающимися в наложении швов.
Это было сложное заклинание. Это было, провались оно в Родник, очень сложное заклинание. Чем короче ключ-фраза, тем большего понимания процесса и многократной отработки на практике оно требовало. В школе такой версии не учили — только гораздо более упрощённым версиям длиной в целое предложение.
Где и когда, грим побери, Тейкер научился этому?
Росс мягко, двумя пальцами взял моё запястье и перевернул предплечье тыльной стороной вверх. Тут след челюсти был менее отчетливым, но он всё же повторил:
— Vulnus sanare.
Я, как завороженная, следила за его пальцами. Вот что смущало меня всё это время: его руки были не просто руками аристократа или бойца. Я списала пластичность и точность его моторики на владение гитарой, но и это было не полной причиной того, что любые его действия то и дело приковывали мой взгляд.
Это были руки мага.
Я заставила себя посмотреть Россу в лицо.
Он был полностью сконцентрирован на исцелении, брови сведены, а на виске билась жилка. И всё же, завершив заклинание, он перехватил мой взгляд:
— Надеюсь, понятно, что об этом желательно не распространяться.
Я молча кивнула. Тейкер плечом вытер выступивший на лбу пот и ловко — чувствовался опыт — забинтовал руку и даже сделал мне перевязь через шею.
— Не шевели до завтра. Штурм в полдень, к этому времени раны затянутся, но постарайся не напрягать руку даже в бою, иначе…
— Иначе процесс заживления будет прерван, — продолжила я. — Спасибо. Извини, что заварила всё это.
Росс устало отмахнулся.
— Принести тебе спальник?
От мысли, что придётся остаться одной в темноте фургона, когда все события ночи ещё были свежи в памяти, меня зазнобило.
— Я хочу заночевать снаружи, — и, неожиданно для себя, добавила: — если ты не против.
Тейкер пожал плечами и помог выбраться. При спуске на землю меня ощутимо шатнуло.
Глава 14. Лейтон Крик. III
Завтрашний штурм теперь был совершенно некстати. Нужно поскорее уснуть и попытаться восстановить силы.
Но вместо этого я направилась к Коготку, поднявшей голову при виде меня. Росс составил мне компанию — хаунд справилась с первоначальной растерянностью и воинственно на него зашипела.
— Понял, — принял её позицию Тейкер. — Мне не рады.
— Думаю, она не любит мужчин, — виновато пояснила я и почесала Коготка за ухом. Та придвинулась поближе, и я села, опершись спиной на деревянную боковину фургона. Шерсть хаунда была длинной и спутанной, и я принялась одной рукой гладить ее, потихоньку нащупывая колтуны.
Росс подбросил дров в костёр, тоже не спеша ложиться. Огней в лесу не было видно — судя по всему, сегодня охотники не стали проводить дуэли с нежитью допоздна.
Я внезапно поняла, что мелкая дрожь меня бьёт не только из-за стресса и потери крови. Просто вопрос, висевший в воздухе уже несколько дней, теперь гильотиной навис над моей шеей.
— Как ты ко мне относишься? — не давая себе времени задуматься, спросила я. К гриму. Нельзя считать человека порождением тьмы и лечить ему руку одновременно.
Тейкер не отвечал. Я не могла поднять взгляд на него и смотрела только на шерсть хаунда, которую перебирала дрожащими пальцами.
Внезапно на мои плечи опустилось пончо.
— Это было очень глупо, — наконец услышала я.
— Но сработало, — не согласилась я. — И я не об этом.
— Почему вообще тебе понадобилось ввязаться в эту авантюру?
Потому что даже мимо хаунда я не могу пройти, не навредив ему? Потому что сходила с ума от неопределённости своего положения и дальнейшей жизни? Потому что эта авантюра — единственное, в чём я увидела хоть малейший смысл своего существования?
— Я оказалась виновата перед ней, — сформулировала я. — Многое в своей жизни я искупить не могу. Здесь я могла попытаться.
— И когда ты успела задолжать хаунду? — хмыкнул Росс и налил что-то в кружку. Стараясь не подходить слишком близко к Коготку, он поставил её возле меня. По железисто-травяному запаху я поняла, что внутри кроветворное зелье. — И что гораздо важнее, кому ещё ты считаешь себя должной?
Я пожала плечами. Сейчас всё казалось очень глупым, и рассказывать о том, как я решила выручать Коготка, было стыдно.
— Пей, — напомнил Тейкер, и я послушно осушила кружку, чуть скривившись. — Насколько мне известно, порождение зла не стало бы разменивать свою руку на хаунда, которому не повезло с хозяевами.
Напарник по какой-то причине всё ещё считал меня лучше, чем я была и, кажется, из-за этой дурацкой авантюры настроился на примирение.
Но он ничего обо мне не знал.
Мысль провести весь год с напарником, который считает меня безобидной спасительницей обиженных и несчастных, была очень заманчивой. Я привыкла хранить свою тайну, и одиннадцать лет молчания не ощущались тяжёлым грузом.